Он целовал, облизывал с такой страстью, что мне казалось, что меня ласкали огнем.

— Вар!.. Боги! Вар… — я не отводила взгляда от его макушки между своих ног и чувствовала, как его клыки касаются всех моих сокровенных мест.

Когда горячий язык проник внутрь меня, я поверила в то, что на мой крик сбегутся все окрестные воеводы. Варасса довольно зарычал, ускорив движения, а я готова была расстаться с душой прямо на этой перине. Его жаркое дыхание, его ласковые губы, все это сводило меня с ума.

Вар оторвался лишь на мгновение, чтобы посмотреть на меня, и от взгляда его обожающих глаз, я протяжно застонала, приблизившись к дурманящему завершению.

— Не останавливайся, — прошептала я, и Варасса мгновенно приник обратно, поцеловав особенно чувствительную точку.

Я выгнулась, и дрожь проняла мое тело с такой силой, что я поверила, будто лишилась сознания. Пылающее удовольствие застыло на моих губах вскриком, и я, обессилев, рухнула на подушки, лениво прикрыв глаза. Я могла бы поклясться чем угодно, что ни один мужчина Миагеры не может чувствовать женщину, как Варасса чувствовал меня.

Я не отобразила того, как он поднялся на ноги, сходил за водой, привел меня в порядок и помог снять сарафан. Я просто лежала, наблюдая за пляшущей свечой рядом с кроватью сквозь пелену сонливости. Видят боги, я могла бы доверить Вару даже свою жизнь.

— А ты? — наверное, это единственный вопрос, на который у меня хватило сил.

Варасса смущенно отвел взгляд, и я заторможено опустила взгляд. Красноречивое пятно на его штанах избавило от надобности продолжать этот разговор. Мы обречены на то, чтобы всегда быть вместе, иначе просто лишимся рассудка.

И я тоже люблю тебя, мой драгоценный принц, ведь мы же — сросшиеся.

В Жженом гроте царил полумрак. Клюква шумно отряхнулась, и снег полетел в разные стороны, осыпаясь с ее мокрой шкуры. Она вернулась домой. Волчица прошла вдоль каменных сводов пещеры, которая больше пяти веков служила надежным приютом для Стаи Ветров. Здесь рождались многие поколения Стражей и Защитников, призванные оберегать Северные Врата. Оборотница сморщила морду, пытаясь отогнать непрошенные воспоминания. В ее же власти вернуть этому месту жизнь. Не Жженый грот был ее домом, а волки.

Клео обратилась человеком. Где-то неподалеку спали медведи, посланные Агоррой на подмогу. Здесь же жила Искра — в старой хижине в пятидесяти шагах к югу от грота. Последняя из Стаи Ветров ни секунды в своей жизни не была одна.

Защитники уловили ее присутствие. Медвежье ворчание послышалось из дальних углов грота, и вскоре Клео увидела косматые морды Фара и Мины. Брат и сестра считались лучшими воинами Стаи Когтей, они участвовали во многих битвах прошлого, когда оборотни еще вели сражения за собственное существование. Однако Фар и Мина были одними из тех, кто поддержал предложение львицы Эгебы затаиться. Три из четырех стай ушли в леса и пещеры, чтобы спасти свое наследие от Альянса. И лишь Нур, мать Клео, решила сражаться, поплатившись за это смертью целой стаи.

— С возвращением, Страж, — первой обратилась Мина, отвесив волчице учтивый поклон. Лицо и тело могучей женщины украшали сотни шрамов, смуглая кожа ее казалась белой из-за них.

— В твое отсутствие здесь было тихо, — сообщил Фар. Он не уступал сестре в количестве шрамов. — Если не считать, что ведьма вздумала принимать гостей, — старый медведь издал недовольный рык.

— Гостей? — Клео напряглась. Она была уверена в Искре и том, что отшельница сохранит тайну Врат ценой собственной жизни, но осторожность превыше всего.

— Ты преувеличиваешь, брат, — возразила Мина, мягко качнув головой. — Все приходившие сюда были нашими друзьями.

— Княжий сын тоже? — Фар оскалился. Защитник крепко невзлюбил лишь одного из детей Алекая.

— Финист был здесь? — Клео вскину бровь. — Искра его на дух не переносит.

— Они о чем-то договорились, Страж, — пояснила Мина. — Ведьма сама тебе обо всем расскажет. Ты собираешься на Олений полуостров? — медведица внимательно прищурилась.

— Да, — Клео зябко поежилась. Хотела бы она, чтобы единственной причиной, по которой она сегодня покинет Красногорье, был Агна. — Я встречалась с Эгебой на днях, — волчица прикрыла глаза. — Она была в Эголле. Врата неустойчивы, магия искажается рядом с ними.

— Агорра тоже чувствует это, — Фар кивнул, сведя темные брови к переносице. — Мы получили весть от него пару ней назад.

— Он собирает четырех Стражей сегодня, в Лесах. Тэкка согласился предоставить пещеры Гоаны для этой встречи. Восточные Врата… дали трещину — так сказала Эгеба.

Жженный грот накрыла тревожная тишина. Брат и сестра смотрели на Клео с такой обречённостью, словно она одна могла защитить Миагеру от опасности, которую источали Врата. Клео не могла, у нее не было на это сил, ведь куда маленькому Стражу тягаться с иномирной мощью. Однако у нее был план. И он очень не понравится Агне и Сильванне.

Первым на присутствие посторонней отреагировал Фар. Он вскинулся и зарычал, но почти сразу опустил голову, когда на свет луны вышла медноволосая Искра. По одному лишь взгляду серых глаз Клео поняла, что ведьма все слышала. Волчица смерила невольную подругу внимательным взглядом. Агорра не одобрит такого, но…

— Ты хочешь пойти со мной, Искра? — оборотница сделала к ней шаг. — Увидеть еще одни Врата? Быть может они… ответят тебе?

— Пожалуйста, — ведьма резко выдохнула, и в ее глазах зажглась надежда, такая яркая, что она могла бы осветить Жженый грот весь целиком.

Нет в мире существа, которое бы не хотело вернуться домой, где любят его и ждут. Клео не была уверена, что трещина в Восточных Вратах добрый знак для Искры, но слабая надежда лучше, чем вечная тоска.

Фар и Мина ответили на предложение Клео вопросительными взглядами, но возразить не посмели. Даже Эгеба доверила Искре тайну существования Золотого Прайда, а значит у львицы были свои особенные причины, чтобы принять иномирку. Красноволосая ведьма, как и Химера, являлась оборотням доброй подругой вот уже три года своего пребывания в Миагере. Однако мало кто знал тайну самой Искры. Она почти никому не рассказывала о том, откуда она родом. О Луменисе, Городе Гремящих Облаков, знали слишком малые, и Клео была в их числе.

Оборотница открыла лунные тропы и взяла ведьму под локоть. У них обеих времени до завтрашнего утра, ведь Клео поклялась самой себе, что будет рядом с Сильванной в тяжелый для нее миг.

— Если ты здесь, то и княжна вернулась? — Искра, словно прочтя ее мысли, смерила оборотницу внимательным взглядом.

— А то ты не знаешь, — Клео поджала губы. Лунный свет магического перехода прокладывал им путь через всю Миагеру. — Кто ж в Красногорье не слышал, что княжна Сильванна возвращается домой?

— И не одна, а со своим женихом, — ведьма задумчиво приложила палец к щеке. Ее длинный, крашенный не то ягодами, не то кровью ноготь зловеще блеснул. — Новым женихом.

— Да, — волчица нахмурилась, покосившись на Искру. — Что ты хочешь знать, ведунья?

— О, славная моя, милая Клео, — отшельница зубасто улыбнулась. — Мы обе прекрасно понимаем, что оно и к лучшему, а? Скажи, ты так и не открыла бедняжке маленький секрет?

— Нет. И не собираюсь, — прорычала оборотница, дернувшись в сторону. — И ты не смей, слышишь? Я три года ее берегла, три года готовила к тому, чтобы она позабыла о нем. Не береди эту рану. Сильва нашла того, кто будет с ней честен.

— Очаровательно, — Искра тряхнула головой. — Тогда и я совершу то, что откладывала три года. Пусть мальчик очнется, пусть посмотрит на то, что натворил.

— Змея, — Клео ахнула, с ненавистью уставившись на ту, кого считала подругой. — Ты лживая, двуличная змея. Зачем желаешь ее страданий? Ну зачем?

— Затем, что за свои ошибки нужно нести ответственность. Раз Сильванна счастлива, то нет больше смысла скрывать от нее то, что этот пес бродячий творил за ее спиной. Я свершу наказание, хочешь ты того или нет. Тот, кто лгал женщине, должен принять свою кару.