Я взяла из рук Купрана тот самый перстень, дарованный мне Асеном. Я отдала эту безделицу воеводе, чтобы по остаткам магии моего бывшего жениха он нашел того, в ком жила схожая — в его же сыне. Я отдала дорогой перстень ничего не понимающей девушке.

— Он твой, — бесстрастно объявила я, а потом с ленцой обернулась к Асену. — Ваша свадьба через месяц. Посмеешь увильнуть, будешь казнен. Теперь ты отец и муж. Соответствуй.

С этими словами я вышла прочь из залы, оставив за собой гул голосов. В моей же голове было пусто и шумно, словно оттуда разом вынули все мысли. Только тишина и… горечь. Я шла по пустому коридору, не думая ни о чем. Просто шла. И шла. И шла. Пока не захлопнула двери в свои покои.

Я сползла вниз по стене, спрятала лицо в коленях и… не заплакала. Просто сидела, слушая шепот ветра по ту сторону окна. У Волчьей Княжны ведь нет сердца, но почему так рвет изнутри? Так больно лишь от мысли, что все эти годы были ложью? Я задыхалась, но слез по-прежнему не было. Я ведь тоже предала его, изменила, разве это не одно и то же? Разве… это не честно?..

Но все эти годы вместе с Асеном я верила, что это было по-настоящему, а это оказалось просто игрой.

У него сын, и мальчик так похож на того, кого я любила.

Бредбредбред.

Чужое присутствие я распознала не сразу. Кто-то затаился прямо под дверью, молчаливый свидетель моего краха.

— Уходите, принц, — прохрипела я, обняв колени руками. Варасса, я слышала, даже не пошевелился.

— Я буду здесь, — последовал твердый, лишенный эмоций ответ.

Я криво ухмыльнулась, не ответив. Пусть делает, что хочет, мне до этого больше нет ниакого дела. Возомнил себя праведником. Коли бы мочал, может бы я не чувствовала себя так пашиво, оставаясь в неведении. Так бы и лелеяла свою любовь к Асену, не омраченную такой гнусностью, как предательство, так бы и жила в вечной лжи, снедая себя чувством вины…

Громыхнула оконная рама, рухнуло две горсти снега. На пол шлепнулись четыре волчьи лапы. Я окинула Клео равнодушным взглядом.

— Где ты была? — едким шепотом спросила я, глядя на подругу так, словно это она виновата во всем, что приключилось утром.

Волчица прижала к голове уши, мигом уловив мое скверное настроение. Я сделала жест рукой, предупреждая, что за дверью нежеланный свидетель. Клео понимающе склонила морду и сделала в мою сторону два неловких шага. Я ощетинилась.

— У него сын, — прошептала я, отойдя от двери. — Года три, не меньше. Такой хорошенький мальчишка.

Я успела заметить, как подруга вздрогнула и поморщила нос, словно услышала нечто… неожиданное. Неожиданное и давно ей известное. Но зазря я обвинять ее не стала, не сейчас, когда у самой вместо души сплошной ливневый шторм. Ссориться с Клео в мои жизненные планы не входило.

— Я отдала матери его ребенка кольцо, — шепотом поделилась я, обняв себя руками. — Пусть играют свадьбу через месяц. Правда, какая женщина заслуживает лжеца, вроде него?..

Клео ткнулась носом в мою руку, и я обняла ее, тихо всхлипнув. Вся моя показная холодность сошла единой лавиной, оставив только обнаженное сердце и непосильную обиду. Как же сильно я ошибалась. Интересно, он хотя бы любил меня? Хоть немного?..

Я шумно втянула носом воздух и затихла. Тишину нарушал только ветер за окном, наше с Клео дыхание и… присутствие Вара по ту сторону двери. Я оттолкнула его, я назвала его лжецом, когда он все мне рассказал. И не поверила. А он стоял и смотрел на меня, такой потерянный и несчастный, желая мне лишь добра и правды. Перед глазами до сих пор был его взгляд, когда я толкнула его в грудь и велела убираться. Я только и делаю, что раню его.

— Асена зачаровала Химера.

Мои слова застыли в воздухе, и я сама до сих пор не могла поверить в это.

— Варасса видел это.

Мы с Клео одновременно вздрогнули. Наверное, в голове подруги вертелась та же мысль, что и в моей. В этом мире нет никого, кому можно было бы доверять во всем. Я не испытывала ненависти к Химере за ее ложь и жестокость. Глупо винить могучую воительницу в том, что она обезвредила своего врага, а ведь Асен в битве за Змеиный Хребет был ее врагом. Кто знает, быть может Химера специально прокляла его, чтобы после иметь надо мной влияние… в таком случае, я бы зауважала ее сильнее. Вот только ни на какие чувства, кроме пустоты, у меня сил не было.

Какой-то крайней мыслью я подумала о том, что с самого утра у меня тянет внизу живота, и сейчас эта боль лишь скрутилась сильнее, став пульсирующим узлом. Надо бы найти тряпье, чтобы сдерживать кровь… попросить у Лельки отвара из ромашки… лечь под пуховое одеяло… и больше никогда не вставать.

Абсурдное желание вызвало на моем лице кривую улыбку. Волчья Княжна не впадает в отчаяние из-за мужчин, особенно из-за таких пустых, каким оказался Асен.

«Я буду любить тебя всегда, Ягодка».

Не будешь. И не любил никогда.

Я отрешенно посмотрела в сторону двери, за которой до сих пор теплилась магия Варассы, беспокойная, теплая, такая родная. Все мужчины одинаковые, и этот, дай ему волю, тоже предаст.

— Поди прочь! — озлобленно крикнула я. Клео осуждающе прищурилась, но я уже поднялась на ноги, желая выместить свою злость на единственном, кто этого не заслужил. — Убирайся!

Я резко распахнула двери. От резких движений моя ноющая боль стала сильнее и горячее. Варасса не отпрянул, когда я вылетела на него разгневанной фурией. Клео незаметно выскользнула прочь, видимо, не желая становиться свидетельницей моего безумия.

— Чего тебе надо? Поди со своей жалостью! Подавись ей, ясно! Мне ничего от тебя боле не надо! — я кричала, боги, как омерзительно я кричала, трясясь от неконтролируемого гнева, который вдруг поднялся внутри меня волной.

— Я буду здесь, — тихо повторил Варасса, глядя на меня исподлобья, как пристыженный щенок. Однако голос его был тверд. И это взбесило меня лишь сильнее.

— Нет, не будешь. Ты сейчас же пойдешь прочь, потому что я ни видеть, ни чувствовать тебя не хочу, — прошипела я, грубо ткнув пальцем в его грудь. — И ты подчинишься мне, слышишь?

— Нет, — Вар лаконично качнул головой, смерив меня каким-то особенным взглядом. А потом глубоко втянул носом воздух.

Я отшатнулась, когда на его лице отразилось понимание. Он учуял, учуял мою кровь. Боль обняла меня коротким спазмом, словно в издевательском напоминании. В моих глазах застыла паника, и все тело окаменело. Мужчина не должен видеть меня такой, никогда.

— Прочь, — прошипела я, вцепившись в дверной косяк.

Вар посмотрел на меня с такой мукой, что я невольно вздрогнула.

— Ее Высочество может воспользоваться лекарским даром этого мужчины, — шепотом сообщил он, говоря о себе в третьем лице.

Что-то внутри меня дрогнуло от этой несчастной покорности в его глазах. Он должен кричать, должен спорить, должен выяснять, почему я так отвратительно веду себя по отношению к нему. Но Вар, конечно, никогда не позволит себе подобного. И это разозлило меня еще сильнее.

— Мне не нужна помощь того, кто принес в мою жизнь дурные вести, — прошипела я, отступив на шаг.

— Ее Высочество может отрезать ему язык, — совершенно серьезно предложил Варасса. — Только не прогоняйте этого раба прочь.

Я едва не поперхнулась воздухом, глядя на него совершенно потрясенно. Этот глупый мальчишка решил, словно я отказываюсь и от него, и от всего, что между нами успело произойти за это время. Он стоял передо мной, опустошенный и почти принявший свою участь изгоя, и я слышала, как громко и тревожно билось его большое сердце. Он так сильно боялся стать брошенным.

Я тихо выдохнула и уже собралсь опровергнуть весь свой неоправданный гнев, когда низ моего живота словнно прострелило. Боль была резкой и неприятной. Я согнулась пополам, шепотом прокляв всю женскую участь на поколения вперед. Впрочем, боль исчезла так же неожиданно, как и появилась. Открыв глаза, я увидела широкую ладонь Вара, прижатую к низу моего живота. Принц сосредоточенно читал лекарские заклинания, полностью сосредоточившись на том, чтобы убрать всю мою боль подчистую.