Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Есть другой вариант. Я и Кэт можем нанять тебя.

— Какие условия? — спрашивает он.

— Для этого надо прояснить несколько вопросов.

— Попробую.

— Кем был в армии?

— Сапером в штурмовой бригаде. Минирование, разминирование, подрывы. Умею работать с реактивными огнеметами и гранатометами.

Нам достался не элитный спецназовец или суперснайпер, а рабочая лошадка войны.

— Как стал инвалидом?

— Попали под минометный обстрел.

— Сколько видишь своим даром в комнате людей?

— Трое.

Делаю знак Кэт, она кивает в ответ.

— А сейчас?

— Хм. Двоих, — Кэт в скрыте кивает, мол, не врет.

А у Кэт действительно сильный дар.

— Завтра на Вышке мы установим дальность твое дара. А условия такие. Я при тебе и Кэт, она, судя по всему, серьезно относиться к своим обязанностям крестной, договариваюсь со знахарем об оплате лечения. И ты принимаешь решение либо о найме, либо ждешь доставки в Медвежьй Угол. При твоем согласии, как вылечишься, будем платить четыре спорана в день, с полным содержанием и снаряжением за счет отряда. Как ты будешь погашать долг из платы за наем твое дело. Но срок контракта не менее трех месяцев и до погашения долга. Далее, Вера, это и тебя касается. Всем положена равная доля с трофеев с зараженных и муров за вычетом расходов на патроны и боеприпасы. Долей пока шесть, если Шип согласится. Две в казну отряда, которой распоряжаемся я и Кэт. По одной каждому из нас. Исключение из зараженных: Царь-рыба и зараженный с Вышки.

— Что это Царь-рыба? — спрашивает Вера.

— Особый зараженный. Только род баронов фон Заяц с Вышки может охотится на него и зараженного с Вышки.

— А если выпадет жемчужина с зараженного? — спрашивает Кэт.

— Гм, — я задумываюсь, — Черная жемчужина будет стоить пятьсот гороха. Если Улей даст, и у нас она будет, то первым ее примет самый слабый по дарам член нашего отряда. То есть Шип. Если он отказывается, то получит компенсацию от нас в четверть цены, то есть сто двадцать пять горошин. После этого мы разыграем по жребию ее на троих. Если он принимает жемчуг, то должен каждому из нас по сто двадцать пять гороха. Когда находим вторую жемчужину, то будем разыгрывать по жребию между нами тремя. Победитель будет должен проигравшим по сто двадцать пять споранов, а долг Шипа перед победителем спишется. Понятно, что расторгнуть контракт в этом случае Шип может, только закрыв долг за жемчуг, или когда все примут по жемчужине.

— Зачем так сложно? — спрашивает Кэт.

— Видишь ли, мы хоть и одна команда, но у нас разные так сказать отношения. Мы с тобой партнеры. Вера, наемник. Но у нее контракта срок больше чем на шесть лет, если списывать долг по два спорана в день, и не она его заключала. Шип у нас вольнонаемный, контракт короткий, до отработки долга. Он может его, конечно, продлевать, и менять при продлении условия, но по срокам с контрактом Веры он не сравним.

— Ты поэтому не возражаешь, что Вера пьет горох? — еще раз убедилась в моей приземленности Кэт.

— И поэтому тоже. Это ее, так сказать, бонус за длинный контракт.

— Как-то не… по-человечески, что ли, — хмуриться Кэт, а Вера и Шип молча слушают.

— Хочешь, фокус покажу?

— Нет, когда ты так говоришь, жди неприятных открытий. Но ты ведь его все рано покажешь.

— Ага. Вера, все, что мы обсуждаем внутри нашего отряда, Василию знать нельзя.

— Э-э-э-э, — Вера в полном недоумении, — Если он меня спросит я все ему расскажу. Даже если ты запретишь.

— Я это знаю. Поэтому, если он будет спрашивать, скажи, что я тебе запрещал это говорить, поскольку разговоры внутри отряда наше внутренне дело, и спрашивать тебя об этом не этично.

— Но если он спросит, и я все равно ему расскажу…,-не понимает Вера, — Тогда зачем запрещать?

— Потому как он будет знать, что это не этично, и я был против, и его дело решать заставлять тебя рассказать или нет.

Вера не понимает.

— Вера, не переживай. Все нормально. Я прекрасно понимаю, что ты предана своей общине, и ее интересы стоят выше наших интересов. И больше чем в контракте я от тебя не жду, и требовать не буду. Василий просто будет знать, что не его это дело. Захочет он наплевать на мое мнение или нет, это его решение. Шип?

— Да.

— Я видел твою награду черный крест и букву «ять» в документах, у вас случайно там не государь-император правит.

— Да, Николай Третий.

— Видишь, Кэт. Мы очень разные. Шип, при царе-батюшке жил, ты-при социализме, а я был пионером, но вырос при диком капитализме после развала СССР. Вера, по сознанию, вообще человек из родоплеменных отношений. Мы очень разные. У нас может быть разное понимание, что приемлемо, а что нет, и так далее. Поэтому основа наших отношений с Шипом и Верой при дележе добычи деловые, то есть условия контракта, во избежание недоразумений, а уже потом человеческие как приятное дополнение к общению. Всем понятно?

Все трое задумчиво кивают.

— Я могу получить свое оружие обратно? — спрашивает Шип.

— Пока ты на нашем попечении, нет.

— Я не собираюсь причинять вам вред, — Кэт кивает, мол не врет.

— Шип, ты нам полностью ведь не веришь?

Шип мнется, и кивает:

— Да, но…

— Вот пока не убедишься, что нам верить можно и можно с нами иметь дело, оружие не получишь. У тебя слишком фантазия … развитая, не разберешься в ситуации и начнешь безобразия чинить.

— Заяц…

— Что, Шип.

— Извини, что стрелял в тебя.

— Ладно, со свежаками такое бывает…

…Мы с Кэт лежим на спальниках на полу в небольшом коридорчике между кухней и микроскопической прихожей, рядом с входом в маленькую совмещенную ванну, которую забили хабаром и набранным имуществом. Это позволяет мне через Сферу контролировать вход в подъезд, лестницу, и подходы к окнам. Шип и Вера расположились на раскладном диване в единственной жилой комнате. Вера, судя по всему, вообще на заморачивалась, тем, что у нее под боком спит малознакомый мужчина, а за ее девичью честь я не беспокоился. Тут больше беспокойства было за Шипа, как бы его не придавили во сне как котенка. Кэт, уютно расположив голову на моем левом плече, запустила ладонь левой руки мне под футболку, и нежно гладит ею живот и грудь, иногда игриво стараясь оцарапать коротко остриженными ногтями.

— Ты чего?

— Ты думаешь, я страшная сумасбродка, зацикленная на мурах? — шепчет она.

— Да. Ай! За что?

— Что бы не врал! Знаешь, а я в этой куче мертвецов не зря шарилась.

— Что можно обнаружить в куче с мусором и трупами? — подначиваю я, хотя знаю, много чего можно найти, человеческий фактор он везде фактор.

— В моем мире за утрату документов для служебного пользования дают лет двадцать. У них видно там большая запарка, вот и теряют, что попало.

— Там, схема портала была?

— Нет, конечно. Журнал наблюдений. Точнее, испорченная распечатка электронного журнала наблюдений. Мне надо все обдумать, и потом расскажу.

Она улыбается, и трется своей щекой о мое плечо. Как кошка.

— Что?

— Заяц, я счастлива. И я чувствую покой. Мне по-настоящему хорошо. Впервые, как я сюда попала. И даже ты возбуждаешь меня как мужчина.

— И даже?

— Это комплимент. Не придирайся. Я выгляжу ужасно?

— Ты прекрасна.

— Ага, не накрашена, с грязными волосами, вместо душа обтирание влажными салфетками, из нижнего белья майка-топ и боксеры.

— Твои зеленые глаза, полные света и тепла, согревают мне сердце и душу, а мелкие бытовые неудобства не способны испортить твою ауру женственности, более того они подчеркивают …эээ…

— Продолжай…

— Твою красоту и грацию, придавая особый шарм, перчинку нашим отношениям.

— Где ваша левая рука, барон?

— Поддерживает ваш тонкий стан снизу.

— А правая?

— Насколько я знаю, у вас под топом, леди.

Мы целуемся и обнимаемся, временами переходя во взаимных касаниях рамки приличия.

Она постарше. Ей примерно двадцать.

66
{"b":"982676","o":1}