Возле зала для аудиенций стояла Ее Величество Каланта в сопровождение короля Мэриала. Я постаралась не подать вида, что именно его я приказала разыскать Шульги. Мой взгляд зацепился за уродливый шрам, пересекавший прекрасное лицо эльфийского принца. Варасса очень походил на отца, те же благородные черты и светло-коричневый оттенок кожи. Только волосы Мэриала были сочного красного цвета, как осеннее вино.
— Приветствую, Ваше Величество, — я глубоко поклонилась Каланте и развернулась к королю. Обрывки разговора с Рунном до сих пор теплились в голове. Первый король Эголлы, коронованный ивовым венцом. Первый мужчина Эры Звезд, который стоял почти в одном ряду с женщиной. — Доброго дня, Ваше Величество.
Он осторожно улыбнулся моему поклону, и в его серо-голубых глазах воспылала тяжелая тоска.
— Сильванна, — Каланта выглядела напряженной. — Твои братья. Они требуют встречи с тобой, — она недовольно поморщилась. — Я думала, ты все решила еще в Красногорье.
— Я разберусь с ними, — коротко отозвалась я, не желая оправдываться. — Это ни на что не повлияет, — еще раз напомнила я, расправив плечи. Со своим отражением я точно справлюсь.
— Разумеется, — королева оскалилась и повелительно махнула рукой. — Проблемы нам не нужны. Надеюсь, ты понимаешь?
«Надеюсь, ты понимаешь, что наследницу я найти еще успею, а вот решить конфликт с Красногорьем — нет».
— Само собой, — я откинула жаркую косу за спину и бесстрашно шагнула за распахнутую дверь. Клюква не отставала ни на шаг. Изнутри доносились басовитые голоса.
Их ссоры в детстве всегда заканчивались одинаково — старшая и мудрая сестра все решала, где крепкой оплеухой, а где сахарным калачом. Лукияну, самому младшему из нас, сейчас было двадцать. Никчемная разница в возрасте, но я всегда чувствовала ответственность за них троих. Даже за Финиста, своего младшенького близнеца, которого обогнала на четыре минуты.
— Сильва.
Голос, который бы я узнала из тысячи других, заставил меня вздрогнуть. Я подняла глаза, увидев перед собой Лукияна. Он единственный из детей князя, кто унаследовал материнские черты: карие глаза, темно-русые волосы и россыпь веснушек на бледных щеках. Иногда я забывала, что он был самым младшим — таким серьезным и мудрым был его взгляд.
— Лука, — я отогнала непрошеные чувства и вернула на лицо холод и бесстрастие. — Зачем вы здесь?
— Зачем? — Финист отодвинул брата и взглянул на меня с высоты своего роста, сложив на груди могучие руки. — Что за сказки нам здесь толкуют, Сильванна? Гоблинская королевна наплела, будто ты сама сюда напросилась.
Говорят, близнецы рождаются с особой связью. У нас с Финистом все было иначе. Он никогда не понимал меня, а я не внимала его словам. В какой-то момент брат всецело осознал, что является наследником князя, и решил, будто вправе распоряжаться судьбами. Только вот не учел того факта, что моя судьба ему не принадлежала.
— И это чистая правда, — сухо подтвердила я, кивнув. Нас разделял с десяток шагов. — Я отправилась в Эголлу, чтобы стать супругой принца Варассы. Через пару дней объявят о нашей помолвке. Хочешь присутствовать на этом торжестве? — я позволила себе оскал. Финист отшатнулся, побагровев.
— Ты никак с ума сбрендила, Сильванна? — прорычал брат, сжав кулаки. Я вздернула подбородок.
— Я всегда отвечаю за свои слова, Финист. Теперь я невеста принца Эголлы, и, будь добр, относись ко мне с уважением.
— Какое здесь уважение! Собирайся, мы едем домой, — мужчина медленно выдохнул. Его льдисто-голубые глаза метали молнии. Вот еще отличие — его глаза не были разноцветными.
— Нет. Я все сказала. Это вам нужно возвращаться и не встревать в отношения Красногорья и Эголлы. Ты будущий князь, Финист, помни о долге, — сурово напомнила я, отшагнув от него. Лука и Василь маячили за его спиной.
— Отец сказал, Каланта тебя купила за чудовищно большую сумму, — подал голос Василевс, средний. Я окинула его безразличным взглядом. Вопреки всему, именно с ним я была ближе всех. — Это правда?
— Сущая, — мрачно ответила я. — Ее Величество собрала для принца Варассы щедрое приданное, и отец решил, что этого хватит. Я тоже так считаю.
— Бред, — снова взбеленился Финист, подступив ко мне. Я послала ему свирепый взгляд.
— Бред — это твое поведение. Не смейте позорить меня и убирайтесь восвояси. Моя жизнь боле вас не касается, — собственные слова доставляли мне уйму боли, но я осознавала, что была права.
— Не касается? — всегда тихий и нежный Лука вдруг вскинулся. — Так ты теперь говоришь?
Я перевела на него взгляд, скривившись. Младший брат родился худым и слабым, но к двадцати годам возмужал, перерос меня на целую голову, окреп в плечах. Воин, защитник. Такой не посмотрит, что королева Эголлы, молча шею свернет.
— Я выйду замуж за принца Варассу, — медленно, едва ли не по слогам произнесла я, по очереди глядя в их лица. — Это не обсуждается. Все уже решено.
— Мы можем это исправить, — с какой-то отчаянной безнадегой произнес Финист, собираясь взять меня за руку. Я увернулась.
— Не ты ли говорил, что я безвольная баба? — я горько усмехнулась. Финист вздрогнул. — Не ты ли поклялся, что выдашь меня за того, кто мил тебе, а не мне? Асен мертв! Он мертв, и некому меня больше защитить, — я обняла себя руками, совершенно не собираясь срываться. — Я сбежала туда, где меня защитят.
— Мы защитим тебя, — Василь схватил Финиста за плечо, отодвинув себе за спину. — Хватит дурить. Поехали домой, Сильва, — он молил, а я улыбалась, пытаясь сдержать слезы.
— Нет. Мой дом теперь здесь. И вы ничего не измените. Я выполню свой долг и вам советую помнить о своем.
Стало так тихо, что я слышала шаги стражи в соседнем коридоре. В купольной зале было пусто, и только мы четверо прожигали друг друга пламенным взглядами. Братья не желали уступать, они вбили себе в головы, что явились сюда спасти меня, но даже представить не могли, что я желала остаться здесь всем своим сердцем. В груди неожиданно вспыхнуло, когда я подумала не о троне, а о Варассе. О сегодняшней нашей ночи, в которую я пообещала сделать с ним все, что сама захочу…
— Как там Асен? — вопреки собственной воле спросила я. Финист нахмурился, скривив губы. Из-за густой светлой бороды этого почти было не заметить, но я слишком хорошо умела различать его эмоции.
— Барыня Ганна хоронить хочет, — за всех ответил Василь, поймав мой взгляд. Его глаза сузились. — Сетует, что Асен три года как мертв, а все проводить его не могут.
— Он не мертв, — я мотнула головой, с неудовольствием заметив, что противоречила своим же раннее сказанным словам. — Он спит, — шепотом добавила я.
— Так вернись и скажи об этом, — более жестко сказал Василь и, изловчившись, взял меня за руку. — Вернись, Сильва.
— Нет, — я дернула руку, но он не выпустил. — Я стану женой принца Варассы и все исправлю. Я найду способ исцелить Асена.
— Да кто он вообще такой! Этот принц Варасса, — Финист снова вспылил. Я даже представить не могла, насколько он был сейчас зол.
— Мой будущий муж, — я вырвалась из хватки Василя и отшагнула, глядя на них исподлобья. — Оставьте меня в покое, — мой голос напоминал волчье рычание. — Этот вздор и так затянулся. Убирайтесь прочь из Эголлы. Нет больше меня в ваших жизнях, — мои слова рубили лучше топоров. Руки дрожали, но в глазах застыла сталь. — И когда придет время, — я повернулась к Финисту, — мы станем союзниками.
— Ты унаследуешь трон, — одними губами проговорил он, широко распахнув глаза. Долго же доходило. — За этим Каланта забрала тебя.
— Прочь.
— Сильванна, — Лука взмолился. Еще секунда, и рухнет на колени. Я отвела взгляд. Внутри — годы прошлой жизни сгорали в огне. Мои братья, дурные, вспыльчивые, грозные, такие любимые. Я не позволю им с головой окунаться во тьму, поглотившую Эголлу. Не позволю тонуть вместе со мной. Я сама избрала этот путь.
Они молчали. Клюква тихонько скулила, и я знаю, что вечером мы еще все обсудим. Я не смотрела на братьев. Не хотела видеть собственное отражение в глазах Финиста и осуждение на лице Василя. Средний княжич тоже не был колдуном, как и я, зато хорошо видел и чувствовал магию, наверняка уже уловил остатки волшебства Варассы на моем теле. Успели ли они увидеться с Гурьяном? Старший брат Асена с моими никогда не ладил, но, кто знает, может перед лицом общего врага они стали бы союзниками? Глупые мысли едва не вызвали улыбку, и мне пришлось закусить губу.
