— Не волнуйся обо мне, деточка, — оборотница хрипло рассмеялась и, вывернувшись из ее хватки, дальше пошла сама. Упрямая.

— Рада, что все в сборе, — громкий голос Химеры заставил Фабьену зябко повести плечами. Предводительница мятежников редко посещала их скромные встречи. — Раз так, можно начать.

Сота предпочла сесть рядом с Кёсем, облаченной в плотные темные одежды. Ханымсултан поприветствовала ее коротким кивком. По правую руку от нее сидела Гарпия, прятавшая свое лицо под капюшоном. Наемница смотрела на пылающий костер и, казалось, не проявляла к происходящему ни малейшего интереса. Советница и генерал, напротив, очень внимательно смотрели то на Химеру, то друг на друга. Не сказать, что в Союзе Костей и Звезд были исключительно теплые отношения. Фабьена дернула уголком губ. Обычно она сидела рядом с Ригой.

— На данный момент задача Союза состоит в том, чтобы обеспечить Сильванне безопасность, — Химера начала без обиняков и по очереди оглядела всех присутствующих, остановившись на Зайане. — Я знаю, генерал, вы дружны с княжной, я права?

— Правы, — глухо отозвался мужчина, выдержав долгий взгляд деревянной маски.

Фабьена знала, что Зайана допустили до тайн Союза лишь по одной причине. Он был глубоко был предан только двум людям: самому себе и Сильванне. Химера никогда не рассказывала о причине такой верности, но глимма знала, как выглядит влюбленный мужчина, готовый отдать свою жизнь за женщину, поселившуюся в его сердце. Здесь же было нечто совершенно иное. Зайан просто выбрал путь рыцаря и защитника для юной княжны из северных земель.

— Тогда вы должны отправиться в Красногорье вместе с Сильванной, — бесстрастно сообщила Химера, скрестив на груди руки. Все замерли, и тогда со своего места поднялась Гарпия.

— Сегодняшним вечером я перехватила письмо из Красногорья, в котором князь Алекай пишет к своей дочери с вестью о том, что ее жениха, попавшего под влияние сонного проклятья, хоронят через пять дней. Я подозреваю, что Сильванна незамедлительно отправится домой.

— Я поеду с ней, — тут же кивнул Зайан, и в его взгляде зажегся огонь. Или же то был отблеск от ночного костра. — Я позабочусь о безопасности Ее Высочества.

Ее Высочество. Фабьена тихо выдохнула, на мгновение прикрыв глаза. Столь юная дева сегодняшним днем стала принцессой такого большого и коварного королевства, как Эголла. Фабьена бы и врагу не пожелала подобной участи. Сильванна была сильной и отважной, если пошла на это ради Миагеры. Глимма бы не взялась утверждать, что к трону девушку вела жажда власти и богатств, было что-то иное, что-то глубокое. Взгляд Сильванны неуловимо изменился, когда Фабьена заговорила о принце Варассе, Сота заметила это. Не все в этом мире возможно посредством любви, но кое-что… кое-что все же может свершиться.

— И второе, — Химера вдруг напряглась, и даже за маской это было заметно. Кёсем подалась вперед одновременно с Фабьеной. — Мы подтвердили информацию о том, что Орден Двуглавого Льва сейчас находится в Альпутте.

После этих слов стало очень тихо, лишь костер потрескивал и пускал в воздух обжигающие искры.

Так это правда, правда, что изгнанные из Дома Земли и Фрезии братья Кона собирают сторонников. Фабьена поморщилась и отвернулась. Королева Каланта несколько лет истребляла всякого, кто поддерживает Ордену или хотя бы сочувствует ему. Братья Кона, гоблины-полукровки, известные под именами Изверг и Мясник, когда-то были супругами знатных глимм. Фабьена помнила тот день, когда всю Эголлу потрясла страшная весть о том, что дочери Огня и Воды были зверски убиты собственными мужьями.

Дом Ветра и Шиповника сражается за свободу своих мужчин. Дом Земли и Фрезии грезит о женском безволии. История Эголлы полна тайн и страшных моментов. Никто не говорит, но все помнят о том, что последний король был родом из Дома Земли, а на его знамени был изображен Черный Лев. Никто не помнит имени последнего короля, потому что из всех его великих дел запомнился лишь закон о том, что муж имеет право убить жену по своему желанию.

Лев был убит своею Львицей, первой королевой Эголлы, Мириам Кирамо, которая основала пятый знатный Дом.

Сейчас же братья Кона одержимы идеей вернуть власть Дому Земли и Фрезии, короновать мужчину и наказать женщин за все, что они творили последние четыре тысячи лет. Фабьена понимала их ярость, но так же никогда не забывала о том, что это женщины мстили своим мужьям и отцам за их жестокость. Пора было прервать бесконечный круг взаимной ненависти.

— Один из них попытался убить княжну Сильванну в первый ее день в Эголле, — продолжила Химера, цепко следя за реакцией каждого находящегося здесь.

— Я выследила Мясника два дня назад, — слово вновь взяла Гарпия. Наемница расправила плечи, и из-под капюшона блеснула зловещая улыбка. — Надеюсь, без руки он будет более разумен.

— Какая кровожадность, — Фабьена скривилась, и Гарпия обратила свой взор на нее.

— Посмотрим, что ты скажешь, Лань, когда один из них попытается перерезать глотку тебе или твоей матери, — прорычала она. — Мужчинам нельзя доверять, нельзя их жалеть, будь они даже из матриархата.

— Я склонен согласиться, — неожиданно произнес Зайан, пребывая в глубокой задумчивости. — Есть различие между борцами за свободу и кровавыми революционерами. Львов нужно убить, пока они не добрались до Сильванны, — генерал Амирака свел брови к переносице.

— Как обстоят дела в самом Доме Земли и Фрезии, — взгляд деревянной маски обратился к Фабьене, и глимма невольно сглотнула.

— Уна Хоста была на сегодняшнем торжестве, — медленно произнесла она, припоминая каждую увиденную или услышанную деталь. — Старшая сестра короля Рунна поздравляла Каланту с наследницей и желала Сильванне долгого и плодотворного правления. Род Хоста после инцидента с братьями Кона всеми силами пытаются расположить к себе правящую семью. Мой дед, Гибба, поддерживает связь с матерью и сестрами, поэтому иногда говорит о том, что Дом Земли с каждым годом все сильнее оттесняют на второй план. Королева Каланта боится их, боится того, что на знамени старой Эголлы был изображен Черный Лев.

— Хоста поддерживают наследницу? — быстро уточнила Химера, и глимма медленно кивнула.

— Во всяком случае женщины. Я не ручаюсь говорить за мужчин, но, ходят слухи, что влияние Ордена Двуглавого Льва очень велико…

— Как же вы допустили формирование столь опасных идей? — голос ханымсултан Кёсем прозвучал слишком неожиданно. Дочь султана слегка качнула головой, оглядев Фабьену с ног до головы, словно дщерь Воды одна была повинна в том, что мужчины бунтуют. — Эголла считается самым безопасным королевством на всей Миагере, а теперь я слышу, что некий Орден держит в страхе столицу.

— В Красногорье есть Охотники, которые буйствуют в окраинных деревнях. В Лунарисе существует культ Обсидианового Неба. В Амираке карательный отряд женщин-воительниц убивают мужчин в увеселительных кварталах. В каждом уголке нашего мира существуют недовольные нынешним положением дел, так есть ли смысл говорить только об Эголле? Наша задача изменить мир, а не критиковать его.

— Вы хорошо говорите, леди Сота, — Кёсем учтиво склонила голову. — Вы правы, простите мне мои слова. Прошу, вернемся к теме.

— Орден преследует идею избавиться от наследницы, — Химера снова завладела всеобщим вниманием. — Гарпия сумела выяснить, что они готовились напасть на дворец сегодняшним вечером, чтобы совершить задуманное прямо на помолвке.

— Гримы! — Зайан выругался.

— Благодаря Золотому Прайду, — южанка кивнула в сторону отдыхающей Эгебы, — нам удалось предотвратить это. Здесь, в Красногорье, Сильванне будет безопаснее. Мы разберемся с Орденом в ее отсутствие. Задача Союза защищать наследницу. Чем ближе коронация, тем темнее небо над ее головой, — с какой-то неясной горечью добавила Химера. Гарпия подалась к ней, сжав плечо.

— После возвращения Сильванны из Красногорья Каланта, скорее всего, выждет еще месяц перед свадьбой, — продолжила уже наемница. — В этот же период королева будет убита, и на престол взойдет принцесса. Лунарис и Красногорье объединятся с Эголлой против Амирака, — Гарпия выждала торжественную паузу. — Но перед этим мы должны отыскать сердце Миагеры.