Варассе бесконечное множество раз приходилось общаться с женщинами. Он хорошо знал, как следует говорить со знатью, где молчать, а где проявить уважение. Во дворце Эголлы жили главы знатных Домов и их наследницы, которые желали стать королевами не меньше, чем Варасса обрести свободу. И сейчас он смотрел на Сильванну, на княжну одного из самых сильных и богатых государств Миагеры, и не видел в ее глазах привычное для избалованных леди высокомерие, лишь бесконечную тоску. У нее определенно были свои планы, но власть не входила в их число. Так что же вы скрываете, госпожа Северных Берегов?

Варасса тряхнул головой, протянув княжне чай. И когда их пальцы случайно соприкоснулись, до боли в деснах сцепил зубы. Ни разу в своей жизни принц не позволял себе таких взглядов, каким сейчас смотрел на Сильванну, девушку, чьим мужем ему велит быть судьба. Варасса сложил свои руки на коленях и сжал ткань халата, с ужасом чувствуя, как жар потоками лавы разливался по его телу. Так не должно быть. Богини покарают его за похоть, обращенную к женщине. Покарают, а перед этим мать лично отрубит ему голову и то, что между ног.

— Мой статус королевы дарует вам расположение знати. И вернет ваши помещения. Больше никто не заикнется о том, что вы нежеланный наследник, — холодный тон княжны совсем не вязался с ее словами. Варассе понадобилось пара секунд, чтобы понять смысл сказанных слов. Он шумно выдохнул, окинув Сильванну быстрым взглядом. Не смеется ли?

— Это очень громкие слова, — юноша сипло выдохнул, очень надеясь, что в полумраке комнаты не видно его алеющих щек. — Если начнете высказывать свое расположение к… неугодному лицу, это отразится на вашей репутации, княжна.

Быть невестой принца одно дело, но проявлять свое расположение к нелюбимому королевскому сыну — совсем другое. Варасса не станет кривить душой и говорить, что он не хотел бы защиты Сильванны. Хотел бы. Да коли княжна вздумает быть к нему лояльной, жизнь принца во дворце переменится в самую лучшую из сторон. Только Сильванне впору слушаться правил и не злить Дома, иначе ничем хорошим это не закончится. Варасса и сам справится.

Княжна вспылила. Принц подавил улыбку, чувствуя, как кончики пальцев начало покалывать. Такая отчаянная и смелая, верная себе. Даже тогда, при своем же воеводе, отстояла честь Варассы на грани грубости. Восхитительная женщина. Принцу не хватило сдержанности умолчать о подслушанном разговоре, и Сильванна не поскупилась на полный ярости взгляд. Варасса плавился под этим взглядом, натягивая ткань халата, чтобы скрыть собственный позор. Богини милостивые, за двадцать восемь лет ни разу, и тут… Обречен.

Когда разговор зашел о помолвке, принц всерьез задумался о том, чтобы мягко выпроводить княжну из покоев и заняться собой. Варасса был необычайно благодарен королю Мэриалу за то, что вопреки протесту сына, тот рассказал ему о некоторых особенностях мужского тела.

— … Или возможность быть кем-то кроме отвергнутого всеми принца? — ее голос прозвучал чуть хрипло, и Варасса невольно вздрогнул, подняв на княжну пылающий взгляд. Этот голос, он пробирался под кожу и кусал нервы.

— Для кого? — принц сглотнул вязкую слюну, а сердце его громко бухало в груди.

— Для меня, — прошептала Сильванна и вдруг сорвалась со своего места, прильнув к нему едва ли не вплотную. Варасса глядел на нее и не верил в реальность происходящего. Скорее всего, это просто дикий бесстыдный сон.

Совсем рядом, пылающая, уверенная. К такой только в ноги пасть и остаться там навсегда. Да если княжна прикажет, Варасса прямо сейчас бросится на мыс Никса и принесет ей победу в ладонях. Только она не прикажет, принц точно знал, что Сильванна не из тех, кто жаждет крови. Наверное, это было одной из причин, почему Варасса хотел бы ей покориться. Только ей.

Она скользнула рукой по его груди, и весь остальной мир словно бы перестал существовать. Может то была ворожба какая, магия, но принц застыл, боясь даже выдохнуть. От этой незначительной близости закружилась голова, и Варасса из последних сил натянул ткань халата, пытаясь скрыть от княжны свое желание принадлежать ей.

Пусть опрокинет его на пол, пусть прижмется к нему, сорвет одежду, возьмет так, как ей будет угодно…

Сильванна отпрянула, да так резко, словно увидела перед собой монстра. Варасса подавил вздох разочарования, глядя на нее с беззвучной мольбою.

— Прошу простить, — княжна резко поднялась на ноги и бросилась к двери.

— Княжна, — принц подскочил следом, но подойти не решился. Сильванна выставила руку, приказывая не шевелиться, и только потом оглянулась на него

— Ничего не говорите. Забудьте. Просто не… — она не договорила, опустив глаза. Варасса залился стыдливым румянцем, но скрывать выпирающий из-под одежд член было уже поздно. Сильванна все увидела, и теперь наверняка считает принца нечестивым, озабоченным, грязным. — Завтра в это же время в дворцовом саду. — Неожиданно сказала она и скрылась за дверью, оставив Варассу наедине с собой и своими желаниями.

Пару мгновений принц просто смотрел на дверь, перекатывая на языке вкус данного ему обещания и надежды. Сильванна могла бы завтра в саду сказать ему о расторжении помолвки или обвинить в неподобающем поведении, пристыдить, но Варасса слепо тешил себя мыслями о предстоящей встрече, не двигаясь с места. Так и стоял, чувствуя пульсацию внизу живота.

Коснуться себя руками там было стыдно. Тянущее напряжение отзывалось болью, не думая ослабевать. Надеяться, что все пойдет самой собой, — глупо. Варасса прекрасно это понимал, беспомощно оглянувшись на спрятанную за ширмой комнатную купальню.

Холодные капли остудили разгоряченную кожу спины, когда он включил дождевую подачу воды. Халат и ночная сорочка остались лежать на полу, и принц даже не думал о том, что брызги попадут на одежду. Он расправил плечи и глубоко вздохнул. Ресницы его дрожали, руки были опущены вдоль тела. Не княжна она, колдунья. Варасса мотнул головой, прекрасно понимая, что вины Сильванны в этом нет, он сам дозволил этому случиться, сам пустил в голову эти мысли, пусть сам же с этим и разбирается.

Принц поднял руку, осторожно опустив ее на каменный член. И тут же отдернул ладонь, медленно выдыхая.

Мужчины Эголлы не смеют касаться себя, не смеют опускаться до похабных мыслей, не смеют предаваться животным желаниям. Варасса до боли закусил губу, почувствовав металлический вкус крови на языке, а перед глазами вспыхнул образ Сильванны, такой сильной, несгибаемой, яростной, как северный ветер. Принц мотнул головой, пытаясь прогнать эти видения.

На колени бы перед ней встать.

Член мелко дрожал, и Варасса до цветных пятен перед глазами зажмурил глаза, представив широкое бескрайнее поле Алианских земель на юго-востоке от Эголлы. Пару лет назад там шла ожесточенная битва с южанами, кровавая, страшная. Королева Каланта лично вела свою армию в бой, а Маут Гулам крушил вражеские отряды, не оставляя никого после себя. Тогда двадцатидвухлетний принц совершил свое первое убийство, пронзив противника мечом. И тогда же поклялся самому себе, что никогда боле не станет убивать.

— Мра-ак, — прошептал Варасса, медленно опустившись на сырой пол. Эрекция спала практически мгновенно, оставив после себя горький привкус неудовлетворенности. Если каждая встреча с Сильванной будет оканчиваться так, то принц Эголлы освободит титул раньше положенного.

Варасса хмыкнул, прижавшись обнаженной спиной к плиточной стене. Холодные капли все так же омывали его тело.

Полностью успокоиться мне удалось в нескольких шагах от своих покоев. У двери меня выжидал Гурьян, и я мысленно выругалась. Он был последним, кого я сейчас хотела видеть. Прежде всего, из-за стыда.

— Княжна, — воевода отвесил мне формальный поклон и прищурился. Я выдержала взгляд его серых глаз и расправила плечи.

— Караулишь меня? Спать бы шел, завтра еще день будет, — напомнила я, с раздражением понимая, что мой голос до сих пор был хриплым.