Не вовремя всплыл в голове вчерашний разговор с Нингаль, и я медленно вздохнула, исподтишка посмотрев на Варассу. Он растирал какие-то травы, а я думала о том, сколько жизней он забрал этими же руками, которыми собирался меня касаться. Маут Гулам. Я прекрасно понимала, что Гурьян тоже убивал. Как и Нингаль или мой отец. Но факт того, что принц воевал по приказу королевы, убивая для нее, приводило меня в ужас. Говорят, после него даже тел не остается — он рвет их в клочья.

— Позволите? — принц уставился на меня, а я шумно выдохнула.

— Конечно.

Он коснулся моей щеки, убирая волосы, а у меня искры из глаз посыпались. Горячая кожа, грубые мозолистые пальцы, на кончиках которых бурлил огонь. Моя реакция меня испугала. Клюква взволнованно заскулила. Я знала, что доводить до такого нельзя, знала, что нужно было требовать другого лекаря. Эти руки… эти сильные, прекрасные руки. Мой взгляд упал на его напрягшиеся мышцы, и я прикусила изнутри щеку, вынуждая себя отвернуться. А каково будет ощутить его ладони на своем теле?..

— Ты же дождешься меня, Ягодка? Я вернусь к тебе, честно-честно! Только дождись меня, слышишь? Никого не слушай…

Я раскрыла глаза и тихо ахнула, дернувшись в сторону. Варасса чуть не выронил склянку с мазью, резко от меня отстранившись.

— Больно? Прошу прощения, княжна. Я буду осторожен, — юноша оставил банку в стороне и коснулся моего лица пальцами. И это было его ошибкой, потому что я тихо выдохнула, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

Не бывало такого никогда. Ни один мужчина не заставлял меня сгорать одним только своим присутствием. Ворожба ли, проклятие какое, я не ведала. Но мне хотелось коснуться его кожи и проверить, так ли она пылает, как мое сердце. Все дело в красоте. Принц Варасса был чудовищно красив и этим подкупал. Я насмотрелась на всех этих северных мужей, как на подбор бородатых и румяных, вот и повелась на иноземца, дело только в этом.

— Уберите руки, — прошипела я, дернув головой. Пора было это заканчивать, пока я не решила, что вынужденный брак не такая уж плохая идея.

— Но я еще не закончил, — Варасса нахмурился.

— Княжна ясно выразилась, — подал голос Гурьян, угрожающе коснувшись меча.

— Как будет угодно, — сквозь зубы процедил принц, резко от меня отстранившись. На месте, где касались его руки, осталась зияющая холодная пустота. — Пригласить другого лекаря? — едко уточнил Варасса, а я благосклонно кивнула.

— Будьте добры.

Он обиженно вспыхнул и торопливо покинул комнату.

Вернее, покинул бы, если бы не столкнулся на пороге с королевой Калантой. Нингаль упала на колено, а Гурьян молча вышел в коридор. Принц, все еще раздраженный, посмотрел на мать исподлобья, немного подумал и тоже согнулся в поклоне. Каланта прошла мимо, даже не взглянув на сына, и остановилась возле меня. Ее губы в гневе скривились, когда она увидела кровь, смешанную с мазью.

— Кто? — прорычала она, глядя только на меня.

— Городские на празднике. Бросили камнем, — коротко отчиталась Нингаль, но в ее голосе не было и капли страха.

— Найти и казнить, — коротко распорядилась королева, заставив меня вздрогнуть.

— Поверхностное устранение проблемы не решит ее полностью, — твердо проговорила я, посмотрев Каланте в глаза. Она озадаченно наклонила голову.

— И что ты предлагаешь?

— Выяснить причину такого отношения. Народ тоже имеет право на собственное мнение, — я пожала плечами, заранее зная, что она меня послушает.

— Хорошо. Пусть Пятый легион этим займется, — Ее Величество махнула рукой, и Нингаль откланялась. — Милосердие очень плохое качество для королевы, — заметила она, смерив меня внимательным взглядом.

— Как и расточительство, — я позволила себе улыбку, и Каланта ответила тем же. Что-то в ее глазах изменилось, словно она была довольна каким-то своим решением.

Принц Варасса неловко топтался у порога. Я с удивлением поймала его взгляд, полный какого-то странного восхищения. И мне до боли захотелось, чтобы он смотрел на меня так всегда. Королева Каланта тоже вспомнила о сыне, и ее губы скривились в ухмылке.

— Ты еще здесь? Пошел вон. Приведи лекаря, который справится с этой задачей лучше тебя, — холодно отчеканила она.

— Это я попросила позвать принца Варассу, — чей-то голос встал поперек слову королевы, и я не сразу догадалась, что то был мой собственный. — Я слышала, лучше нет никого во всей Эголле, — продолжила я, бесстрастно и прямо. Внутри же все сотрясалось от страха. Я влезла туда, куда не следовало влезать. — Дайте ему закончить, Ваше Величество.

— Что ж. — Каланта сощурилась. — Как ты пожелаешь.

Она осталась недовольна мною, это и глухому ясно. Я зябко поежилась, очень надеясь, что это самоволие мне никак не аукнется. Я еще даже не наследница, и лезть на рожон — явно не самая хорошая идея. Но ее тон, с которым Каланта обратилась к принцу… Даже мой отец такого себе никогда не позволял. Королева словно бы искрилась ненавистью, черной, как сама ночь.

— Зачем? — тихо спросил Варасса, когда Ее Величество вышла из комнаты, и ее шаги затихли вдали. Я пожала плечами.

— Не хочу ждать другого лекаря, — ответила я, отвернувшись. За окном завывала метель.

Осень баловала последними дарами: лютым морозом и пробитым виском. Поистине самая щедрая из времен года.

Сказать, что Варасса был озадачен, не сказать ничего. Никто из придворных или даже советниц не мог себе позволить такого тона. Если королева Каланта что-то решила, никто не имеет права вставлять ей слово поперек. Сильванна сделала это два раза подряд и вышла победительницей. Принц впервые видел, чтобы его мать отступила, чтобы приняла чужую точку зрения, как свою. Он смотрел на княжну, и сердце его гулко стучало.

За ее обманчивой холодной красотой скрывался жаркий пламень. Варасса невольно засмотрелся на бледную кожу, тугие светлые косы, пухлые губы. Она же лума, хрупкая и изящная, куда уж ей до гоблинского трона! Принц отвел взгляд, занявшись ее раной. Княжна затеяла опасную игру, если решила, что ей по силам одолеть королеву Эголлы в этом бою. Каланта не проигрывает даже родным.

— Я слышал, лумы способны самоисцеляться, — Варасса закончил с мазью и коснулся тонкой кожи пальцами, начав шептать заклинание. Из кончиков пальцев потекла невидимая магия, заставив Сильванну поежится.

— На это уходит много сил. Я не хочу беспробудно проспать следующие три дня. К тому же, я не магичка. Думала, тебя предупредили, что невеста прибудет без выдающихся способностей.

— Меня вообще ни о чем не предупреждали, — огрызнулся принц, наблюдая за тем, как края раны начали медленно срастаться. Княжна удивленно хмыкнула.

— Как и меня, — она задумчиво прикусила губу, и от этого жеста у Варассы почему-то екнуло сердце. — Свадьба неизбежна, — с сожалением протянула Сильванна. — Но я повторюсь, что до этого момента хотела бы свести наше общение к нулю.

— И при этом вы сами настояли на том, чтобы я остался, — Варасса усмехнулся. Княжна же озлобленно скривилась, резко обернувшись к нему, и принц отшатнулся.

— Дерзишь? — взбрыкнулась она, вдруг приблизившись к его лицу. — Я не изнеженная лумма, привыкшая во всем слушаться мужчин, если ты на это надеешься. Я не позволю с собой обращаться с пренебрежением. Поэтому вспомни, кто я есть, и прояви ко мне должное уважение, принц Варас-с-са, — она шипела, подобно змее, заставив сердце юноши колотиться на уровне горла. Женщина. Княжна Сильванна была женщиной, пред которой нужно склониться.

Варасса упал на колени. Его измазанные в лекарствах руки начали дрожать. Боль. Вот что сейчас должно произойти. Бесконечная жгучая боль, которая жила у него под кожей последние тринадцать лет. Мать наказывала его после каждого неосторожного слова, приказывая хлестать сына ивовыми прутьями до разорванной кожи на спине. Княжна тоже прикажет. После Каланты придет другая королева, и Варасса навечно останется у чужих ног сломанной игрушкой.