Шаги по ту сторону двери я услышала поздно, а когда дверной засов хрустнул, застыла. Вот оно, мое наказание за мягкотелость.
— Княжна Сильванна? — Варасса возник в дверном проеме, и на нем была только ночная рубаха, белая, тонкая, едва прикрывающая колени. Мое сердце пропустило удар, но я расправила плечи, поймав его взгляд. С моего лица схлынули все эмоции, оставив только равнодушную холодность. Мое самое верное из оружий.
— Я посетила цветочный павильон, и садовник позволил срезать несколько цветов. Только они мне не нужны, поэтому я подумала о вас, — я прижала букет к его груди, коря себя за самое нелепое оправдание из всех придуманных мною.
Варасса тут же перехватил нежданный подарок, не сводя с меня ошарашенного взгляда. Я бы тоже удивилась, приди он так посреди ночи со своей ивовой ветвью. Хорошо, хоть додумался оставить на пороге, а то бы я не церемонилась — прогнала б взашей. Я осторожно опустила глаза на его руки, могучие и сильные, в которых крохотный букетик смотрелся совершенно нелепо. Однако принц сжимал цветы с такой бережностью, что ни один лепесток не замялся, не увял. Я сглотнула, подумав о том, как эти руки сжимали бы мои бедра или груди, нежно, с предельной осторожностью. А я бы, наоборот, впивалась ногтями в смуглую кожу, оставляя серповидные отметины.
Безумная!
— Прошу простить за столь поздний визит, — я нашла в себе силы, чтобы заговорить вновь. — Ее Величество Каланта сообщила, что вы отбудете через семь дней. Считайте это подарком на память. Или на грядущую помолвку, — я дернула плечом.
— Спасибо, — голос принца был низким, рокочущим, словно далекий гром. — Вам тоже сообщили?
— Какая поспешность, верно? — я хмыкнула, исподтишка скользя взглядом по облаченному в легкую ткань телу, словно пыталась выяснить, что меня так влекло. Высокий рост, крепкая, но изящная фигура, чуть вьющиеся, рассыпанные по плечам волосы, глубокие глаза. Кажется, я хотела обладать всем им целиком.
— Политика само по себе дело поспешное, — ответил принц, глядя строго в мое лицо, даже глаз не опустит. Я вспыхнула, уязвленная. Неужели совсем не интересна ему, даже самую малость? Хоть бы взгляд на краткий миг упал чуть ниже, я бы не разгневалась, напротив. О целомудрии мужчин Эголлы ходят целые легенды, уж кто об этом не знает.
— Расстроены? — ядовито спросила я, вздернув подбородок, коса хлестанула мне по бедру. Уходить надо, нечего здесь ловить. Возомнила о себе, надо же! Бесстыдная, неверная…
— Нет, — Варасса покачал головой и неожиданно улыбнулся каким-то своим мыслям. Его улыбка была до того быстрой, что я засомневалась в ее реальности.
— Вот как, — я растерянно моргнула, не ожидая такого твердого ответа. — Думала, вы не горите желанием, — я не договорила, запнувшись.
— Жениться? Мне повезет больше многих, княжна, — он говорил убежденно и отчего-то — мягко.
— Думаете, я буду лояльна к вам? — я нахмурилась, понимая, что заигралась, забыла, кто такая на самом деле. У Волчьей Княжны нет сердца, только лед вместо него.
— Я не это имел в виду, — Варасса стушевался, тоже посмурнев. Разговор зашел в тупик.
Ночные коридоры хранили молчание, лишь где-то далеко скреблась стража, да слуги слонялись в соседних коридорах. Я чувствовала себя странно, но уходить не хотелось. Простоять бы с ним по разные стороны порога всю ночь и сойти с ума окончательно. Я с удивлением осознала, что жар теплился под моей кожей с самого начала нашей беседы с принцем. Загоралась как спичка от одного только взгляда на него, так странно. С Асеном никогда такого не было… Потому что то была любовь, а тут животная страсть, да к тому же, кажется, невзаимная.
— Что ж, — я отмерла, спрятав взмокшие ладони за спину, и чуть отвернулась. — Пожалуй…
— Вы не хотите зайти? — неожиданно предложил Варасса, отойдя вглубь комнаты. — В Эголле так не принято, но… я могу угостить вас ежевичным чаем, княжна.
Я оторопела, едва ли не с открытым ртом глядя на принца. Но живо взяла себя в руки, ответив чопорным кивком. Пусть стены замка считают это разведыванием ситуации, хитрым ходом во имя моего собственного будущего. Опустив все тайные потребности, я прекрасно понимала, что узнать навязанного супруга мне все-таки стоило. Может, за мужчинами Эголлы не замечалась жажда власти, но я не могла надеяться на волю случая.
Варасса развернулся ко мне спиной, и ткань легкой рубахи обрисовала его крепкие округлые ягодицы, выбив из меня весь дух. И пустились кони вскачь. Я незаметно прикусила ребро ладони, отлепив пожирающий взгляд от принца и уткнув его в деревянные стеллажи, вдоль и поперек уставленные банками и склянками с сушеными травами и маринованными корнями. Обитель целителя.
— Извините за столь неподобающий вид, — Варасса поздно сообразил, что стоял передо мной практически в неглиже и спешно накинул на себя какой-то расшитый серебряными нитками халат. Я подавила разочарованный вздох.
— Вы заблуждаетесь, если думаете, что мне есть дело до вашего внешнего вида, — сухо сказала я, поморщившись от собственной лжи. О, мне было большое дело до того, как он выглядел в любой одежде. И без нее.
Зря я согласилась на это проклятущее чаепитие, которое еще даже не началось.
Варасса не ответил на мою очевидную грубость, занявшись подаренными цветами. Отыскал какую-то банку и налил в нее из питьевого кувшина воды. Проворно надрезал стебли и по одному поставил в импровизированную вазу. Я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц, с удивлением отмечая нежность, какой было пропитано каждое его движение. Он стал бы великолепным любовником.
Пока принц трясся над своим подарком, на зажженном нехитрой магией огне подкипал чайник. Я перевела взгляд на маленький очаг в столе, служивший, видимо, для варки лекарств, какими пропахла вся комната. Молчание забиралось под кожу и лизало кости, заставляя меня судорожно подбирать темы для полуночного разговора. Но кроме похабных картин в голову ничего больше не шло. Кажется, эти упругие ягодицы я буду видеть в сегодняшних снах. Как же сильно я изголодалась по человеческому теплу, если позволяю себе такую непристойность?
— Почему вы занимаетесь лекарским делом в своих покоях? — как можно непринужденнее спросила я, заставив принца повести плечами и поднять на меня темный взгляд.
— Чтобы не кликать лишнего внимания, — лаконично ответил он, скривив губы и нахмурив лоб. — Вряд ли вам будет интересно слушать о судьбе нежеланного наследника.
— Вы правы, — я кивнула. — Неинтересно, — боги, моя ложь выскребала изнутри мясо и кровь, — но вы расскажите. Может, будет какая польза от этой встречи.
Судя по его лицу, Варасса с трудом проглотил слова о том, что это я заявилась на порог его покоев. Я и сама понимала, что выгляжу просто нелепо, но отчего-то растеряла всю свою защитную холодность. Лед по весне тоже тают.
— То, что Ее Величество Каланта открыто выражает свое пренебрежение мной, дает придворным повод следовать ее примеру, — тихо, но четко произнес Варасса, склонившись над заварником с сушеными ягодами ежевики. — Водить дружбу с отвергнутым принцем никто не желает, чтобы не вызвать гнев королевы. При этом найдется огромное количество желающих доказать свою верность и разбить пару склянок с ценными отварами.
— У вас были помещения, — догадалась я. Принц мрачно кивнул.
— Пришлось их оставить, когда по возвращению я обнаружил уничтоженные материалы, — в его голосе сквозила железная ярость. Я поежилась. — Дерзости наведаться в южное крыло пока ни у кого не хватило, — на его лице мелькнула торжественно-суровая полуулыбка.
— Вот как, — я задумчиво пожевала губы. — Когда вы станете королем, вернете свои комнаты? — мой язык был быстрее разума.
— Что? — Варасса с шумом выпустил из рук стопку чайных листьев, и она веером разложилась на столе. Я не изменилась в лице.
— Делить покои с лекарственными травами может быть опасно из-за паров, — я равнодушно пожала плечом. — Даже для мага-целителя. Может, вы бы хотели снова вернуть свои помещения для экспериментов. Просто спрашиваю. Неужели такой странный вопрос? — я вызывающе прищурилась. Варасса мотнул головой.
