В результате вторая ночевка была крайне некомфортной, приходилось просыпаться каждые полтора часа от сильных головных болей и сухости во рту, а споровое голодание не давало организму эффективно согреться даже в спальнике.
Поэтому, когда в полдень третьего дня впереди показался зеленая полоска леса, я искренне обрадовался окончанию перехода…
…Кластер с грунтовкой закончился, и дорога превратилась в довольно узкую асфальтовую дорожку, обсаженную по краям раньше явно стрижеными садовником кустами, а теперь сильно разросшимися и почти потерявшими первоначальную форму толи кубов, толи параллепипедов. Это признак близкого, можно сказать элитного жилья, а значить и зараженных, заставил снизить темп, и крепче сжимать автомат. Дорожка постепенно начала забирать на север, а справа среди стены кустов появились просветы.
Выглянув в одни из них, я увидел метрах в пятнадцати бегуна, стоящего на границе двух кластеров. Тот не качался в своей обычной манере, а куда-то смотрел. Объект его интереса был скрыт кустами, поэтому Марго тихо и интеллигентно «кашлянула», и я занял место наблюдения зараженного. Кстати, в Сфере споровый мешок у него был пустой, что хотя и избавило меня от грязной работы по вскрытию, богаче на споран не сделало.
С места открылся вид на большую автостоянку. Предположительно супермаркета. Об этом гласил огромный рекламный плакат на толстой металлической трубе высотой метров десять «Только в Гипермаркете «Изобилие» колбаски «Охотничьи по специальной цене!». И большая красная стрелочка, на супермаркет. Ирония заключалась в том, что сюда загрузилась только автостоянка, «Изобилие» осталось в Мультиверсуме.
Привлекала внимание человеческая фигурка, сидевшая наверху конструкции этого плаката. В бинокль я разглядел, что это подросток. Как он туда попал по гладкой металлической колонне-опоре плаката, мне было не ясно. Пацан с каким-то философско-отрешенным видом сидел на краю, болтая ногами разглядывая матерого лотерейщика, жрущего кого-то прямо под плакатом.
Я оглядел автостоянку. Вроде пусто. Но тут было много машин, и не было гарантий, что где-то там не будет пары-другой любопытных бегунов.
Определив маршрут движения, и скинув рюкзак, я с автоматом наперевес, покрался к плакату. Парень заметил меня довольно быстро. Оживился, и начал дразнить лотерейщика, привлекая взмахами рук и что-то ему крича. Подкравшись ближе, я услышал, что пацан в грубой форме рассказывает лотерейщику как недовольна его (лотерейщика) матушки текущей карьерой монстра.
Перекаченный урод, мало обращал внимание на верещащую наверху лысую обезьяну, деловито обгладывая труп. Вот с пятидесяти метров, уперев автомат на капот машины, я и всадил гурману в спину негромкую очередь из пяти патронов. Наповал. Заменил магазин на новый, и на рысях подбежал к плакату. Согласно Сфере лотерейщик сдох.
— Сюда на выстрел никто не бежит?
Пацан завертел головой:
— Никого!
— Ты как туда залез?
— Просто смог, — ответил парень и, спрыгнул на технологическую лестницу вдоль нижней части плаката, обхватил колонну руками, просто съехал вниз. А обхватить ее смог руками в лучшем случае на треть. Дар у него что ли? На вид лет четырнадцать, одет в серые джинсы, клетчатую серо-синюю рубашку. На голове черная кепка. На ногах серые кроссовки. С меня ростом, а значит высокий для своего возраста, и жилистый.
— Я-Алексей, — сообщил парень, пошарил за машиной, и появился уже с разряженным арбалетом.
— Заяц, — представился я, вскрывая лотерейщика (два спорана) — Ты тут один?
— Ага, — и пояснил, — Бегун отвлек, на него болт потратил. Вот лотерейщик меня на перезарядке и подловил.
Странно. Такое ощущение, что он в Улье давно, а имя Алексей.
— Заяц, а ты с «черноты» с запада пришел?
— Почему с запада?
— А здесь с запада она ближе всего.
— Да, с запада.
— С запада к нам не приходят. Ты-торговец?
— Я-сталкер.
— Значит, торговец. Пойдем, я отведу тебя к Василию.
— К Василию? Кто он?
— Он наш староста.
— У вас тут стаб?
— Лагерь, а не стаб.
— А ты, что тут делал один?
Парень засмущался:
— Я это… в машинах пошарить хотел. В них мало, что полезного бывает, поэтому наши сюда особо не ходят.
— И тебя отпустили одного?
— Ну, я как бы сам. Без разрешения.
Ясно.
— Веди в ваш лагерь.
Дорога лагеря заняла часа полтора. То, что я, возможно, влип по полной, я понял слишком поздно, когда проходя через лесополосу, засек в Сфере человека. Тот наблюдал за нами, держа наизготовку толи калаш, толи «Сайгу». Глазами я его не видел, и мне стоило много усилий сделать вид, что я его так и не заметил. А за лесополосой в ложбине между двумя холмами действительно был лагерь. Точнее табор из машин и палаток. Здесь были и переоборудованные под мини-дома «буханки» и «пазики», грузовики, заправщик, рефрежираторы, несколько фудтраков[1], были и классические внедорожники, оборудованные под джихад-мобили, правда без пулеметов. Вообще с вооружением тут было не очень и мало. Те же толи калаши, толи его гражданские варианты. Но как эти люди тут выживают без тяжелого вооружения и стен?
И мне не нравилось любопытство местных. Нет, оно не было враждебным. Но оно указывало на то, что чужаки здесь были редкостью. Эти люди, как на подбор, худые и жилистые, даже чем-то похожие друг на друга как родственники, жили здесь своим спаянные коллективом. Со своими законами и обычаями. Такими завалить чужака ничего не стоит. А потом съесть. И никто ни о чем не знает. Был рейдер и сплыл. А, еще здесь было много детей до лет семи, то есть примерно до того веса, когда паразит Стикса, начинает обращать внимание на нового носителя. И не видел детей старше. Кроме Алексея нам попалось на пути еще два подростка. Здесь люди рожали детей, зная про мизерные шансы стать иммунным. Оружие у меня никто не изымал, и меня не боялись.
За этим невеселыми наблюдениями, мы подошли к ничем не примечательной «буханке», зашторенными окнами, под натянутым пологом. На вежливый стук моего сопровождающего из салона вышел, крепкий тридцатилетний мужчина. Бороду, усы и длинных волос он не носил, хотя имелась трехдневная небритость, одет в джинсы и рубашку. Без оружия. Опасности я от него не чувствовал, но это ничего не значило. Я тут чужак.
— Василий, я торговца, привел, — похвастал наивный Алексей.
— Где его встретил? — строго спросил Василий.
— Ээээ...,-сдулся пацан, — На автостоянке.
— Я с тобой позже поговорю, — пообещался староста, жестом приглашая меня сесть на один из походный стульев у раскладного столика.
— Василий, — руки не протянул.
— Заяц, — я тоже руки не протянул. Скинул рюкзак, сел, положив автомат на колени.
Так себе начало.
Василий поставил на стол газовую горелку и водрузил на нее чайник.
— У тебя дар ходить по «черноте», — сообщил мне Василий.
— А как ты догадался? — также переходя на «ты» спросил я.
Василий с интересом посмотрел на меня.
— Тут вокруг везде «чернота».
— Тут?
— Тут-это три десятка кластеров. Если ты сюда пришел, должен был бы знать. Откуда ты пришел?
— С запада, — ответил я, вспомнив такой же вопрос Алексея.
— С запада? С запада к нам еще никто не приходил. Долго шел?
— Два с половиной дня.
— От реки?
Староста за местную географию явно сечет.
— От реки.
— Давно в Улье?
— Скоро третья неделя.
За «пазиком», стирает белье молодая женщина, под «пазиком», в тени, совсем не видная, лежит средних размеров псина. Внимательно наблюдает за мною. Несколько мелких подсматривают за нами. В фудтраке за мною, девушка готовит какое-то мясо, по размерам явно не консервированное. В еще в одном справа «пазике» парочка занимается любовью. Стволов на Сфере четыре штуки. Пистолет ПМ и карабин под «калаш» в машине старосты, автомат у любвеобильной парочки, и еще пистолет, похожий на ТТ, в одной из машин сбоку на дверце водителя.