Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Молчит.

— Захочет лекарства, скажет, — и резюмирую, — В общем, завтра с утра дополнительно к набранному Верой затариваемся продуктами и водой, двигаем на Вышку. Там выгружаем лишнее, и, с хабаром и нашим свежаком (при слове свежак парня передергивает), двигаем к Василию. Ты где слово свежак, слышал?

Молчание.

— Ты почему молчишь? — спрашивает Вера, — Мы не причиним тебе вреда и можем помочь.

Молчание.

— Он наверное думает, что попал в плен, — делаю я предположение, — Вот и молчит. Страшную тайну хранит. Ладно. Пока он молчит, кто расскажет ему о Стиксе?

— Я, — отвечает Кэт, ну и правильно, она будущая крестная.

Пока Кэт обстоятельно рассказывала общие сведения об устройстве Стикса, перезагрузках, паразите и споровом голодании, об обряде инициации свежих иммунных, я дочистил Марго, и почистил пистолет парня, который оказался, если верить верительным грамотам на нем SIGSauerP228 MK25 под патрон «парабеллум».

— Почему тут называют людей мясом? — неожиданно подает он голос.

— Откуда ты это услышал? — спрашивает Кэт.

— Я слышал, как говорили те, во дворе, кто забирал людей.

И он рассказал, как пришел туман со странным кислым запахом, а потом раздались голосовые сообщения о заражении и об эвакуации. Появились головная боль и жажда. Его бабушка, единственный живой родной человек, военная медсестра, уже на пенсии, которая ухаживала за ним, только глянув в окно на «спасателей», сообщила, что вооруженные люди во дворе производящие эвакуацию детей и родителей не военные. Странная неизвестная форма, не стандартное оружие, да и вообще они не производили впечатление именно служивых людей. Поэтому выходить наружу бабушка в первый день не стала, благо продуктов и воды в квартире было на несколько дней, а в кладовке имелась старая газовая горелка с несколькими запасными баллонами-шайбами. Для самозащиты достали припрятанный им с военной службы трофейный пистолет. А потом, по словам бабки, был закат с разорванным в клочья черным солнцем и чужое небо с чужими звездами. Утром второго дня самочувствие обоих ухудшилось, а во дворе начали шататься первые зараженные, появились первые жертвы актов каннибализма. Приехавшие «эвакуаторы» расстреляли каннибалов, собрали часть народа, и уехали.

На третий день у него проявился дар, правда, он его назвал новым чувством. Стены дома не препятствовали дару, и он мог видеть в определенном секторе, но не слышать, если источник был далеко, дыхание, биение сердец, и звуки голосов, расположившихся во дворе «эвакуаторов». Видение было в виде пульсирующих, исходящих от источника полупрозрачных объемных волн, радиус которых, скорее всего, определялся силой звука. Каждый источник звука как бы подсвечивал и препятствия, в которых он угасал, давая информацию о поверхности такого препятствия, например, каждый удар сердца высвечивал изнутри грудную клетку слева. За «эвакуаторами» на той стороне двора в секторе дара он также видел двойные источники звуков: дыхание и биение сердца, которые судя по отражениям, прятались в квартирах противоположного дома.

(В этот момент я навострил уши, ведь выходило, что дар метров на сто работал точно).

Поскольку разговор «эвакуаторов» был для его слуха непонятным бормотанием, он тогда аккуратно подполз к окну, где, услышал обрывки слов про зараженных, о новой партии мяса, о том, что свежаки пошли не те, для фермы не пригодны. Звук мотора, кстати, даром не отображался, хотя он точно слышал и работающий мотор. К вечеру сообщения об эвакуации прекратились, и он при помощи своего дара мог наблюдать, как тяжело дышит его бабка, которая чувствовала себя очень плохо, и как медленно бьется ее сердце. Рано утром его разбудило урчание в комнате бабушки, а потом и увидел даром, как к нему двигается источник этих звуков, сердце которого бешено билось. Плохо соображая от головной боли, и полагая, что в квартиру, так как она была на первом этаже, проник каннибал, всадил по пули в оба источника звуков. Потом чуть сам не застрелился, когда понял, кого убил, и никак не мог понять, что и как произошло. Еле смог дотащить тело до ее кровати.

Для себя он объяснил, что люди в этом мире почему-то сходят с ума, и становятся либо полностью безумными каннибалами, либо каннибалами разумными, и не известно к кому лучше попасть на обед. Что делать дальше он не знал, решив, оставаться в квартире пока не кончатся запасы воды, а потом, либо выбираться наружу, либо просто застрелиться. Нас он принял за маленькую группу людоедов, рыскающих в поисках свежего мяса.

— Мы не муры, — говорить Кэт, — Мы не охотимся на людей.

— К такие муры?

— Сейчас расскажу. Но у тебя споровое голодание, и тебе надо принять «живчик». На вкус он ужасен, но станет легче.

«Живчик» не очень понравился свежаку на вкус.

— Полегчало? — спросил я.

— Да… полегчало.

— Еще она формальность. Тебе надо дать новое имя. Кэт…

— Властью данной мне Ульем нарекаю тебя, Шип. Теперь я-твоя крестная, Кэт с Вышки.

— Ужин готов, — сообщает Вера.

Мы ужинаем в наступающих сумерках, пока Кэт рассказывает Шипу о местных смертельных для иммунного реалиях Стикса и более подробно о паразите, о возможностях которые он дает, о споранах, горохе и жемчуге. Вера продолжает стесняться, и ест свой ужин, отвернувшись от нас. Мне как бы все равно, я ее клыки и зубы вижу, но человек неподготовленный может испугаться. Если клыки только немного, так сказать, длинноваты, то передние зубы у нее нечеловеческие, очень узкие и застроенные.

— То есть, я смогу отрастить конечности и глаза, как ящерица? — спрашивает Шип.

— Да, — отвечаю, — Но без помощи знахаря у тебя это займет больше года, а ведь кто-то будет должен будет тебя содержать, кормить, поить, давать живчик.

— Помощь знахаря, как я понимаю, не бесплатна? Меня могут вылечить в долг?

— Тут обычно в долг не дают. Должники мрут часто и быстро. Но с твоим даром да. Дар сенса довольно ценный, а у тебя он очень неплох, хотя дистанция пока не понятна. Вопрос только сколько тебе это встанет.

— А если примерно?

— По моим прикидкам минимум в двадцать горошин или двести споранов.

— Это много?

— С Верой у нас контракт по отработке долга ее общины, и зарабатывает она четыре спорана в день. С одной стороны, она довольно опытный рейдер, с другой стороны не она торговалась о размере платы за наем. Плюс доля от трофеев с зараженных. Но это сверх контракта. Обычно в стабе народ зарабатывает один-два спорана в день на сборе ресурсов в зависимости от условий найма. Плюс один споран в три дня уходит на живчик, если ты здоровый и сытый. Но скажу так, уверен, что стоимость лечения тебе накрутят по максимуму, а условия найма на отработку долга по минимуму. Тут такое в порядке вещей, мы типа бессмертные, время отработать есть.

— А что вы со мною хотите делать?

— Хороший вопрос. Ты нам планы поменял. Обычно, если я нахожу свежих иммунных на этих кластерах, то нанимаю их доставить хабар в стаб Медвежий угол за два спорана в день, полное содержание с живчиком, один автомат с четырьмя магазинами, плюс пистолет с запасным магазином. Но ты у нас не носильщик. До стаба, где я продаю хабар, а там есть знахарь, примерно восемь дней пути. Завтра мы двигаем в общину Веры, будем там через четыре дня. Там тоже есть знахарь, но в долг там тебя лечить не будут, у них самих людей хватает. Не будут, Вера?

— Если он не захочет к нам присоединиться. А так, он твоя забота, — отвечает девушка.

Кэт хмуриться, но пока молчит. Она помнит, что нам нужен сенс.

— Далее, после общины Веры уйдем в Стаб Медвежий Угол. Там побудем день-два, и вернемся обратно к кластерам у Реки. То есть, доставить тебя в Медвежий Угол можем через восемь дней, а там как договоришься. Кроме того, может ты захочешь присоединиться к общине Веры. Я думаю, пока мы будем идти, Вера тебе подробно расскажет об их жизни.

Шип, хмуриться, я его понимаю. Вернуть конечности и глаза хочется как можно быстрее. Одно дело, когда вариантов нет. А другое когда есть.

65
{"b":"982676","o":1}