— К вашим услугам, — Рунн неловко улыбнулся, выглядя как человек, с которым очень давно никто не говорил на равных. Этот факт больно полоснул по сердцу.

— Вам известно, зачем я прибыла в Эголлу? — осторожно спросила я, не зная, докладывает ли ему Каланта о своих планах. Если нет, то мне придется выбрать другую тему для разговора. Но к моему облегчению Рунн снова улыбнулся.

— Как король-консорт я не имею никакой власти, но все же Дом Земли и Фрезии воспитывал меня как наследника. Я знаю, какую игру затеяла Каланта. Не переживайте, княжна, — в его голосе мне почудилась твердость, с какой обычно говорят монархи. — И о помолвке тоже, — добавил Рунн, видя мою нерешительность.

— Которая состоится совсем скоро, — я судорожно вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Ваш брак с королевой был политическим, верно?

— Да, — в лице гоблина не изменилось ничего, за исключения тьмы, блеснувшей в глазах. — Этот брак был вынужденным.

— Как и мой брак с принцем Варассой, — напряженно произнесла я, чувствуя, как начали дрожать руки. — Вам хотелось его избежать?

— Это честь, — Рунн нахмурился, снова поправив очки. — От которой просто так не откажешься. Что вы хотите знать, княжна? — чуть мягче спросил он, догадываясь о моих метаниях.

— Вы несчастны?

Он замер, глядя на меня пронизывающе и долго. Я не шевелилась, мысленно проклиная себя за несдержанность. Мне не хотелось выводить диалог на такую щекотливую тему, но все это, взвалившееся на меня вчера, пробило брешь в моем сознании. Я даже думала отказать от еще даже не начавшихся встреч с принцем Варассой, потому что ложная надежда в тысячу раз хуже предательства. Наверное, оно и к лучшему, что мне удалось увидеть короля Рунна, который как никто другой знал участь нелюбимого мужа. В его глазах я видела Варассу, каким он станет через пару лет.

— Я муж королевы Каланты, о котором она забыла сразу после свадьбы. Я первый король Эголлы, чья участь лишь немногим лучше участи отвергнутого принца, — Рунн горько усмехнулся. — Вы хотите знать, каким станет Варасса после свадьбы с вами? — король развел руки в стороны, демонстрируя всего себя, худого, в роскошных одеждах и погасшим взглядом. Я сглотнула. — Мы — недостойные. И терновая корона все, что нам остается.

Терновая корона была символом короля Эголлы. Королевы надевали венец из золотых ивовых ветвей, а их мужья — обод из серебряного терновника, как напоминание о страшном прошлом, когда мужчины Эголлы держали своих жен и дочерей в оковах. Тогда шеи женщин украшали терновые ошейники. Справедливая месть за причиненную тысячелетия назад боль.

— Король Мэриал не носил терновую корону, — тихо сказала я, помня, как читала об этом и слышала рассказы паломников. — Его короновали ивовым венцом, — вот почему Шульги неправильно меня понял, я перепутала титулы, позабыв, что Мэриал является полноправным правителем Эголлы.

— Да, — Рунн кивнул, погрузившись в какие-то свои воспоминания. — Впервые за всю историю Эголлы. Каланта поставила его на один ряд с женщинами и даровала ему абсолютную независимость. Это был рискованный шаг, но оправданный.

— Я сделаю так же, — неожиданно даже для самой себя решила я. Король Рунн удивленно приоткрыл рот.

— Маут Гулам и ивовый венец? — гоблин опасливо попятился. — Вам не позволят этого сделать, княжна. Принца Варассу никогда не признают равным. Король Мэриал был младшим принцем Лунариса, а Варасса…

— Раб королевы Каланты, — прорычала я, заставив Рунна вздрогнуть.

— Вы знаете.

— Лумы очень чувствительны к магическим меткам, — я осклабилась. В моих венах взрывались искры.

Эголлы была полна противоречий. Она примет любую женщину, будь она даже дварфой или оборотницей, как родную дочь, но собственных сыновей она замучает до смерти своим равнодушием. Когда королева Каланта только-только заговорила о том, чтобы я стала ее наследницей, в моей душе всколыхнулись сомнения. Я не была глиммой даже на четверть своего естества, так отчего меня должны признать королевой? Но за время, проведенное во дворце Альпутты, я убедилась, что всем плевать, что я лума, главное — женщина. Здесь не существовало понятия «не глимма», все в Эголле друг другу сестры. Ох, родись у королевы Каланты и короля Мэриала дочь, все было бы куда проще!

— И вы согласны взять в мужья раба? — Рунн разбил нависшую между нами тишину, и я лениво скользнула по нему взглядом.

— Да. Я согласна взять в мужья принца Варассу и защитить его даже от королевы Каланты. Я согласна стать наследницей Трона Ивы и быть Эголле поддержкой и опорой. Я согласна стать монархиней и женой во всех смыслах этих слов. Но я выросла в Красногорье, и меня научили, что свобода — самое ценное, что есть на свете. Я защищу это убеждение любой ценой.

— В Эголле порицают рабство, — осторожно сказал Рунн, явно испугавшись моего выпада. — То, что принц Варасса…

— Любой пример рабства непозволителен. Это гнусно, — прорычала я, даже не собираясь слушать его слова в пользу Каланты. Я уважала Ее Величество, но рабская метка на теле ее сына почему-то воспламеняла меня не хуже огня. — Прошу простить за эту грубость.

— Что вы собираетесь делать дальше? — вместо ответа спросил король. Я задумчиво посмотрела поверх его плеча.

— Учиться. Хотела сходить на тренировочную площадку. Знаете, я прекрасно стреляю из лука и управляюсь с клинками. Когда в семье три младших брата, изучение боевых искусств неизбежно.

— Я не это имею ввиду… — Рунн отреагировал на мой выразительный взгляд и осторожно оглянулся через плечо. Советница Эштар очень внимательно за нами наблюдала. — Впрочем, владение клинками очень полезный навык. Я был рад с вами познакомиться, княжна Сильванна, — король снова поклонился. — Но, боюсь, что мне уже пора.

— Разумется, — я кивнула, и мужчина торопливо покинул беседку, стараясь не встречаться взглядом с королевской советницей.

Эштар не обратила на Рунна ровно никакого внимания и царственно подошла ко мне, придирчиво оглядев со всех сторон. Младшая сестра Малики Орвот, Эштар не унаследовала черт Дома Огня и Розы. Ее темно-зеленая кожа и серые глаза говорили о крови Дома Земли и Фрезии. Наверняка ее отец был третьим или даже четвертым мужем предыдущей главы Орвот.

— Приветствую, советница Эштар.

— Княжна Сильванна, вас желает видеть королева Каланта. Прибыли ваши братья.

В княжеском тереме не любят вспоминать о том, что я являюсь старшей дочерью князя Алекая, хоть мое старшинство и определили лишние четыре минуты. Всем намного легче думать, что первым из близнецов на свет появился Финист, гордость и наследник отца. Моя точная копия. Мы с ним поделили гордыню и тщеславие на две равные половины, впитав с молоком матери. Финист и Сильванна. Две части одного целого, совершенно одинаковые и безумно разные. Сын, унаследовавший огненную магию отца, и дочь, бунтарка и лгунья по матери.

Когда я покинула Красногорье, то справедливо поверила в то, что братьев я не увижу еще очень долго. Во всяком случае, ближайшую пару месяцев. Но сейчас я мчалась за леди Эштар, молясь всем богам на свете, чтобы это оказалось глупой шуткой. Я боялась, до позорного боялась встретиться с ними лицом к лицу.

— Кто из них прибыл? — севшим от напряжения голосом спросила я, вглубине души лелея надежду, что они ворвались во дворец Эголлы не всем скопом.

— Княжичи Финист, Василевс и Лукиян, — дробно отозвалась Эштар, не сбавляя ходу. Мое сердце рухнуло. — Они востребовали аудиенции у королевы. И были очень злы.

— Могу заверить, что это никак не повлияет на отношения Эголлы и Красногорья, — выпалила я, чувствуя, как подрагивают руки. Эштар покосилась на меня, но ничего не ответила.

Вздорные мальчишки! Я ведь взяла с отца слово, что он сможет их утихомирить, сдержать от взбалмошных поступков. Стоило предвидеть тот факт, что три лба наплюют на наказы старика и бросятся вслед за любимой сестрой. Я внутренне содрогнулась от мысли, что даже наша ссора не воспрепятствовала тому, что они здесь. Мой основной план с треском провалился.