— Что ты делаешь? — спросила тихо. — Я не разрешала тебе себя касаться.

— Знаю, Ваше Высочество. Простите этому рабу его дерзость, — сдавленно ответил Вар, не отнимая руки. — Этот раб сейчас же уйдет, когда закончит с лечением.

— Хватит так себя называть! — не выдержала я, схватив его за руку чуть выше локтя. — Ты не раб, ты мой мужчина, понятно тебе? Глупый наивный мужчина, — я сильнее сжала пальцы на его коже, облегченно выдохнув, когда боль ушла полностью. — Никогда больше не смей себя так называть, иначе мне кажется, что и не было этих месяцев, когда мы…

— После ваших слов, принцесса, мне это не кажется, а так и есть, — неожиданно сухо заметил Варасса, убирая свою руку. — Я рассказал вам все, что знал, желая вам только правды, — прошептал он, и в его голосе промелькнули обиженные, почти детские нотки.

Мне стало невыносимо стыдно и противно от самой себя.

— Я знаю, — прошептала я. — Я знаю, прости. Это несправедливо с моей стороны, — это я сказала уже сквозь зубы, не понимая, с какой стати должна просить прощения за свою боль. — Доволен? — а это было выплюнуто почти с ненавистью.

Варасса отшатнулся, взглянув на меня беспомощно, и прижал ладони, которыми минуту назад избавил меня от боли, к груди, словно пытаясь от меня спрятаться. В его глазах что-то погасло, но мне до этого уже не было никакого дела. Я окончательно утонула в жалости к самой себе.

— Прочь, — прошептал я, и на сей раз Варасса послушно отступил, но не ушел, остался у двери.

Чувствуя себя победительницей, я вернулась в комнату и заперлась изнутри. Отомстила, ответила болью на боль. Так и должно быть, я не хочу страдать в одиночестве. Мое лицо исказила уродливая улыбка, и я опустилась на колени, спрятав лицо в ладонях.

Гори в преисподней, Асен.

Финист хотел убить блудника сразу, как понял, что произошло. Но не успел, потому что осоловевого Асена тут же забрали лекари под вой купчихи Ганны и причитания Урога. Экое счастье в семье — вернулся из мертвецов главный позор семьи. Финист окинул растерянную девицу, которая жала к груди мальчонку, внимательным взглядом. Он слышал, что сказала Сильванна, и планировал следовать наказу сестры. Уж коли княжна пожелала защитить молодую мать, то так тому и быть, Финист тоже встанет на ее защиту. И покарает всякого, кто тому воспрепятствует.

Старший княжич поймал на себе взгляд Гурьяна. Воевода выглядел не менее потрясенным, чем они все., значит, о блуде брата не знал. Занятно. Финист оскалился и ухмыльнулся. Теперь вся поганая семейка прослывет изменниками, знали они или нет — все одно.

— Злорадствуешь? — мрачно уточнил Лукиян, видимо, заметив мрачную ухмылку на лице брата.

— Злорадствую, — княжич не стал юлить. — Я всегда знал, что Асен — ублюдок, каких поискать.

— Ну, конечно, знал он, — к беседе присоединился и Василь, на чьем лице читалась озадаченность. — Слыхали слова ведьмы? — он спросил об этом так, словно язык уже давно чесался.

Финист равнодушно пожал плечами, а вот Лука вздрогнул.

— Что-то о крепости Тангена и… ангельском легионе? Что такое ангель? — продолжил вопрошать Василь, словно братья были осведомлены.

— Искра отшельница, — осторожно напомнил Лука. — Может, это были заклинания?

— Нет! — горячо возразил Василь. — Это было что-то… заморское. Я точно знаю.

— Ну, раз знаешь, не доставай глупостями, — огрызнулся Финист. — Тут дела поважнее Искрова безумия есть.

Василь насупился, но перечить не стал, видно, согласился, что ведьмины россказни подождут более спокойных времен. Как по команде все три брата посмотрели в сторону девушки, которую привел Купран.

— Сильва сказала определить ее в гостевые покои, — заметил Лукиян.

— Под этот прок есть чернавки, — проворчал Василь, но взгляд его был мягким. — Асен — бес проклятущий. Охомутал девку и бросил. При этом тянул червонцы с Сильванны. Такому и смерть — милость. Позор.

— Точно, — всегда благодушный Лука согласно кивнул. — Отец должен судить его.

— Посудит, — Финист важно кивнул, а потом подозвал к себе чернавку. Кажись, та была личная подручная сестры. — Проводи деву в западное крыло, дай комнату, да самую лучшую, — строго наказал княжич и, дождавшись быстрого кивка, отпустил прислугу выполнять дело.

Мать с сыном отвели вглубь княжеского терема, а гам кругом так и не думал утихать. Финист внимательно слушал шепот пришедших на похороны господ и с каждой секундой закипал от гнева. Раздутые мужланы с пузатыми сумами вздумали говорить о том, что волчья княжна настолько холодна была, что не сумела удержать жениха. Все три княжича вскинулись, как гончие, и бросились разгонять толпу, да с таким рвением, что со стороны напоминало драку. Через пару минут зала опустела, остались только чернавки, да эголльская делегация.

Гоблинский генерал и глимма-советница все это время стояли у дальней стены, изредка обмениваясь шепотками и многозначными взглядами. Видно, уже обсуждали наказание за унижение королевской наследницы. Финист во многом не поддерживал политику королевы Каланты, но ему нравилось, что в Эголле считались с женщинами и всячески защищали их. Когда Финист станет князем, он тоже позаботиться о том, чтобы женщинам жилось в Красногорье блаже.

— Кажется, кто-то собирается слинять. Финист, ты не хочешь отблагодарить свою ведьму? — насмешливо спросил Василь, и старшему княжичу пришлось поднять взгляд.

Искра шла в сторону выхода, кутаясь в свою шубку и вертя головой. После их последнего разговора Финист чувствовал себя неважно. Незнакомое имя так и засело в его мыслях. Кто такая Ансара? И почему ему кажется, что он знает ее? Или знал… или должен был узнать. Искра, конечно, не расскажет, если сама не захочет, а судя по всему, особым желанием делиться сутью своих слов она не горела.

Финст хмуро проследил за тем, как ведьма исчезла за тяжелой дубовой дверью и ушла прямо в метель. Он знал, что Искра появилась сегодня не просто так, и его просьба была здесь совершенно ни при чем. Быть может, ведьма и сама хотела разоблачить блудника, кто знает. Как выяснилось, Княжич не настолько хорошо знал ведьму, чтобы утверждать о ее замыслах. Плутовка даже не была в него влюблена, а ведь Финист почти был в этом уверен. Видно, он был слишком самовлюблен.

— Думал, Сильванна отдаст приказ казнить неверного, — Василь продолжил глумиться, и оба его брата обеченно выдохнули. — Даю монету, что вся купеческая семейка об этом знала.

— Я хочу, чтобы у тебя отсох язык, — поделился Финист, но все же посмотрел на Гурьяна, который продолжал растерянно стоять посреди залы. — А если не знали?

— Значит Асен лучший лжец во всем Красногорье, — убежденно заявил Василь, хищно рыская по сторонам. — И все же, кто такие ангели?

— Догони Искру и спроси, — огрызнулся подуставший от братской суеты Лука. — Она, наверняка, мечтает о разговоре с тобой.

— Ну, конечно, — Василь обиженно буркнул и отвернулся.

На несколько прекрасных минут наступила тишина. Финист еще раз огляделся, медленно выдохнув. Наверное, ему стоило заглянуть к сестре, но какое-то странное близнеческое чутье подсказывало, что сейчас этого лучше не делать. Тем более, что за ней послушным щенком припустился принц Эголлы, и Сильва скорее всего отыгралась уже на нем. Княжич не сумел скрыть ехидную улыбочку. Никто из этих неотесанных мужланов не достоин его милой сестрицы.

— Смотрите-ка кто прискакал на встречу с Сильванной, — Василь хранил молчание недолго и уже вовсю скалился принцу эльфов. — Никак рад, что один соперник сгинул, а, доходяга?

Эвер широко улыбнулся братьям-княжичам и двинулся в их сторону. Финист сразу приободрился при виде лучшего друга.

— И вам долго жить, дикари, — Эвер беззлобно рассмеялся, позволив увлечь себя в медвежьи объятия.

О влюбленности принца Лунариса в княжну Сильванну в Красногорье знала каждая чернавка. Эвер традиционно два раза в год приезжал свататься, получая отказ даже не от самой Сильвы, а от князя Алекая, и теперь Финист понял почему — отец давно готовил ее на роль наследной принцессы Эголлы. И прекрасно скрывал о своей осведомленности. Пожалуй, Эвер единственный из всех женихов сестры, который вызывал симпатию.