Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мечта любого юного мужчины —

Она умеет пить и целоваться!

Короче, будущее нашей медицины...

Она тебе расстегивает брюки,

Ты замираешь в гибельном восторге,

Ещё совсем недавно эти руки

Вскрывали трупы в институтском морге!!!

Любовь как-нибудь загребёт тебя в морг

В неё лишь надо играть начать.

Сам процесс — это полный восторг!!!

Так и хочется не кончать!!!

Мы хотим быть и с этим и с тем…

Но нам приходится выбирать.

Быть вдвоём — это много проблем,

Но заранее не узнать[1].

[1] Песня «Любовь как-нибудь 18+». Павел Пламенев.

Глава 33. Схемы жизни

Я и Кэт сидим в лагере сектантов и наблюдем, как Василий и еще один знахарь осматривают Шипа.

— Так, — сказал Василий, — Травмы застарелые, но за цинк «семерки» и тридцать споранов для «живчика», его вылечим за месяц. И понадобиться еще месяц реабилитации для приведения «живчиком» мускулатуры в тонус.

— Быстрее можно? — спрашиваю я.

— Можно. Двадцать горошин, десять споранов. И Сергей поставить его на ноги за десять дней. Поясняю, десять горошин для Сергея, он будет тратить много сил, и этот горох и будет оплатой, остальное для Шипа как стимулятор регенерации для паразита.

— Шип, либо восемь горошин и два месяца. Либо двадцать одна горошина и десять дней. Либо через четыре дня будешь в Медвежьем Угле договариваться с другими людьми.

— Я согласен на контракт. Двадцать одна горошина.

— Значит договорились, — я отчитываю двадцать горошин и десять споранов из казны отряда, почти опустошив ее.

Шипа уносят на лечение. Он сделал самый правильный выбор. Ничего не хочу сказать плохого о Вере, но она не проповедник. Что было для нее нормально в укладе жизни ее общины, для цивилизованного человека могло выглядеть странно и дико. Шип не захотел остаться с сектантами и быть запертыми на всю оставшуюся жизнь в этих изолированных кластерах. Как не захотел ловить журавля в небе в Угле. Он действовал как опытный военный. Ставил перед собою реалистичные задачи. А я был доволен, у нас появился сенс, который на двести метров в секторе тридцать градусов засекал дыхание и биение сердца. И этот сенс, в отличие от меня, Кэт и Веры, имел реальные боевые навыки и опыт. А еще была у меня уверенность, что мы с ним сработаемся, хотя он недоверчивый и упрямый как осел. Служивые люди очень консервативные, и от добра добра редко ищут.

— Чай? — спрашивает Василий.

— Да, — мы с Кэт садимся, я передаю цинк «семерки» как оплату за проход, — У нас есть несколько вопросов, которые думаю надо обсудить.

— Слушаю.

— Оплату Веры отдадим на обратном пути из Медвежьего Угла. Сейчас, как видишь, несколько поиздержались.

— Хорошо.

— Отдавать лучше споранами или горохом?

— Горохом.

— У нас есть несколько цинков «пятерки» и «девятки», а у вас есть ксер который может делать патроны для противотанковых ружей.

— Есть такой, — не стал спорить Василий, а ведь за такого ксера любой стаб заплатил бы горохом по весу, а то и жемчугом.

— Если из моих патронов он наделать патроны для противотанковых ружей на три четверти от веса, то оставшаяся четверть от патронов его.

— То есть, четверть патронов его оплата?

— Да, и не последняя. С каждой нашей ходки у него будет работа.

— Заяц, ты же видел, у нас тут денег нет. У нас тут довольно сложные отношения по взаимному обмену. Да ты и это знаешь. Наши ксеры не существуют сами по себе, они часть общины, что много для одного человека, для общины мало.

— Понял, но ты помнишь мое правило, килограмм за горошину?

— Как такое забудешь. Но эти патроны тебе достаются бесплатно и не особо нужны, Вера многое на себе может тащить.

— Верно, но я тоже хочу немного заработать. В Большом Стиксе жизнь дорога.

Мы снова торгуемся под неодобрительное молчание Кэт, она не понимает, зачем это надо так обставлять. В результате мы сговорились, что я получаю патроны на две пятых от веса отданных. Я отдаю семь цинков на «переработку» ксера, и крайне доволен, сделкой, которой почти в два раза увеличил доход от этого товара в пересчете горошина за килограмм, снизив вес, который придется тащить Вере до Угла раза в три. Сговорились, что свои патроны мы получим при следующем возвращении, отдав новую партию в «переработку».

— Ты не слишком много думаешь о прибыли? — спрашивает меня Кэт, когда мы остаемся наедине, — Эти люди действительно находятся в непростой ситуации, а нам эти патроны и не нужны и да Вера их спокойно таскает.

— Боишься, что я окажусь жадным подлым капиталистом?

— Я тебя уже немного знаю, — отмахивается Кэт, — Зачем?

— Во-первых, Вера отрабатывает долг общины. Девушка она сильная, но эти семь цинков весили килограмм за восемьдесят. Просто так таскать такую тяжесть, смысла для меня не имеет. Мы ей не за это платим. Во-вторых, лечение Шипа мы оплатили из казны отряда. Я как-то не видел желающих помочь бесплатно. Этот мир населен опасными тварями и жесткими людьми. Тут все имеет свою цену. Сейчас я в ответе за тебя, Веру и Шипа. Мне надо думать, из чего платить им, и чем делиться с тобой. В-третьих, мы с Василием разумные люди. Это выгодная сделка для обоих. Ксеру главное иметь образец и материалы. Я плачу цинк «семерки» за проход и сеанс у знахаря. Это двенадцать-тринадцать килограммов в металле и порохе. Сейчас они получили материала килограммов на пятьдесят. Разницу понимаешь? И вот за это уже я беру свою долю.

— Все-таки ты капиталист.

— Нет, я просто любил историю. Про треугольную торговлю слышала?

— Нет.

— Странно. У вас как обличение язв колониализма должно было быть. Берешь что-то в одном месте, обмениваешь на что-то во-втором, а продаешь в третьем, — разъясняю я, — В моем мире треугольной торговлей называлась схема, когда торговцы закупали товары в Европе, везли их в Африку, обменивая у местных прибрежных племен на рабов, рабов везли в Америку, продавая за сырье, а сырье продавали в Европе и вот только тогда в схеме появлялись деньги. У нас, эта схема, к сожалению, ущербна.

— Нет рабов?

— Ха-ха. Нет, из Медвежьего Угла сюда мы идем так сказать порожняком. Надо что-то придумать и всучить это что-то местным за услуги ксера и знахаря.

— А что?

— Я думаю над этим.

— Хорошо, я поняла. Ты заботишься о тех, за кого в ответе, и готов делиться с остальными в разумных пределах. Что будем делать дальше?

— Переночуем и двинем в Угол. И надо подумать над перевооружением нашего отряда. Чистого снайпера у нас нет, поэтому ты будешь у нас за пехотного.[1] Второй ствол для более мощного выстрела тебе не нужен. Твой дар позволяет обходиться одним патроном как против мелочи, так и против крупных тварей. Шипу к АКМС надо будет купить РПГ, а для Веры подыскать пулемет.

— Зачем?

— После того, как мы купим технику, будем время от времени выбираться на ней в Большой Стикс. Опасность столкнуться с элитой и стаей возрастет на порядок, и наша огневая мощь должна быть адекватной. Но тут мы упираемся в экономику. Каждый выстрел должен приносить доход. В противном случае мы вылетам в трубу, остаемся без боеприпасов, что в условиях Улья, резко снижает возможность выжить. «Семерка» для калашей распространена везде, и это нормальный вариант вплоть до топтуна, а они с прочей мелочью почти девяносто девять процентов зараженных. Калаши хороши и против людей. Поэтому это будут наши базовые стволы. Ты у нас марксман, твоего карабина для тех же задач достаточно. А для более крупных тварей нам нужно второе оружие. Вот его будем искать. Вере и Шипу.

— У Веры есть Моська.

Я морщусь, это самое большое мое разочарование.

— Вера отстрелялась из нее. Пуля слишком тяжелая, убойная дистанция максимум сто метров. Все-таки охотничье оружие, это не боевое. Против того же рубера Вера успеет сделать два выстрела. Пока сойдет. Но надо искать альтернативу.

67
{"b":"982676","o":1}