Где-то послышались шаги стражниц, где-то хлопнула дверь, где-то раздался звонкий смех слуг или придворных. Мы с Варассой стояли друг напротив друга, не шевелясь и, кажется, не дыша. Он смотрел с ожиданием и тревогой, я — с недоверием. Все жестокие легенды о Маут Гуламе разом всплыли в голове. Верили, что он его жертв не остается тел, так может, дело было в том, что и жертв-то никаких не было?

— Ты так долго лгал королеве Каланте, — одними губами проговорила я, боясь даже представить, что будет, если Ее Величество об этом узнает. — Это очень рискованно.

Варасса удивленно вскинул брови.

— Подобная ложь в Эголле карается смертью, — глухо проговорил он. Я задумчиво кивнула.

— После свадьбы перестанешь быть Маут Гуламом. Никаких больше битв. Я позабочусь об этом, — мой голос звенел сталью и холодом, и я была уверена в своих словах. А еще на моих губах застыло восхищение. Варасса был рабом, сражающимся не против южан, но за свою свободу. Я окинула принца внимательным взглядом, чувствуя, как сердце затрепетало в груди от мысли, что я возжелала мужчину, не лишенного чести и принципов.

— Княжна, — принц опустился на колени, и я протестующе мотнула головой. — Я не смею просить об этом. Даже думать. Я не хочу вызывать у вас жалость и пользоваться вашим расположением.

— Это мое решение, — отозвалась я, с выдохом отметив, что даже на коленях Варасса выглядел внушительно. — Война — самое гнусное, что могло только случиться с Миагерой, и я не буду потакать ее продолжению.

— Только самые мудрые королевы Эголлы стремились к миру, — прошептал Варасса, глядя в мои глаза восхищенно и преданно.

— Пусть так, — я качнула головой и, не сдержавшись, обхватила его лицо руками. Осторожно, ласково, чтобы не потревожить свежие раны. — Вам нужно к лекарке, — я снова перешла на официальный тон. Варасса прикрыл глаза, прижавшись щекой к моей ладони. — Почему вы пришли сюда?

— Ваша служанка сказала, что вас можно найти здесь, — принц говорил сипло, едва размыкая губы, словно засыпал на ходу.

— И зачем вам я? — мое сердце задрожало.

— Я не знаю, — признался Варасса, накрыв мою ладонь своей и посмотрев прямо в глаза. — Я захотел вас увидеть. Притворился бы, что пришел тренироваться или что-то еще…

— Какая глупость, — я улыбнулась, и юноша повторил мою улыбку, снова прикрыв глаза. Я чувствовала его бесконечную усталость, она сухой магией застыла в воздухе. — Вам нужно отдыхать, — заметила я, попытавшись отстраниться. Варасса крепче сжал мою ладонь, не желая отпускать. — Вечером я буду ждать вас, — напомнила я, и принц отчего-то вздрогнул, словно от страха.

— Всенепременно, — вздохнул он, сведя брови к переносице. Я озадаченно округлила глаза. Обычно мужчины тянутся к близости, а не страшатся ее.

— Вы еще можете отказаться.

— Не беспокойтесь.

Я посмурнела, чувствуя пальцами тепло его кожи. Мне казалось, он тоже получил удовольствие от наших поцелуев, так почему сейчас вел себя так, словно больше не желал этого? Неужели взыграла высокородная гордость? Я скривилась. Варасса задумчиво поглаживал костяшки моих пальцев, словно собирался с мыслями.

— Вам есть, что сказать мне? — уточнила я, вглядевшись в его лицо.

— Во время вечерней встречи, если позволите, — отозвался принц, подавив судорожный вздох. Я благосклонно кивнула.

— Как будет угодно. А теперь я откланяюсь, — сухо заявила я и, вопреки своим же словам, скользнула ладонью к его затылку, зарывшись пальцами в густых волосах.

Варасса шумно выдохнул, смотря мне в глаза с нетерпением и жаждой. Меня не обманешь. Я чувствовала, как воспламенился воздух вокруг нас от нашего общего желания. Принц не передумал, дело было в другом, и у меня будет впереди вся ночь, чтобы выяснить в чем.

Мои губы прильнули к нему в быстром теплом поцелуе всего на мгновение, но и его хватило, чтобы из искры возгорелся пламень. Варасса хрипло застонал, подавшись мне навстречу, но я тут же отстранилась, оставив между нами только горячий воздух.

— До вечера, принц Варасса, — распалено прошептала я и стремительно пошла прочь. Губы, как и сердце, горели.

А этой ночью сгорю я вся целиком.

Прежде чем проведать Василя в лазарете, я предприняла с десяток попыток не делать этого. Я страшилась увидеть брата, снова услышать его мольбы вернуться. Видят боги, я была в нескольких шагах от того, чтобы поддаться на уговоры, и даже приближающаяся ночь не уговорит меня остаться в Эголле. Я усмехнулась, а мои шаги отбивали мерную дробь о мраморный пол замка. Конечно, все это преувеличения, а моя миссия была важнее прочего, но и братьев я любила всем своим сердцем. И на этот раз намеревалась проститься с ними как следует.

Клюква семенила рядом, иногда косясь на меня хитрым глазом. Мы уже успели обсудить планы на этот вечер, и волчица милостиво согласилась прогуляться до завтрашнего полудня по Альпутте. Подруга не упустила шанса подначить меня по этому поводу, но даже несмотря на эту ее вредную черту, я любила ее всем сердцем и была благодарна за поддержку. Думать о том, что завтра Гурьян обязательно все поймет, не хотелось. Нужно немедля выпроводить братьев из Эголлы, потому что отчитываться еще и перед ними — врагу не пожелаешь.

Я добровольно шагнула в самое пекло, и в этом была только моя вина, а значит нести ответственность за последствия мне одной.

— Княжна Сильванна, — уже знакомая мне лекарка глубоко поклонилась, скользнув по мне безразличным взглядом. — С вашим братом все хорошо. От раны не останется из следа, — пообещала она, многозначительно хмыкнув. — Тренировочные залы не для мужчин, — напомнила глимма, покачав головой. — Кто знает, чем могло обернуться неосторожное обращение с нашим оружием.

Хитрый братец не рассказал, что это дело рук Варассы. Из гордости или из желания не доставлять мне проблем? Мне хотелось верить в последнее. Кивнув лекарке в знак благодарности, я перешагнула порог лазарета. Внутри пахло травяными маслами и спиртом. Почти так же пахло в покоях принца Варассы. Я на мгновение застыла, ластясь в разнообразии ароматов. Целительская магия окутала меня с ног до головы, искрясь зелеными всполохами.

— Сильва.

Я дернула плечом, обратив взгляд на сидящего ко мне спиной Василя. Он поправлял рукав окровавленной рубахи и, видимо, уже собирался уходить. Я медленно выдохнула и сделала шаг вперед. Клюква осталась у порога, не желая мешать, но я ощущала ее незримую поддержку.

— Василь, — я выдохнула, остановившись у его плеча. Брат не поднял взгляда, стыдясь.

— Я хотел защитить тебя, — неожиданно просипел он, и весь мой запал разом исчез. Я медленно выдохнула, оглянувшись на Клюкву. Та только махнула хвостом. — Финист был уверен, что отец продал тебя.

— Я уехала по собственной воле, — я поджала губы и осторожно села рядом. Василь вздрогнул. — Есть дороги, которые ведут прочь из дома. И моя дорога такова. Я бы хотела извиниться за то, что не сказала вам, но не стану.

— Я бы понял тебя, Сильва, — в сердцах воскликнул брат, схватив меня за руку. Его бесцеремонная манера всегда раздражала меня, но сейчас я только покачала головой.

— Поэтому ты решил помериться силами с моим женихом? Из понимания? Это было глупо и безрассудно. Лум гоблину не соперник.

— Сомневалась во мне? — Василь кривовато усмехнулся. Я фыркнула. — Он так хотел тебя защитить, — брат неожиданно перешел на шепот, скривившись в ревнивой гримасе. — С таким отчаянием и страстью. Ты касалась его. Сейчас, — Василь окинул меня ленивым взглядом и спрятал лицо в ладонях. — Прости, что я так поздно это понял.

— Понял что? — я насупилась, приготовившись опровергать очевидные вещи.

— Что ты взяла его в оборот, — брат хмыкнул, а взбешенно покраснела.

— Почему всякому надобно обсуждать мои решения и действия, — рыкнула я, отстранившись от него. — Я уже наслушалась претензий от Гурьяна. Избавь меня от своих. Мне двадцать пять лет, Василь. Я в состоянии сама выбирать, что и с кем мне делать.