Лунная тропа вывела их прямо к пещерам Гоаны, возле входа в которую их поджидал Агна. При виде рыжеволосой незнакомки лицо медведя вытянулось в удивлении, но он мгновенно взял себя в руки. Растерянное лицо Клео ему не понравилось, и мужчина, невзирая на посторонних, подошел к возлюбленной, сжав обе ее ладони в своих. Волчица не отреагировала, продолжая метаться в своих мыслях. Луноликая! Если только Сильванна узнает, что Асен, ее горячо любимый Асен менял ее на сторонних девиц, что обрюхатил одну, что где-то в Угре сейчас подрастает его ребятенок… Луноликая, дай Сильванне сил не сойти с ума после этого…
Клео узнала об этом от Искры. Ведьма отказалась будить сына Урога именно по этой причине — она не переносила лжецов и изменников и жаждала, чтобы его постигла неминуемая смерть. Чужемирка очень трепетно относилась к понятиям любви и верности, она строила все свои жизненные убеждения на этих словах. Клео не могла ее судить. Волчица разделяла ее кровожадность в отношении обманщика, но и сама являлась таковой. На ее счету уже две страшных тайны: смерть Риги и предательство Асена. Сильванна имела все права не прощать подруге это страшное молчание. Но Клео продолжит соблюдать эту тишину столько, сколько сможет.
— Что случилось? — Агна коснулся ее спины, заглянув в глаза. Оборотница обмерла, наконец, сосредоточив взгляд на возлюбленном. — Что-то с Сильванной?
— Завтра хоронят ее жениха, — Клео мельком взглянула на Искру, которая тактично отошла в сторону. — Ее прошлого жениха… но ведьма решила его пробудить.
— Это… плохо? — медведь вопросительно склонил голову.
— Да, Агна, это очень плохо, потому что я врала ей, я так много ей врала! И продолжаю врать, — волчица вцепилась в плечи нареченного, и тот с готовностью обнял ее, прижав к себе. — Асен — очень плохой человек, но все эти годы я врала Виви о том, что это не так. Она совсем недавно снова стала счастливой, и все может рухнуть… я так этого боюсь.
— Что он сделал? — глухо спросил оборотень. Клео сглотнула.
— Нагулял на стороне сына. И все это время Сильванна его любила. Чуралась других мужчин. Хранила верность. Так страдала, когда появился Варасса, винила себя в греховности, задавливала в себе счастье — и все ради изменника. А я видела это, видела и молчала. Боги, Агна, я просто молчала!
Ужас накрыл ее тяжелой ледяной волной, не давая вздохнуть. И страшнее всего было не за себя, а за Виви, которая все узнает и перечеркнет все, что построила за последние месяцы. Гнусная тайна разрушит ее изнутри, покроет сердце копотью, запретит быть счастливой. Луноликая, пусть только у принца Варассы хватит сил противостоять этому, пусть только защитит Сильванну от ее же прошлого.
Все было бы намного легче, если бы Асен погиб.
— Ты думаешь о смерти, Клео, — тихо заметил Агна, и волчица вздрогнула, подняв на нареченного дикие глаза. — Но смерть еще никому не делала добра, милая моя.
— Такие, как он, заслуживают лишь смерти, — прорычала оборотница, тряхнув головой.
— Может быть, — медведь тяжело вздохнул, прижав ее крепче к себе. — Однако не тебе это решать. Лжец и предатель понесет свое наказание, но решение о нем принимать только Сильванне и никому больше.
— Я только хотела ее защитить, — прошептала Клео, уткнувшись носом в его горячую грудь.
Ночи в береговом лесу теплые даже в разгар зимы. Волчица чувствовала сухой ветер и слышала грохот волн. Виви теперь, не снимая, носила жемчужное ожерелье из розового жемчуга. Такая редкость водилась только здесь, в водах Золотого моря, и Клео прекрасно знала, кто преподнес подруге такой подарок. Асен тоже дарил много дорогих вещей, одно лишь помолвочное кольцо из янтаря чего стоит, которое Сильванна до сих пор хранила на дне своего сундука. Вот только во всех дарах Асена жила магия мастеров, а Варасса творил своими руками, а если не творил, то рыскал в песке в поисках раковин. Клео все это прекрасно знала и понимала, о чем говорит.
Асен никогда не любил Сильванну так, как она любила его, и в этом была вся боль.
— Просто будь с ней рядом, когда все случится, — мягко посоветовал Агна, любовно улыбнувшись. — Мой брат, я знаю, убережет ее от остального.
— Ты даже не знаком с Варассой, — Клео хмыкнула, задумчиво ведя пальцем по его руке.
— Поверь мне, я знаю, что его чувства сильны так же, как моя любовь к тебе, милая. И коли это так, Сильванна больше никогда не познает горечь предательства.
— Я буду молить Луноликую о том, чтобы так оно и было, — прошептала Клео, прикрыв глаза.
Искра обязана дать ей время, чтобы объясниться. Волчица расскажет обо всем завтра утром, предупредит. Сильванна встретит Асена не с улыбкой, а с ненавистью, и это будет правильно.
Тишину разбили тяжелые шаги. Клео нехотя отстранилась от нареченного. Со стороны пещеры к ним шел Агорра. Старый медведь тихо улыбнулся при виде милующихся оборотней, но его взгляд мгновенно посуровел, стоило только Искре попасться ему на глаза. Волчица, оставив мягкий поцелуй на плече возлюбленного и поспешила навстречу вожаку, чтобы предупредить любые расспросы.
— Здравствуй, — Клео склонила голову. Агорра все еще поглядывал на ведьму, которая, догадавшись, что речь пойдет о ней, встала поближе. — Ты сказал, с Восточными Вратами беда.
— Эта беда не требует лишних ушей и глаз, — медведь устало вздохнул, однако враждебности в его голосе не было. Добрый знак.
— Но требует знания той, кто пришла с той стороны, — твердо заявила оборотница, и Агорра сурово кивнул.
— Слово Стража — истина. Идем, — вожак Стаи Когтей махнул рукой и направился обратно в раззявленную пасть пещеры.
Клео и Искра поспешили за ним, Агна же остался снаружи. Защитникам не полагается быть на Совете Стражей. Напоследок улыбнувшись возлюбленному, волчица скрылась в промозглом мраке. Она никогда раньше не была в обители Короля Оленей, и ей справедливо казалось, что подобное место должно быть намного… изящнее. Мысленно усмехнувшись своим мыслям, Клео покачала головой и прислушалась. Где-то впереди потрескивали костры и пахло оборотнями. Сегодня все четыре народа были в одном месте — Клео заметила львиные следы у входа в пещеры, а значит дело, правда, серьезное.
Искра ступала позади тихо, почти бесшумно. Осторожничала. Волчица не желала с ней разговаривать, затаила обиду, хоть и понимала, что отшельница была права. Сильванна должна узнать, кому дарила всю свою любовь и за кого продолжала сражаться. Клео, правда, считала Асена достойным, но порой самые страшные чудовища умело прячутся за красивыми масками.
Треск костров становился все громче и громче, пока два оборотня и ведьма не оказались в просторной каменной зале. Клео застыла в удивлении, когда ее взору открылись выдолбленные колонны и сводчатые потолки. И тот треск исходил не от костров, а от множества факелов и ламп. Дворец Короля Оленей не был сырой дырой, как волчица подумала вначале, обиталище Стража Востока отличалось невероятной роскошью.
— Мы давно ждем вас, — голос Тэкка застыл эхом где-то под потолком. Оборотень, кутаясь в роскошную мантию, вышел навстречу гостям. Его тонкие брови, как всегда, были нахмурены. — В чем причина такой задержки, Страж…?
Олень, наконец, заметил Искру, и отшатнулся. Его острое лицо побледнело, и сам он был готов рухнуть в обморок прямо здесь. Клео всегда считала этого мужчину излишне эмоциональным. Она справедливо полагала, что его дочь, Фрея, станет более достой наследницей Восточных Лесов. Молодая лань уже сейчас отличалась поразительной стойкостью и невозмутимостью, чего порой не хватало ее отцу.
— Обсудим это с остальными, — мрачно бросил Агорра, не желая разбираться с Королем Оленей, и невозмутимо прошел мимо него.
Клео и Искра, переглянувшись, последовали его примеру и устремились в соседнюю комнату, откуда пахло поздним ужином и вином. Кажется, они пропустили начало трапезы.
Когда волчица прошла под тяжелыми балдахинами, первым, кого она увидела, был Роган. Молодой лев, который унаследует Золотой Прайд. Тот вместо приветствия оскалился и подобрался. Их отношения с Клео нельзя было назвать враждой, однако она справедливо считала, что мужчине быть на месте, которое тысячелетиями принадлежало женщине, не полагается. Эгеба не сумела родить дочь, но искать кого-то на стороне отказалась, решив довериться сыну. Быть может, королеве Каланте стоило кое-чему поучиться у старой львицы.
