Василий протягивает мне руку:
— В Улье, не приняты рукопожатия. Точнее, это выражения большого доверия. Знахарь, коснувшись может много чего считать и воздействовать, некоторые дары, в том числе и опасные, для воздействия требуют касания. Я-знахарь. Ты хочешь узнать про свой дар?
— Пока нет, — отвечаю я, руки не подаю.
— Не доверяешь, почему?
— Вы все тут странные.
— В чем?
— Ну… Скажем так, люди из моего мира не могли бы так просто рожать детей, зная, что с почти со стопроцентной вероятностью они станут зараженными.
— Есть дар, который позволяет сделать ребенка иммунным.
— Не знал, что такой есть. Но тут его нет. Детей старше восьми почти нет. А для того, что бы списать это на местный особый выверт бытия, вы слишком нагло нарушает правило Улья о новом имени.
Василий снимает чайник, достает кружки и закидывает в каждую по пакетику чая:
— Сахара, к сожалению нет.
Подумав, достаю из рюкзака несколько батончиков шоколада от съеденных сухпаев. Подглядывающая за нами малышня приходит в небольшое возбуждение.
— Спасибо, — благодарит Василий, но сладость не берет, отпивая пустой чай.
Я пью тоже без сладкого. Все лучшее детям.
— Ты знаешь, что по одной из теорий все мы копии?
— Я это читал, — отвечаю я.
— Мы копии, двойники или клоны. Есть тут один кластер. С лабораториями. Нет, это не мрачный бункер. Это несколько многоэтажных заданий, огороженных кованной металлической оградой в сосновом бору. Там выращивают клонов на органы. Где-то в Мультиверсуеме клонирование разрешено, и клонов за людей не считают. Вот эта лаборатория сюда и подгружается. У клонов нет имени. Только номер. Поэтому у нас человеческие имена. Можно сказать, только копирование в Улей и дает нам право на жизнь. Поэтому мы почитаем Улей. И не называем его Стиксом. Поэтому зачинаем детей. Что бы у каждого был шанс быть.
Василий отпивает чая.
— Клонов там выращивают за месяц. Соответственно умственно развитие клона даже хуже чем у новорожденного, тот хоть после рождения начинает познавать мир. А в банке с биогелем особо мир не познаешь. Для зараженного клона это не проблема, паразит ему в мозгах много чего заменяет, а иммунному клону не выжить никак.
— Но ведь как-то выжили.
— Это заслуга Учителя. Он был Великим Знахарем, известным нам по имени Хиус. Он спас и воспитал Первых. Уничтожил опасных элитников и ушел. С тех пор мы живем здесь. Если бы не бессмертие, то срок нашей жизни как клонов был бы не больше года. Слишком разогнанный метаболизм для быстрого роста организма. Затем, те, Первые, тоже ушли вслед за учителем. Оставив нам Его Завет. Мы здесь спасители для клонов и других иммунных и палачи, для тех, кто выращивает клонов в лабораторном кластере. Кластеры у нас на ресурсы бедные. Две деревеньки, пара заправок с магазинами, кусок небольшого города. Мало оружия и еды. Постоянно приходиться контролировать численность и развитие зараженных, не давая им отожраться даже до рубера, с одной стороны, и не прекращая поток споранов, с другой стороны.
— И всегда получается?
— Не всегда. Но у нас есть Хранители. Они так сказать довольно старые, и по мировоззрению уже не совсем люди. Но в трудных случаях мы обращаемся к ним за помощью. Поэтому мы здесь, пока нас не отпустит Улей.
— Это как?
— Рано или поздно он прекратить подгружать тот кластер. Возможно, тогда у нас начнутся дополнительные проблемы с поиском смысла жизни. Но пока не прекратил.
— Как эта история растопит мое недоверие к вам? Вы очень смахиваете на сектантов. А у тех своя мораль.
— А, чего ты опасаешься?
— Что вы просто ограбите и убьете меня, — ляпаю я, и понимаю, что ляпнул не просто так. Толи чаек с секретом, толи Василий с даром.
— Зачем?
— Получить оружие, патроны и продукты.
— А лишиться человека, который может идти несколько дней через «черноту»?
— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — заткнуться у меня не получается, и по сути я должен быть сейчас на взводе, но спокоен как слон. Ну, чаек, ну, Василий.
— Откуда у тебя такой автомат?
— Снял с мура.
— Ты его убил?
— Нет. Я воспользовался ситуацией.
— Скажи, в рюкзаке все оружие, которое ты нашел на западе?
— Нет. Я сюда шел налегке. Дороги я не знаю, тащить на себе тяжесть не хотел.
— Разумно. Вернуться планируешь?
— Не знаю, — честно отвечаю я, — Я пока не определился.
— Люди везде одинаковые. Туда, куда ты идешь, все жирные куски поделены сильными мира сего. Или точнее теми, кто пока там сейчас наверху пирамиды. У большей части свободных рейдеров идет конкуренция за оставшиеся крошки. Покажи, что у тебя есть.
Я безропотно выкладываю свою добычу, ибо снявши голову по волосам не плачут, из которой он выбирает цинку с «семеркой».
— Тоже с мура снял?
— Нет, место нашел.
— Знаешь, сколько стоит?
— Вроде продажная цена шесть-семь горошин.
— Вот! У тебя там своя территория и монополия на торговый маршрут. И ты это бросишь? И ты можешь, конечно, нас обойти. Но зачем? Идти еще три дня по черноте? Если тут ты можешь отдохнуть. Затем, пройти к самой узкой здесь части черноты и пересечь ее за полдня. И если я куплю это по нормальной цене, тебе легче до стаба на восток будет добираться.
— Семь горошин и цинк ваш.
— Меня нет лишних горошин или споранов, — усмехается Василий.
— Тогда, чем моя выгода?
Он задумчиво смотри на меня:
— Зависит от того, позволишь ли ты мне взглянуть на твой дар.
— Зачем?
— Что бы понять насколько ты можешь быть полезен нам.
— А если я окажусь бесполезным?
— Ты уйдешь отсюда. Живым, здоровым и со своим имуществом. Но я уверен, что ты будешь полезен, это будет выгодно и для тебя. Готов?
Василий протягивает руку, и я крепко жму ее в ответ. Причинить вред они мне, если захотят, смогут. Но пока ничего особо плохого я от них ничего не видел. Да люди своеобразные, со своими закидонами, но эти закидоны обусловлены спецификой этих изолированных кластеров.
[1]Фудтрак (от англ. food — «еда» и англ. truck — «фургон») — фургон или автомобильный прицеп, оборудованный для приготовления, хранения и продажи готовой еды.
Глава 9. Сделка
Мы жмем друг другу руки. Затем он второй рукой накрывает мою руку, и сидит минуту закрыв глаза.
— Хм, — Василий отпускает мою руку, — Не больше трех недель в Улье, уже три дара и две употребленных жемчужины. И много вопросов по дарам.
— А, что с ними не так?
— Как ни странно, все. Обычно дары.... Ну, как катушки ниток. Одни катушки больше, другие меньше. Но все стоят рядком, и на каждой свой виток ниточек за витком.
— А что у меня?
— У тебя часть ниток с катушек перепутаны друг с другом. Я не понимаю почему так случилось. Расскажи-ка мне с того момента как ты сюда попал, и до нашей встречи.
— И какие у меня дары? — спрашиваю я, не торопясь начинать рассказ.
— Первый, скажем проще, позволяет ходить по черноте. Второй-пространственный карман. Третий, что-то связанное с умением ощущать реальность.
Пространственный карман? Чудовищным усилием я подавил рвущийся из меня вопрос. Уясним, что Коготь-это пространственный карман. Его так видит знахарь. Куда убирается Коготь? В Карман.
— Что такое этот пространственный карман?
— Просто говоря, если представить наше пространство как шкаф, то у тебя есть доступ к одному из ящиков этого шкафа, не видного для все остальных.
— А вместимость?
— Судя по всему тут больше важен вес объекта или объектов, а не объем. То есть, что килограмм ваты, что килограмм свинца для тебя разницы нет.
— И много в этот карман влезет? И как им пользоваться?
— Сколько, не могу сказать. Надо тебе экспериментировать. А как. Просто представь, то у тебя есть карман, и убери туда вещь.
Я задумался. Коготь убирался в карман сам. Я его оттуда вызывал. Взял автомат и представил себе стандартную инвентори игрового персонажа, куда убрал автомат. И автомат пропал. Правда перед мною висел его прозрачный образ. Достал автомат из Кармана. Убрал. Добавил в Карман батончик со стола. Влез. Добавил один споран. Влез. И прозрачные тени этих предметов перед мною. Взглянул на Василия, предметы пропали. Посмотрел перед собой, тени предметов появились. Вернул батончик на стол. Все получалось легко и естественно. Толи опыт компьютерных игр, толи Коготь дал навык пользования Карманом.