— Это Заяц, телохранитель готов, — сообщаю по рации, — Не стреляйте.
— Выходи!-крикнули из коридора.
Выхожу в коридор, и, привалившись к стене, перезаряжая Марго и магазин, смотрю как пятерка сектантов, выламывает двери и вытаскивает из комнат одетых и полуодетых людей. Шум, крики, мольбы, резкие приказы и звуки профилактических ударов.
Когда я спускаюсь в холл, почти весь оставшийся в живых персонал там. Людям уже перетянули сзади руки пластиковыми хомутами, оставив стоять на колени. Туда же в педагогических целях уже стащили три трупа: двоих охранников и телохранителя.
— Всем внимание!-в холл заходит Василий, закрывший лицо черным платком. Ну да, думаю, персонал сильно удивился бы, увидев лицо клона.
— Предупреждаю. Любое не подчинение приказам, карается смертью. Кто здесь главный?
Люди непроизвольно смотрят на директора. Тот аж сглотнул:
— Я здесь главный.
— Не правильно. Я здесь главный, — отвечает Василий.
— Мы застрахованы. За всех заплатят выкуп.
— Нас не интересуют деньги.
Пока он так говорят, сектанты сортирую людей. Они давно всех тут знают. Директор, его секретарь, три хирурга с тремя ассистентами, анестезиолог, трое ответственных за выращивание клонов и ВИП-клиент остаются. Остается еще один мужик. Остальных выводят.
Я подхожу к этому мужику. У него на груди под рубашкой маленькая флэшка в корпусе из серебра с эмблемой глаза с крестообразным зрачком.
— Василий, это кто?
— Завхоз.
— Тогда он тем более мне нужен.
В Сфере вижу, что Василий морщиться под маской:
— Хорошо.
— За мной, — командую я мужику, и мы входим на улицу.
Там стоят люди из технического персонала под охраной сектантов.
— …сидеть тихо. Если захотите в туалет поднимите руку. В электростанции заходим по одному, рассаживаемся как указано, — заканчивает инструкцию один сектант.
Технический персонал убьют быстро по одному. Остальным в холле объяснят за что. И казнят один за другим. Ни то и ни другое я смотреть не хочу. А завхоз относится к тем, кому хотели объяснить.
Мы отходим к байку с Кэт.
— Когда следующие профилактически работы дизельной электростанции?
Завхоз удивляется, но под моим тяжелым взглядом сообщает:
— Месяцев через шесть.
— Запасов топлива на сколько хватит?
— Месяца на два.
— А если обесточить административный корпус и баки с клонами?
— Не знаю, месяца на четыре.
— Зачем так много запасов?
— Не знаю, — по Кэт вижу, что врет.
— Сколько клонов утилизировали за полгода?
— Не знаю, — опять врет.
— Кто еще тут является членами культа Рогатого бога?
В ответ он прыгает на меня, пытаясь сбить с ног, но я сильнее и быстрее его, удар Когтя в солнечное сплетение, и вот он дергается у моих ног, умирая. Срываю с груди его флэшку. Показываю Кэт знак Рогатого бога на ней.
— И что тут происходит? — Кэт полностью спокойна.
— Много чего интересного. Ты знаешь, что Василий, вылитый директор местной клиники?
— Ого!
— Это еще не все. Этот хрен, — указываю на завхоза, — Вылитый Молох…
…Костя лежит в пластиковом лотке пытаясь вобрать в себя весь биогель. За месяц мы друг к другу привыкли. Костя знает, точнее, инстинктивно чувствует, что он теперь часть меня, и от меня полностью зависит. За это время я ему скормил несколько десятков яиц. Сам он теперь размером с куриное яйцо класса «экстра» со полусантиметровой костяной многосегментной скорлупой. И это хищник. Урезанный, я бы даже сказал, кастрированный, но хищник. Сегменты его скорлупы подвижны и могут раздвигаться, когда он поглощает куриный белок.
Я касаюсь Кости, и он уже не закрывается, сдвигая сегменты. Уже отучился, когда при такой реакции на каждое мое касание при поглощении белка, поток жизненной энергии мною снижался. Условные рефлексы были и у этой комка нитей в слизи. Сейчас набравшись биогеля, из лотка, он раздулся до размера большого яйца из-под «киндер сюрприза», сжимая шмат биогеля, из-за чего между его костяными сегментами были щели по два-три сантиметра, через которые аж выпирал биогель. Ну да. Когда у него будет следующая порция, сказать сложно.
Слышу шаги. И вижу в Сфере, что ко мне приближается Василий. Кроме нас двоих, на втором этаже подвала в лаборатории клонов никого нет. Только пустые баки с разбитыми окнами и разлитый по полу биогель.
— Что это?
— Споровый мешок Стража. Я тогда его вырвал. Но биогель восстановил и Стража и паразита в мешке.
— Что делаешь?
— Да вот, кормлю своего питомца.
— Можно к нему притронуться?
— Не рекомендую. Он довольно агрессивен и вырабатывает яд.
Василий протягивает ладонь над Костей, не касаясь его, но Костя чувствует тепло его рук, грозно сдвигает сегменты защиты. Биогель с хлюпаньем растекается по лотку. Не удержал.
Знахарь на минуту замирает:
— Любопытно. Что ты от него хочешь?
— Думал посмотреть, как зарождается споран. Но, судя по всему, чего-то не хватает. Только белок жрет. Теперь отдам ему черную жемчужину.
— Зачем?
— Сделаю энергетический слепок с последнего дара Кэт, и при вживлении жемчужины буду воздействовать им на паразита.
Красная жемчужина Стража дала Кэт отличный, но практически не развиваемый дар, который я видел как темно-зеленую нить. Я его назвал Усилитель. Примерно на двадцать процентов Кэт могла усиливать свои дары при их применении. Как установили? Дар Заморозка на разбитом яйце действовал по времени на двадцать процентов дольше, чем контрольный образец. Несколько раз проверяли.
— Почему думаешь, что выйдет?
— Я надеюсь. Красная жемчужина, давшая дар Кэт была из мешка Стража. Жемчужина-это процессор, паразит-микросхема, его нити-разъемы, места касания нитей с жемчужиной, соединение с процессором. Память об этой микросхеме в паразите есть. В общем, я хочу получить такой же дар как у Кэт. Слабее конечно, но посильнее любой красной или зеленной слезы Улья.
— Ну, — Василий с сомнение пожал плечами, — Удачи тебе.
— Спасибо. Так зачем пришел?
— Заяц, наверное, у тебя есть вопросы?
— Есть. Вот только ответишь ли ты.
— Я постараюсь.
— Молох тоже клон. Как и ты.
— Да. Его звали Дмитрий. Девять лет назад я и он были спасены здесь. Оба оказались иммунными с одной и той же перезагрузки.
— Тебе всего девять лет? Так и не скажешь.
— Я же тебе говорил, физически мы растем очень быстро.
— А мозги?
— Хм. Боюсь просто ответить не смогу.
— Дай угадаю. Ты просто слепок другой личности.
— Там все сложнее… но ладно. Пусть будет слепок личности.
— Как давно сюда приходил ваш Великий Знахарь?
— Тридцать лет назад. А Первые ушли лет двадцать назад.
— Что произошло с Молохом?
— Мы третье поколение. Когда Хранители, второе поколение, начали от нас отдаляться, встал вопрос, кто возглавит общину. Хранители выбрали меня.
— Подожди. Вера, она потомок второго поколения?
— Да. Она по времени нахождения в Улье среди нас самая старшая.
— Забавно. Значит, Хранители посчитали, что лидер, способный предсказывать будущее, лучше, чем способный капать на мозги?
— Заяц, у тебя странная манера излагать.
— Какой уж есть. И мне, конечно, интересно, отчего такой взрыв откровенности, но я подожду. И что Молох?
— Он принял выбор Хранителей спокойно. Но потом ему пришел дар хождения по «черноте», а один из директоров оказался иммунным и провисел достаточно, что бы все рассказать Молоху о Рогатом боге.
— А зачем он ему рассказал?
— Здесь они приносили в жертву Рогатому своих клонов. А мы принесли в жертву Улью его.
— И Молох решил, что Стикс это воплощение Рогатого бога и у вас возник раскол?
— Ну, раскол это сильно сказано. Просто их идеи стали более радикальными. Ведь, по правде говоря, до килдингов нам один шаг. Теперь он возвращается к нам каждые полтора года после путешествия по Стиксу для торговли, обмена знаниями и вербовки рекрутов.