— Наш источник доложил, что Гарпия отправилась в Красногорье следом за княжной, — задумчиво протянул Фарид, оглядев таверну. С его приходом голоса стали на тон ниже. Мужчины зажглись надеждою. Грязные, пьяные, распутные, все они жаждали того, чтобы им вернули власть, чтобы все стало так, как было при Орме.

Здесь не было гоблинов, кроме Бьорна и Фарида, потому что все эголльские мужчины были приручены женщинами. В таверне на окраине Альпутте ошивались только чужеземцы: люди, лумы, эльфы, пришедшие в Эголлу за лучшей жизнью. Они едва ли не дрались за право сейчас гнить здесь, ведь за последние несколько лет Каланта ужесточила правила для мужчин из других королевств. Женщин-то сюда пускали без лишних вопросов, будь та даже дварфийкой. Уродство.

— Когда начнем? — быстро спросил Мясник, догадавшись, что Фарид сказал все это не просто так. Шехзаде клыкасто улыбнулся.

— Через пару дней, когда «Сердце Королевы» отчалит от Северных Берегов. На фрегат нападут… пираты, — Фарид понизил голос, хотя Бьорн был уверен, что любой из здешних работяг, если придется, будет сражаться на стороне Ордена. — Я все устрою. Вы устраните наследницу, но прежде я с нею поквитаюсь, как и договаривались.

— Разумеется, — Мясник бодро кивнул, в предвкушении прищурившись. — Она будет ваша, шехзаде.

— Я всегда получаю свое, — с какой-то ревностью отозвался дьявол и сжал кулаки. В его глазах промелькнула пылающая жадность. — Отпрыска Каланты я тоже убью собственными руками.

— Вы оказываете нам большую услугу, — Бьорн поджал губы. — И в праве принимать подобные решения, однако судьбой Его Высочества Варассы распоряжаться будете не вы.

— Я не пойду против воли Черного Льва, — Фарид быстро ретировался. — И сам попрошу у него разрешение присутствовать на пытках.

— Все, кто служил Дому Камня и Ивы понесут свое наказание, — Мясник взял принесенную кружку и поднял ее над столом. Фарид проделал то же самое. — Слава Королю, — прошептал гоблин и залпом осушил чашу.

— Слава великой Эголле, — так же тихо отозвался Фарид.

Таверна на окраине Альпутты дышала табаком и крепким пойлом, а еще — надеждой, омерзительной, липкой, как сгнившая плоть.

Они сожгут мир, построенный женщинами не для них, дотла.

Пути обратно я не запомнила — шла по наитию, надеясь только на тьму и собственные ноги. Пузырек с целебной мазью и связку чистого тряпья я крепко прижимала к груди, словно боялась, что ее у меня отнимут. Я не могла взглянуть на себя со стороны, но была готова поклясться, что взгляд мой был одичалым, лицо — бледным, а дыхание сбитым и рваным. Слова Ружены до сих пор стучали набатом в моей голове, не желая затихать. Рожденная в землях Миграллы — так она меня назвала. Родом из страны крылатых богов. У меня не было оснований ей верить, и все равно в ушах стоял непреодолимый звон. Мой отец, моя мать и мои братья, никто из них не поддавался зову Врат, и я была в этом уверена. Во всяком случае Финист обязан был со мной этим поделиться… не могут же близнецы появиться на свет в разных мирах. Я выругалась шепотом и чуть не споткнулась — во мраке не разглядела ковер, какими были устланы полы передних галерей. Наша с Варом комната было совсем близко.

Я сглотнула, когда подумала о женихе, от которого у меня с каждой минутой становилось все больше тайн. Ружена сказала, что ждала нашей с ним встречи, мига, когда мы станем нареченными. Агна назвал его своим духовным братом, а Клео — частью пророчества. Варасса был неотъемлемой частью не только моей жизни, но и судьбы целого мира… обоих миров. Я не смогу его защитить, уже нет, не после того, как вцепилась в него всеми руками и утянула за собой на самое дно. А он, глупый, пообещал, что пойдет за мною куда угодно.

Химера будет в полнейшем восторге, когда узнает, что я натворила. Маска, за которой пряталась предводительница Южных Топей, всплыла перед глазами, и я зажмурилась, медленно выдохнув. Играть на три фронта у меня не выйдет, и однажды придется выбирать.

Тяжелая дубовая дверь скрывала за собой теплую постель и надежные объятия Вара, в которых можно было укрыться до самого утра. Я коснулась неровной поверхности старого дерева и тихо выдохнула, плотно сжав губы. Спасти Асена. Спасти Миагеру. Спасти семью. Спасти саму себя. Что-то одно нужно вычеркнуть, и я уже знала, что выберу.

В спальне было намного теплее, чем в коридорах. Я разомленно улыбнулась, осторожно прикрыв за собой дверь. Варасса спал, и в тишине слышалось его сопение. Светло-зеленая магия кружила над ним искрами, спокойная, мягкая. Мое сердце тут же наполнилось щемящей нежностью, и я на секунду замерла, пытаясь насладиться этим чувством, светлым и совершенно непривычным мне. До сих пор я не могла понять саму себя до конца, не могла полностью отдаться этой новой реальности, в которой был Вар, наша нерушимая связь, всепожирающая страсть и трепетная… любовь. Во всяком случае то, что я сейчас испытывала, могло стать ею, любовью.

Боги, но как же это все не вовремя.

Я отмерла и покачнулась. Мои глаза немного привыкли к кромешной тьме, и я двинулась в сторону стола, на котором остались огарки свечей и зажигательный порошок. Спустя пару быстрых движений пространство осветил неяркий свет, которого хватит для задуманного мной. Я оглянулась через плечо, скользнув взглядом по Варассе, который свернулся в клубок на самом краю кровати, словно страшился занять больше места, чем положено. Что-то в моей груди взвыло от боли. Могучий, величественный, устрашающий, он был вынужден нагибаться к земле, чтобы не быть замеченным.

Медленно, на цыпочках, я подошла к постели, застыв над принцем в немой тоске. Его тело было лишь слегка прикрыто одеялом, большая часть которого была на моей стороне ложа. Жертвенный, но не потому что так нужно, а потому что так воспитан. Я с ужасом поняла, что Вар отдаст мне последнюю крошку хлеба, даже если будет умирать от голода, и это осознание заставило меня отшатнуться. А смогу ли я отдать себя его спасению? Смогу ли обменять целый мир на одну-единственную жизнь?..

Сердце мое громко бахнуло о грудную клетку, и я мотнула головой, отгоняя тягостные мысли. Я найду способ защитить всех.

Мой взгляд растерянно скользнул по рукам Вара, которыми он прижимал к себе одеяло. Неровные, чуть подсохшие ожоги тянулись от запястий до локтей моим чувством вины. Я прикусила губу, отвернувшись. Я не могла отделаться от мысли, что боль Варассы, любая ее ипостась, моих рук дело. Я была виновата, когда его отправили на мыс Никса, я не остановила его, когда он ранил себя ритуальным клинком, я не разузнала про зимовницу, прежде чем он стравил себя ею. Я не оказалась достаточно чуткой, чтобы понять чувства Вара и не дать ему ожечь себя.

Я, я, я…

В носу защипало, и я резко выдохнула, бесконечно злая на саму себя. Совсем раскисла. Я не за тем выслушивала безумства Ружены, чтобы сейчас стоять и плакать. Собравшись, я встала на колени возле кровати и откупорила пузырек с мазью. Осталось просить богов о том, чтобы Варасса не вздумал проснуться. Впрочем, надеяться на то, что бывалый воин не почувствует моих касаний, было равносильно глупости.

Вар резко выдохнул и раскрыл глаза, схватив меня за руку, лишь только я успела обмазать первый ожег. Я обмерла, а принц пару секунд сонно щурился в полумрак. Он шумно втянул носом воздух и, видимо, учуяв знакомый запах, расслабился, но руки моей не отпустил.

— Что это ты делаешь? — Варасса говорил шепотом, но даже так его голос звучал грозно. Я невольно сглотнула, словно застуканная за чем-то неправильным.

— Сходила к знахарке за лекарством, — я дернула плечом, но Вар лишь сильнее сомкнул пальцы на моем запястье. Больно не было, но я понимала, что просто так вырваться не получится. — Ты стонал во сне, — совсем уж жалко выдохнула я. — Думаешь, смогу и дальше притворяться, что не чувствую твою боль?

Взгляд его мгновенно смягчился. Варасса отпустил меня и пристыженно опустил глаза. Его лицо накрыла мрачная тень размышлений, будто он даже не задумывался о том, что своими действиями может причинить мне страдания. Я встала перед ним, все так же сжимая в руках марлю и мазь.