Сестра стояла поодаль ото всех, в самом углу, взирая на гостей с мрачным отвращением. Даже своего гоблинского жениха к себе не подпускала — тот тоскливо поглядывал на нее через весь зал, стоя у стены, как тень. Василь даже удивился, когда увидел эту картину, потому что Сильванна пару часов назад зажималась с принцем по углам, а сейчас, кажется, ненавидела наравне с прочим миром. Бедняга, нарвался.

Василь невесело хмыкнул.

Не сказать, чтобы Варасса нравился ему больше Асена, но в полукровке было намного больше искренности, чем было в купеческом отпрыске. А еще Василь уважал силу и никогда не забудет, как принц Эголлы одолел его в поединке, отстояв честь Сильванны. Пусть сестра не любила, когда так говорили о ее чести, но Варасса отличался той отчаянной храбростью, которой не было у Асена.

И зачем только Финисту потребовалось воскрешать этого недоумка. Конечно, он хотел, чтобы Сильва вернулась домой, но… Василь был уверен, что пробуждение Асена уже ничего не изменит. Старший княжич плохо чувствовал магию, он только и умел, что дышать огнем, а вот Василь хорошо видел, как блеклые льдисто-голубые искорки Сильванны смешались с ярко-зеленой лекарской магией эголльского принца. Это, что называется, навсегда, как если бы на обоих поставила метку раскаленной печатью.

— Ведьму не видел? — Финист, словно догадавшись, что думают о нем, появился внезапно.

— Нет, — Василь зябко повел плечами. — Чего это ты задумал, а?

— Я делаю хоть что-то, — огрызнулся старший, беспокойно оглядевшись. — Она уже должна быть здесь, лгунья, — пробубнил он, обращаясь к пустоте.

— На твоем месте я бы не лез, — Василь скривился, тоже посмотрев по сторонам. — Сильванна тебя не простит за интриги за ее спиной.

— Конечно. Но ты не на моем месте, поэтому можешь и дальше быть трусом, — запальчиво ответил Финист, едва ли не зарычав от напряжения. Младший княжич не обиделся, молча отвернулся.

Двойняшки были похожи, хоть ни Сильванна, ни Финист никогда этого не признавали. Оба одинаково быстро взрывались, если что-то шло не по их идеальному плану. Единственное отличие заключалось в том, что Сильва научилась обращать свой огонь в лед, а вот Финист так и продолжал язвить и беситься по любому удобному поводу. Василь справедливо считал, что отцу стоило пересмотреть правило престолонаследия и сделать одно-единственное исключение в пользу дочери. Все-таки не зря же королева Каланта сделала ее принцессой Эголлы. Князь Алекай многое упускает.

Василь снова нашел взглядом сестру. Она так и стояла чуть поодаль, задумчивая и очень злая. Княжич видел это по ее сведенным бровям и сжатым кулакам. Василь даже не хотел думать, кто навлек на себя такую беду.

Когда началась торжественная часть, Василь откровенно заскучал. Он уважал сестру, но весь этот фарс с похоронами принять не мог. Будь Сильванна чуть жестче, давно бы заставила эту проклятую ведьму сделать свое дело. Зато вон Финист стоял, выпятив грудь, как индюк, словно только что спас целое княжество. Василь был уверен, что Искра согласилась, если и согласилась, то только из жалости.

Отец что-то вещал о доблести почившего Асена, и в этот момент Василь сделал все, чтобы не расхохотаться.

— Битва за Змеиный Хребет унесла множество жизней, — князь Алекай тоже довольным не выглядел. — В тот день мы дали отпор вражескому войску. Смерть Урогова сына была шагом к мирному небу над нашими головами…

В этот момент Василь заметил, как Сильванна переглянулась со своим принцем, быстро, неуловимо, но их взгляды встретились в каком-то немом разговоре. Средний княжич прищурился, но подумать над этим как следует не успел — из тени вышли знахари, которым уплачивала сестрица, чтобы те удерживали в Асене последние крупицы жизни. Сейчас они оборвут свою магию, и Асен умрет.

Все произошло слишком быстро. Василь не успел заметить, когда эголльский принц подошел к гробу наравне со знахарями и пустил в общий строй свою магию, тоже лекарскую, ярко-зеленую. Мир на секунду замер. Княжеские целители отступили, их работа на этом окончена. Но… Асен не умер, он продолжал жить, цепляясь за магию Варассы.

Где-то заверещала Ганна, где-то закричал Алекай. Но Сильванна и Варасса не слушались чужих приказов, они были где-то за пределами этой торжественной залы.

Василь посмотрел на сестру с уважением. Надо же, хитрая волчица нашла решение, не отступила. Пусть даже так жестоко по отношению к несчастному полукровке, который стал в ее умелых руках лишь оружием.

— Что, Финист, плакал твой план? — Василь толкнул старшего брата с усмешкой. Лукиян, который стоял рядом, молча хмурился. — Не пришла твоя ведьма.

И лишь только эти слова слетели с его губ, двери терема с грохотом распахнулись, впустив лютый мороз зимы и столп неукротимого пламени.

Василь должен признаться, что на мгновение опешил, когда в зал вошла Искра, в длинной песцовой шубе, покрытая слоем снега. И когда только буря успела начаться?.. Василь смотрел на ведьму-отшельницу с открытым ртом. Он не мог поверить в то, что проклятая Искра пришла только сейчас, а не в тот день, когда Сильванна ходила к ней на поклон со слезами и отчаянием.

— Прочь, — ведьма сказала только одно слово, испепеляя Варассу взглядом.

Эголльский принц, переглянувшись с Сильванной, отступил, но поток магии не ослабил. Искра в несколько шагов оказалась возле Асена и склонилась над гробом. Ее голос стал тише, нежнее. Она взывала к чему-то или кому-то через песню, слова которой Василь разобрать не мог.

Он, как и все находящиеся, завороженно наблюдал за отшельницей. Ганна, удерживаемая мужем, смотрела на сына и ведьму с какой-то отчаянной надеждой, такой яркой, материнской жаждой, что, казалось, загустел воздух. Василь перевел взгляд на сестру, и в глазах той бурлила… ненависть. Средний княжич даже позабыл о Искре, всецело сосредоточившись на сестрице, которая, видно, едва сдерживаясь, чтобы не оттащить ведьму и прервать ритуал.

Раздался резкий вздох. Бывший мертвец дернулся всем телом. Василь тоже вздрогнул, когда Искра выдохнула последнее слово и вдруг схватила Асена за волосы.

— А теперь говори, коматозник. Алтан, капитан двадцать третьего ангельского легиона, жив?

— Жив, — отозвался Асен сломанным скрипучим голосом. — Он в крепости Тангена, отбывает наказание…

— Какое наказание? — Искра встряхнула мужчину, и тот открыл глаза.

— Его обвиняют в сокрытии Врат и помощи отступникам. Ему вырвали крылья и выжгли глаза…

— Хватит, — Искра зарычала, отшвырнув Асена, как нечто отвратительное и мерзкое. Он обмяк, будто кукла.

Василь жадно проглотил этот короткий разговор, словно живительную воду. Ангельский легион? Крепость Тангена? На Миагере нет такой крепости, о чем тогда речь? Средний княжич запомнил каждое слово, отпечатал в своем сознании, выжег, как клеймо. Он всегда знал, что с этой ведьмой было что-то не так, уж слишком неожиданно она появилась.

Впрочем, Василь тут же оставил свои подозрения, когда в церемониальную залу вошли еще трое. Купран, тот самый воевода, которого Сильванна отправила на неожиданное задание, осторожно придерживал за локоть молодую девушку, которая в свою очередь вела за руку маленького ребенка. Мальчика, которому было, кажется, не больше трех лет.

— Папа? — малыш заулыбался, увидев Асена. — Ты проснулся?

У Волчьей Княжны нет сердца, поэтому, когда я узрела любовницу своего жениха, которая, к тому же, родила ему сына, я не дрогнула, не изменилась в лице. Молча прошла мимо Асена, а мое черное сердце ликовало от торжества унижения. При всем княжеском дворе я опозорила своего бывшего возлюбленного, уличив его в неверности. Мое лицо не выражало же ничего.

Я подошла к молодой девушке, моложе меня, и посмотрела на нее, сжавшуюся, напуганную.

— Моя княжна, — пролепетала она, прижав к себе сына. Я не дала ей договорить.

— Отныне эта женщина и этот ребенок под личной опекой княжеской семьи, — громко произнесла я, обращаясь ко всем собравшимся. — Они получат комнату в западном крыле и возможность пользоваться любой милостью старшей княжны Красногорья и принцессы Эголлы.