В этот раз кластер принес мне три спорана и много стволов. Пластиковый пистолет Kel-Tec P17 мажора оказался очень легким и удобным оружием на шестнадцать патронов. Никогда такого не видел. Но Марго, которая раза в три была тяжелее Р17, и имела всего десять патронов в магазине, я на него не променял. Пластик-это легкость, но сталь-это надежность.
В доме местного чиновника нашел Сайгу МК-03 охранника, в оружейном сейфе (ключ от которого нашел благодаря Сфере) СВД, еще одну Сайгу МК-03 с цинком патронов к каждому, и просто какого-то компактного монстра по имени Heym Express. При длине чуть больше метра, этот карабин весил килограммов шесть, и стрелял патроном невиданного мною калибра.600 NE[1]. Наверное, такой пулей можно валит с одного выстрела слонов или бегемотов.
Вообще вся эта история на Вышке позволила мне извлечь важные уроки. Во-первых, надо сразу доводить до людей информацию о том, что происходит. Последующая игра в «мафию» меня вообще не порадовала. Во-вторых, надо сразу проводить черту между мною и остальными, пока иммунные не определятся среди зараженных. Третьим уроком было то, что всплески адреналина, скорее всего, ускоряют обращение. Как только ситуация стала более стрессовой, обращение косяком пошло…
…-Вы, кто такой? — просили из магазина. Голос женский.
— Как и вы, выживший. Только выживаю здесь уже второй месяц.
— Что вам от нас надо?
— Разъяснить ситуацию и сделать предложение поработать на меня, — ответил я, и добавил, — Мне ваши продукты не нужны.
— Поработать?
— А давай-те не здесь. Я застрелил тварь, которая поджидала вас. Так вот, это еще тут не самый опасный экземпляр.
Минутное молчание.
— Хорошо, мы выходим.
Двоица появилась в дверях магазина. Вблизи выглядят уже не так браво. Бледноваты, видно уже споровое голодание началось, на руках видны бинты перевязок. У здоровяка пол левого уха натурально откушено. А женщина оказалась не любительницей радикальной окраски, а альбиносом. Вот это вероятность иммунная-альбинос. Одежда мятая, пока еще чистая. Я же в черной кепке с баллистическими очками, в своем серо-зеленом альпинистском костюме, ботинками, с маленькими рюкзаком и автоматом, с Марго на тактическом поясе с подсумками под магазины, клевцом-ледорубом, ножом и прочим, на их фоне смотрелся браво, минимум как имперский гвардеец по сравнению с солдатами СПО[2].
— В вашем убежище, осталось что-то важное или нужное для вас, что жалко бросить? Возвращаться туда надо?
Они переглядываются:
— Нет.
— Тогда за мной.
Провожу их мимо убитого лотерейщика, который уже своими габаритами внушал, и вывожу наш маленький отряд на границу с «чернотой», где оставил свой основной рюкзак со снаряжением:
— Голова болит, сушняк, слабость?
Кивают в ответ.
— Ну тогда, надо принять живчик, — снимаю с пояса флягу и делаю два глотка, — По два глотка. Гадость на запах и вкус, но это лекарство. Сейчас нам по «черноте» два часа пилить.
— Зачем? — спрашивает женщина, интуиция подсказывает мне, что ее любопытство имеет в своей основе какую-то профессиональную деформацию.
— Затем, что бы след, сбить. Зараженные в «черноту» не заходят. Кстати, и вам в нее без меня заходить тоже не надо и очень опасно. Дальше пяти метров от меня на «черноте» не отходить. Сейчас у вас споровое голодание. Подозреваю с ним вам тоже на «черноте» быть не рекомендуется, даже со мною.
— Споровое голодание? — спрашивает женщина.
Я оглядываюсь, вроде никого.
— Ладно. Вы уже поняли, что находитесь в другом мире. При переносе сюда, все, и вы, в том числе заразились местным паразитом, споры которого находились в вонючем тумане. Подавляющие число заразившихся стали … зараженными. Вы их видели. Зараженные жрут животных и друг друга, развиваясь в более сильных тварей, а также жрут нас, иммунных. Мы-иммунные. Паразит в нас тоже сидит, но он не смог взять над нами контроль, и мы сохранили разум. Но нашему паразиту постоянно требуется подпитка из «спорового раствора», то есть живчика. Без живчика, начинается все усиливающаяся ломка, а потом и смерть. Поэтому пейте. По два глотка.
Они выпили и им явно полегчало, бледность сошла, смотрят бодрее.
Через два часа, дав кругаля по черноте, мы вышли к кластеру Волгограда. С момента последнего посещения, тот уже перезагрузился, а вот натоптанная тропинка вдоль границы из шести домов никуда не пропала. Оставив свежаков охранять наше имущество, и вручив каждому по книжке для новичков, обыскал несколько домов, вскрывая все почтовые ящики и выгребая из них всю рекламу, нашел-таки раскладную лестницу, для проникновения на второй этаж…
…Вот мы сидим на втором этаже на кухне, разогревая на газовой горелке воду для чая.
— Все прочитали?
Они кивают в ответ.
— Меня зовут Заяц.
— Сергей.
— Светлана.
— Вас надо, как тут говорят, перекрестить.
— Но зачем? — спрашивает Светлана, — Это какое-то суеверие?
— Нет, это не суеверие. Это обряд инициации. Тут есть, так сказать, философская сторона. Мы все приходит в мир безымянными. И только выжив при рождении, получаем имя. В Стикс мы тоже приходим. Это наше новое рождение, только в этом мире. Если мы выживаем, то нам положено имя. А есть и практическая сторона. После инициации окружающим ясно, что перед ними не свежак, а самостоятельный человек, который знает куда попал, и знает правила поведения. И сам за себя отвечает. Можно, конечно, оставить старое имя. Но тогда у окружающих будут вопросы об адекватности человека. Не слишком ли он борзо дергает здесь Вселенную за усы, нарушая местные обычаи. Здесь положил на правило, там положил. Раз и вот уже всех и съели. А эти правила писаны опытом и кровью. Но женщинам поблажка, им можно ставить свое имя. Поэтому, Сергей, правом, данным мне Ульем, нарекаю тебя Тайсоном. Твой крестный Заяц с Вышки.
— Почему Тайсон?
— Он откусил ухо какому-то боксеру.
— Это был Холофилд, — замечает Тайсон, — И это не Тайсону откусили ухо.
— Я боксом не интересуюсь. Кому он ухо откусил, я не помню. Тайсона помню. Светлана хочешь имя сменить?
— Нет, качает, — та головой, — Ты говорил, есть какая-то работа.
— Да. Вы помогаете мне вынести отсюда мой хабар. За это я плачу каждому два спорана в день, включая сегодняшний. Живчик, питание за мой так сказать счет. Плюс по стволу основного оружия с четырьмя запасными магазинами какие в нычке найдем. Плюс найденные короткостволы каждому. Расход боеприпасов за мой счет. И я через «черноту» вывожу вас на нормальный стаб.
— А если не согласимся? — просил Тайсон.
— Просто вывожу на нормальный стаб. Плюс питание и живчик. Свежакам надо помогать.
— Два спорана это много или мало? — это Светлана, и какой вопрос!
— Не очень много. Один споран стоимость ночевки в дешевом отеле с общей душевой и кухней. Это пять патронов «семерки». Это три бутылки водки с тазиком хорошей закуски, или плотный завтрак или ужин в столовой. Вся работа дней на десять-двенадцать. Плюс вам стволы будут и патроны. Какой-никакой начальный капитал, что бы было время оглядеться.
— Я не очень умею стрелять-призналась Светлана.
— Ствол и патроны всегда можно продать.
— Мы можем подумать? — спрашивает Тайсон.
— До вчера без проблем, — сказал я поднимаясь.
— А ты куда?
— Обыскивать этот дом.
— Можно с тобой? — это уже Светлана.
— Можно.
Зачистили мы подъезд очень быстро. На девять этажей было четыре открытых квартиры. И всего один истощенный бегун, правда, матерый, с одним спораном. Взломали выход на крышу, и также быстро зачистили от ползунов остальных четыре подъезда. Зачистку я объяснил тем, что мы должны иметь возможность передвигаться внутри здания, плюс заткнуть глотки всем, кто может привлечь своим урчанием более серьезных монстров. Из всех почтовых ящиков также собрал всю почту.
Планировка и размер квартир позволяли просматривать их содержимое в Сфере стоя у закрытой входной двери. К сожалению, оружия обнаружить не получилось.