— Что такое Улей мы не знаем. Но Он существует. Он везде. Мы полностью от Него зависим. Он откликается на наши дары, меняя реальность и физические законы. И вера в Него, молитвы Ему, это еще один способ дать себя услышать. И услышать Его.
— Что этот детектор засекает?
— Он фиксирует воздействие на поле Стикса. Сейчас он вибрирует. Это означает, что ты находиться в поле действия какого-то дара. Вибрация указывает, что есть некий дар, который на тебя воздействует.
— Как ментат? — спросил я в лоб.
— Как ментат, или сенс, или знахарь. Много кто. Оберег сообщит, что, либо кто-то воздействует на тебя напрямую, либо просто получает какую-либо информацию о тебе при помощи дара. Или просто активировал дар, а ты оказался в его зоне.
— И кто на меня и каким-даром сейчас воздействует?
— Могу предположить, что это Рекс, пес по машиной. Он-скрыт. Ты же его видишь своим даром. А глазами нет.
Вывернулся, гад.
— Чем сильнее воздействие на поле Стикса, тем сильнее вибрирует этот обрег. Довольно полезно не так ли? — продолжил Василий.
— И он самый слабый?
— Да, они бывают разные. Будь детектор по сильнее, ты бы мог разделять сразу несколько тех или иных видов воздействия, то есть активных или пассивных. Этот как звучание разных струн на гитаре. Свойств много. Но и цена другая.
— За этот шестьдесят горошин?
— Да.
— У меня сколько нет.
— Я такое предполагал.
— Как я понял, кредит в Улье не распространен.
— Да. Но я готов рискнуть. Улей любит тебя. Он одарил тебя даром, когда ты в нем нуждался. Позволил поглотить силу двух сильных зараженных, и когда придет твое время стать частью Круговорота Улья, я не знаю, но смею предположить, что это не входит в Его ближайшие планы. А раз так, я могу рискнуть малым, чтобы получить это этой сделки как можно больше выгод.
— А если я вас обману. Возьму камень, оставлю цинк с патронами, и поминай как звали?
— А ты так сделаешь?
Я задумался. Обрег был интересным. Это был неплохой козырь в борьбе на выживание. Только само понимание, что попал в поле действия того же сенса или какого-то дара иммунного или зараженного могло быть критически и жизненно важным. А ведь были амулеты и покруче. Этот Василий еще тот, фрукт. Кинул приманку, назначил цену. И поманил новой морковкой. Шестьдесят горошин. Ну, положим уже пятьдесят четыре. Если он прав, то моя кормушка на тех четырех кластерах. Сюда идти два с половиной дня. Если я кину этих сектантов, то мне придется обходить их кластеры. Сколько это дней по черноте? Еще один? Или еще два-три? А здесь можно передохнуть, и срезать путь. Сколько надо сделать ходок? Пока не знаю. Но на моем складе уже оружия и патронов еще горошин на двадцать. Мне надо просто активнее потрошить свои кластеры, в поисках того же гражданского оружия и патронов.
— Я пока не знаю, что буду делать. Но если все как ты мне тут разложил, то кластеры на востоке, это мой шанс найти нормальный товар не особо толкаясь локтями с остальными рейдерами. Кстати, а вам любые патроны подойдут?
— Да, у нас есть ксеры.
Богато у них тут с талантами, то есть с дарами. Интересно, а сколько лет уже Василий здесь живет?
— Я согласен.
Мы вновь пожали друг другу руки, подтверждая сделку.
— А из этого оружия вам ничего не надо, — я кивнул на пистолеты-пулеметы и прочее.
— Нет, пока это излишество. Кроме того, раз твой дар хождения по «черноте» защищает и находящихся внутри сферы, прошу забрать с собой троих. За каждого плачу по две горошины.
Я недоверчиво посмотрел на Василия:
— Ээээ, как бы мягче сказать, а я волков в овечьей шкуре в стаб не притащу?
— Конечно нет. Я же говорил, что мы спасаем всех иммунных. Но не все, кто здесь, разделяют нашу Веру. Это вызывает определенную дисгармонию. Нет, те иммунные, который с нами давно, уже стали частью нашего сообщества. Но есть пятнадцать человек, которые еще не … приняли нашу веру. Нам друг с другом не комфортно. Их смущают наши обычаю. А наших смущают их. И это лишние рты, так как дары у них не самые полезные для нас. Поэтому, если ты заберешь с собой двоих, все будут довольны.
— Ты же сказал троих.
— Третий наш. Это Хранитель. Их зовет Улей к себе, а уйти через «черноту» они не могут, пока не достигнут силы Первых. А это долго, и им мучительно ждать.
— Не боишься остаться без Хранителей?
— Нет, Хранители нас полностью не оставят, но тех, кого особо сильно зовет Улей к себе, надо отпустить.
— Проблем от него не будет?
— Нет.
— То есть, мой долг сорок восемь гороха.
— Да.
— Договорились.
Глава 10. Медвежий Угол
— Здесь, мы расстанемся, — сообщил Варфоломей, застав меня врасплох, когда я разглядывал понимающийся на горизонте серый столб дыма, — Стаб уже недалеко.
— Что? А… это… до встречи, — только и ответил я.
Варфоломей был тихим и странным. Шутки типа, «Да прибудет с тобой Улей», или «Улей с тобой», не поймет. Хранитель Пасынков Улья (так про себя я называл встреченных сектантов) кивнул, прощаясь, развернулся и пошел по дороге на север.
— Хорошо, что он наконец от нас отстал, — завил Шило, вертлявый невысокий мужичок неопределенного возраста и сильной потрепанности, — Нелюдь, да и только.
— А с чего нелюдь-то? — спросил я.
Говоря по-справедливости, я был рад, что Варфоломей проводил нас сюда, не расставшись сразу после «черноты». На Шило и Эльвиру надежды в заварухе было мало.
— Дык, у клонов нет души, — объяснил Шило, сильно меня удивив, — Они созданы искусственно.
— Это расизм, Шило.
— Какой-такой расизм. Только Бог может создавать человека. Все остальное от лукавого.
— Ага, а то, что мы копии, тебя не смущает?
— Дык, возможно брешут. А у меня отец и мать были.
Шило, как и Эльвира, вызывал у меня неприязнь. Он, был весь какой-то нервный, постоянно чем-то обеспокоенный, неспособный спокойно сидеть на месте. Эльвира же, монументальная женщина средних лет с вечно недовольным лицом, постоянно ныла. На природу, на погоду, на питание, на дорогу, в общем, все, что попадало в поле ее зрения было способно вызвать только нытье, которым она спешила поделиться с окружающими.
— Мы долго тут еще будем стоять? — недовольно спросила Эльвира, — Скоро вечер. Я не хочу снова ночевать под открытым небом.
Полдня черноты и два дня перехода, и я был сыт по горло этим двумя. Даже с Михалычем не общался. Удивительно как их там сектанты не прибили и сколько терпели. Василий как положено лидеру выделил самых достойных для отправки в Большой Стикс.
Я вдохнул и выдохнул:
— Скоро будем на месте.
И мы пошли дороге вдоль зарастающего лесом поля. Я впереди, в середине гордо шествовала Эльвира, и сзади постоянно оглядывающийся по сторонам Шило, сжимающий в руках биту.
Через полчаса дорога закончилась, превратившись в тропинку, и мы двинулись напрямик по полю с гречихой, в сторону понимающегося столба дыма.
Еще через два часа нам попался патруль стаба Медвежий Угол на стареньком УАЗе-козле. Два автоматчика и пулеметчик. Представились. Разговорились. Ребята возвращались в стаб, и выразили готовность подвести Эльвиру. А точнее ее грудь. Им в попутчики набился и Шило. Мне места не хватило, да и особо не стремился ехать с двумя моими случайными знакомыми. Достали они меня хуже горькой редьки. Поэтому к стабу я вышел ближе к вечеру.
Внешне стаб внушал. На мощном фундаменте, три ряда контейнеров, поставленных друг на друга формировали примерно семиметровую стену. Наверху такой стены было достаточно места для размещения охраны с пулеметами за рядами мешков.
Пройдя по дороге, я дошел до ворот, около которых из мешков были выложены укрытия для личного состава. Вот из-за одного такого укрытия вышел парень в городском камуфляже и с автоматом.
— Привет, — и видя мою заминку, спросил, — Новенький?
— Ага.
— Тогда к ментату.
Кивнув я двинулся в ментату, который за воротами располагался в переоборудованном контейнере. У меня отобрали все оружие, а сама проверка была в присутствии двух автоматчиков.