— Тогда я прошу.

Варасса вскинулся, посмотрев в мои глаза. Я улыбнулась, взяв его руку и прижав к своей щеке. Мне так сильно хотелось нежности. Принц осторожно провел пальцами по моему лицу, так и не опустив взгляда ниже. Прелесть, какой скромник. Во мне взыграл азарт, и я склонилась над ним, прижавшись грудью к его груди.

Мои губы коснулись его подбородка, потом скользнули к шее. Я прикусила теплую кожу, а Варасса переместил ладонь на мою спину, прижав меня к себе теснее. Глухо застонал. Я лизнула дернувшийся кадык, обласкав руками его напряженные плечи. Только дернуть, и ткань спадет с его тела, обнажив полностью. Но не сегодня. Я тихо выдохнула, поцеловав его ключицу. Принц гладил мою спину, беззвучно шевеля губами. Красивый, такой до одури красивый, что хоть сгорай дотла. Видят боги, если бы не клятые правила, я бы сделала с Варассой все, что только возжелала бы. Как и собиралась. Но сейчас могла только мечтать о дне помолвки, как о самом прекрасном из торжеств.

— Сильва, — принц дернул бедрами, и я поняла, что тянуть больше некуда.

— Я помогу тебе, хорошо? И до помолвки больше тебя не коснусь, — пообещала я, обхватив его лицо руками. В его глазах — безоговорочное доверие.

— Спасибо, — едва разлепив губы, проговорил Варасса. Лицо его горело ярче праздничного костра.

Я жарко выдохнула и оглянулась. Давно вставший член оттягивал ткань платья, насквозь пропитанную влагой. Невольно облизнув вмиг пересохшие губы, я пересела к ногам принца, стараясь не смотреть на оголенные крепкие ноги. Зубами бы вцепиться в эти бедра и кусать, облизывать до потери сознания.

Тряхнув головой, я опустилась к его паху. Если мои догадки верны, то и обнажаться перед женщиной до помолвки мужчина права не имел. Мы ходили по очень тонкому льду. Я взглянула на Варассу и считала с его лица желание провалиться сквозь землю от смущения. Я в свою первую ночь переживала куда меньше. По сердцу будто полоснули ножом. В свою первую ночь я была с тем, кого любила больше жизни, а не с тем, кого знала пару дней.

У Варассы не будет шанса узнать, что такое близость по любви. Никогда. Только если я не найду способ обойти зверские законы Эголлы.

Я коснулась каменного члена свозь шелк; принца подбросило, и воздух сотряс стон. Мое сердце щемило от боли, пока я водила ладонью по мокрой ткани, ощущая мелкую дрожь. Мне было так жаль, так жаль.

Собственное возбуждение словно рукой сняло, я была сосредоточенна только на чужом удовольствии, пытаясь подобрать правильный ритм. С Асеном такого вытворять никогда не приходилось. Боги, покарайте меня за эти мысли.

Член едва помещался в кольце моих пальцев. Гоблинская кровь здесь явно разгулялась. Я усмехнулась про себя, усилив трение. Варасса двигал бедрами навстречу моей руке, методично постанывая. Его руки напряженно вцепились в простыни, а волосы разметались по подушкам. Я невольно залюбовалась. Без платья было бы еще краше.

Сжав руку, я задвигала ею быстрее. Принц заскулил, приблизившись к финали вплотную. Я жадно смотрела в его лицо, ловя каждую эмоцию. Темные брови, сведенные к переносице, распахнутые губы, дрожащие на ресницах слезы… Боги милосердные.

— Сильва! — он вскинул бедра, и член дрогнул в моей руке. Семя окропило темную ткань, а воздух заполнился пылающей, как огонь, магией.

Я довольно улыбнулась, убрав с лица взмокшие пряди. Выгнулась сытой кошкой и отерлась носом о его обнаженные бока. Варасса подобрался, но тут же расслабился, глядя на меня с опьянением. Он подрагивал, явно не контролируя свое тело. Подумать только, первый раз. Я качнула головой и растянулась рядом с ним, потянувшись к его губам.

— А хотели — без поцелуев, — тяжело дыша, поддел меня Варасса.

— У тебя остались силы дерзить? — я вскинула брови и быстрым движением сжала обмякший член. Принц застонал сквозь сжатые зубы, а я хмыкнула.

Я поцеловала его, жадно, неудержимо, словно пыталась урвать свое, кусая и облизывая податливые губы. Варасса тянулся ко мне, уступая, подчиняясь. Может, он и не узнает от меня, что такое любовь, но удовольствие я ему доставлю сполна.

— В ночь помолвки я сделаю это ртом, — распаленно пообещала я, опустив взгляд на его пах.

— Богини, — он со вздохом отстранился, накрыв лицо ладонью. Я рассмеялась, принявшись целовать его пальцы.

Остатки сгоревшей ночи теплились за окном. И одно только небо ведало, чем обернется сегодняшнее безумие.

Вороний лес встретил полуночную гостью загробной тишиной. Даже сверчков было не слыхать. Клео добежала до опушки и обернулась человеком, чутко оглядевшись по сторонам. Она здесь чужачка, и хозяин здешних мест быстро узнает о том, что северный волк нарушил границу оборотничьих угодий. Клео осклабилась, опершись о ствол дуба. Она так давно не была здесь, не носилась вдоль берегов подернутого ряской озера, не ловила зайцев в васильковых полях. Но лес помнил последнюю из рода северных оборотней и благоволил ей. Клео втянула носом воздух, наполненным ароматом мокрых листьев, растаявшего снега, птиц, что собирались на юг, и осени. Вороний лес ждал ее.

Волчица обернулась в сторону Зеленого тракта, где заканчивались охотничьи угодья медвежьих оборотней, и на мгновение прикрыла глаза. Ветер принес тяжелый запах свежей крови и дикого меда. Клео отвлекла хозяев от поздней трапезы, какая невоспитанность. Девушка звонко расхохоталась, нетерпеливо рванув навстречу к тем, кого желала увидеть больше жизни.

Земля содрогнулась под могучими лапами, и из чащи вырвался огромный черный медведь, раззявивший зубастую пасть. Клео на ходу обернулась, прыгнув ему на загривок. Тот взревел, вместе с волчицей повалившись на землю. Следом за вожаком вышло несколько десятков оборотней, наперебой рыча и пыхтя. Клео игриво куснула медведя за ухо и спрыгнула, вновь став человеком. Ее примеру последовал и хозяин Вороньего леса.

— Мы думали, ты сгинула, — вместо приветствия заявил вожак, представ перед Клео громадным широкоплечим мужчиной с густой темной бородой и гривой спутанных волос.

— Не дождешься, Агорра, — фыркнула волчица, закинув голову вверх, чтобы посмотреть в его глаза. — Я еще очень долго буду путаться под твоими ногами.

— Тем лучше, — кивнул он, махнув в сторону стаи. Медведи по очереди обратились людьми, весело скалясь и перешептываясь. — Мы всегда тебе рады, Страж.

— А кое-кто даже больше! — крикнули из молодняка, и Клео мгновенно залилась краской, неловко кашлянув. Агорра неодобрительно посмотрел в сторону шутников.

— Мой сын патрулирует Сосновую пущу. Это в полумили отсюда. Но я уверен, что он уже мчит сюда, — коротко пояснил вожак, обращаясь к Клео. — Какие у тебя новости, Страж?

— Северные Врата стоят, — волчица откинула темные волосы за спину. — Но я обеспокоена Южными. Война, что затеяли люди, эльфы и гоблины может угрожать им.

— Оборотни юга держат оборону, — отозвался Агорра, задумчиво погладив бороду. Клео поджала губы.

Эгеба, оборотница-львица, Страж Южных Врат, была мудрейшей из всех, кого знала Клео. Но ее сын, напыщенный Роган, наследник обязанностей Стража, не вселял никакого доверия. Да, Клео и сама была слишком юна, когда вступала в должность, вот только у нее не было выбора. Последнее, что успела сделать мать перед своей гибелью, это передать дочери свое предназначение. Волчица невольно коснулась шрама на левой руке — след от укуса, оставленного матерью на теле пятилетнего волчонка.

— Но на днях в Вороньих лесах был Тэкка. Ты знаешь, что Стражи Востока никогда не навещают нас по пустякам.

— О чем вы говорили? — Клео встрепенулась. Оборотни-олени, и правда, прославились своим затворническим образом жизни. Единственные в кругу хищников, они не спешили на встречи с другими кланами.

— Война бушует на территории Лунариса. Восточные Врата надежно спрятаны в береговых скалах, но, как ты знаешь, сейчас сражение идет за мыс Никса.