Цветочная оранжерея была самой маленькой в тепличном комплексе, всего лишь в три этажа. Мы с Маришкой без приключений вошли внутрь, и разноцветный аромат тысячи растений едва ли не сбил нас с ног. Дежуривший здесь садовник, юноша-гоблин, благодушно подсказал, что лекарственные цветы следует искать на втором ярусе. А еще разрешил сорвать пару бутонов «на память».

При возможности отправлю звездную лаванду в Красногорье, пусть лекари балуются. Я покачала головой, наблюдая за тем, как Маришка скачет от клумбы к клумбе, заинтересованно разглядывая таблички с названиями. Ничего не понимала, ведь надписи были на истри, но все равно довольно лыбилась.

— Чайная ромашка, — чернавка ткнула пальцем в сторону мелких белых цветочков.

— Ты интересовалась лекарским делом?

— Старшая сестра была знахаркой, — отозвалась она, присев на корточки. — Пока не умерла от хвори.

— Какая несправедливая судьба, — заметила я, размышляя, стоит ли высказать сожаление.

— Да, — Маришка закивала головой. — Пять лет уже прошло, а я до сих пор многое помню, — она горделиво дернула подбородком.

— Может, будешь мне полезна, — кивнула я, переведя взгляд на россыпи цветов.

Интересующая меня клумба затаилась у окна, освященная тусклыми лучами магических ламп и звездами. Этот вид лаванды не спроста назвали именно так: бутоны напитывались звездным светом, как иные жили за счет солнечного.

Я присела на корточки, разглядывая стройные ряды серебряных цветов. Они поблескивали и слегка качались от моих движений. От обычной лаванды их отличал лишь цвет и целебные свойства. Я знала, что мази из нее залечивали раны, настои — излечивали простуду в мгновении ока. Конечно, то, что звездная лаванда была способна исцелить все болезни в мире, было не более чем красивой легендой.

Я с улыбкой коснулась мягких лепестков, улавливая особую цветочную магию. Она была слабой, почти незаметной, но все же ощущалась на кончиках пальцев.

Встретивший нас садовник сказал, что сорвет для меня цветы сам, мне нужно лишь сказать какие. Я отняла руку от лаванды и поднялась, заметив Маришку, которая разглядывала куст с волчьей ягодой.

— Сестра говорила, что некоторые виды могут убить практически сразу, — зачарованно произнесла чернавка.

— Конкретно этот — лечебный. Но перебарщивать с ним не стоит, — кивнула я, оглядев мелкие красные ягоды с толикой подозрения. — Не вздумай здесь ничего трогать, — напомнила я, сощурившись. Девчонка только кивнула. Вряд ли осмелиться воровать в чужом дворце. — Я увидела все, что хотела. Можешь еще осмотреться, и пойдем.

Пока садовник ревностно и аккуратно срезал для меня ровно девять пышных соцветий звездной лаванды, чернавка оббежала третий этаж, где росли съедобные цветы, и, судя по перепачканному в чем-то желтом рту, успела что-то попробовать. Отчитывать ее перед садовником я не стала, решив устроить взбучку наедине. Незачем придворным знать, что у меня в подчинении неразумная девка.

Стебли переданного мне букета приятно холодили кожу пальцев. Юноша накрыл бутоны легкой хлопковой тканью и велел немедленно поставить цветы в воду. Мы с Маришкой отправились обратно в замок, подгоняемые вечерним морозом.

Почему-то мне вспомнилась ивовая ветвь, подаренная принцем Варассой вместе с каменным гребнем. Я опустила глаза на букет в своих цветах и фыркнула от абсурдности собственной мысли. Маришка озадаченно покосилась на меня. Нет, это уже просто смешно. Я гневно скривила губы, не собираясь и дальше цепляться за свои размышления.

— Правда, что мужчины Эголлы любят, когда им дарят цветы? — дрянная девчонка словно прочитала мои мысли. Я шипяще выдохнула.

— Правда, — выдавила я.

— Чудно-о! — протянула она, хихикнув. — Они же такие суровые и большие, зеленые, — добавила Маришка, на секунду задумавшись. — А можно я завтра схожу в оранжерею и соберу цветы?

— Для чего? — я опешила, озадаченно посмотрев на девчонку. Та зарделась.

— Просто так. Если нельзя, то простите меня, княжна, — она согнулась в поклоне.

— Можно, — я вздохнула и покачала головой. Неужели, Маришка уже себе кого-то приглядела? Шустрая. — Только нужно будет предупредить Нингаль, чтобы тебя пустили туда одну. Скажу, для меня.

— Спасибо, княжна Сильванна! — чернавка подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши. Я отвела взгляд. Громкая, нелепая.

— Но если узнаю, что ты влезла в неприятности, отправлю обратно в Красногорье.

Моей угрозы она, кажется, не услышала, пребывая в полном восторге. Я настаивать не стала, молча поджав губы. Ладно, пусть развлекается, пока время есть. После моей свадьбы с принцем ей тоже не до улыбок будет. Уж я найду для нее работу.

Принц. Я снова опустила взгляд на цветы, прикрытые тканью. Удивится ли он такому моему жесту? Обрадуется? Улыбнется? Или отправит меня восвояси? Нет уж, не посмеет. Я по статусу его выше, пусть только попробует пренебречь моим подарком. Я вспыхнула с головы до пят, обозленная на саму себя. Надо же, размышляю так, словно, правда, собралась нести цветы принцу!

Я мотнула головой, ускорив шаг. Щеки начали пылать не то от злости, не то от чего еще. Оставить все это надо, вспомнить, ради кого я здесь. Я отчаянно уцепилась за образ Асена, который за столько лет уже и размылся, утратил черты. Остались только глаза светло-серые да крохотная родинка, которую я так любила целовать. Я обещала дождаться его с того похода. И я дождусь. А все это, стыдное, пошлое, совершенно никчемное, я оставлю. Не нужны мне улыбки и взгляды того, кто в сердце только горячей похотью отзывался, не любовью.

Одиночество, мое клятое одиночество сыграет со мной злую шутку, уж я это знала.

Но я думала о принце, а тело мое воспламенялось, словно хворост сухой ночью. Испытание. Наказание. Мое проклятие. Только бы коснуться крепких бедер, окунуться в омут с головой и после забыть навсегда…

— Ты знаешь, где комнаты принца? — холодно спросила я, ввергнув Маришку в замешательство.

— В одном коридоре от ваших, — торопливо отозвалась она. — Я в первый день спутала двери…

— Веди, — коротко приказала я, а сердце мое устремилось к горлу, словно собралось выскочить и броситься прочь от этого безумия.

Хотелось бы и мне поступить так же. В мгновении приказать себе остановиться, уйти, убежать, навсегда оставить мысли о темных глазах, высоких скулах на смуглом лице, сильных руках, теплых ладонях…

Но я шагала навстречу своему безумию и не желала обратного.

На то, чтобы передумать, осталась пара секунд. Маришка покорно остановилась у одной из дверей. Где-то недалеко слышались шаги стражниц и их приглушенные разговоры. Если меня сейчас кто-то увидит, то это станет величайшим провалом за всю историю Миагеры. Волчья Княжна притащилась к порогу мужчины с букетом цветов — уже звучит как пьяная байка.

Я нервно ухмыльнулась. Может, стоило бросить цветы у порога и пойти прочь? Так всем было бы значительно легче. Так я бы не жалела о содеянном следующие несколько дней. Я точно знала, что сегодняшняя ночь повлечет за собой необратимые последствия, с которыми я не справлюсь. Я сжала еще влажные стебли и медленно выдохнула.

— Я могу помочь вам, княжна? — голос Маришки разбил тишину, и я недовольно поморщилась.

— Поди прочь, — шикнула я, и чернавка послушно засеменила по темноте коридоров. Конечно, по дороге ее перехватит Гурьян и допросит, куда я пропала. В самый мрак, вот куда. Ни света, ни совета.

Я хотела, так невыносимо хотела заглянуть в карие глаза и увидеть в них отражение собственного желания. Ведь не могла я хотеть близости в одну сторону, точно не могла. Я сходила с ума, видит Светлоокий! Променять самую нежную и искреннюю любовь на похоть. Боги накажут меня, я и сама себя накажу. Нельзя так, предательство не прощается, оно изъедает сердце, оставляя только гниль.

Я коснулась ладонью кованой двери и зажмурилась, чувствуя магию по ту сторону дерева. Светло-зеленая лекарская энергия заплясала на кончиках моих пальцев, заставив улыбнуться. Такая мягкая и чистая магия, совершенно прекрасная. Сердце дрогнуло от напоминания о Маут Гуламе. Я отдернула руку, сцепив зубы до боли в деснах. Как же жалко я выгляжу со стороны, метущаяся, потерянная, слабая перед самой собой. Кончать со всем этим надо, бежать отсюда, не думать о принце никогда боле.