— Страж Севера, мы приветствуем тебя, — навстречу волчице поднялась рослая оборотница. Ее тяжелые черные волосы были собраны в косу. Офелия, будущая предводительница Стаи Когтей.

Агна уродился Защитником, и в отличии от Эгебы у Агорры не осталось выбора кроме того, чтобы взять в ученицы юную медведицу, унаследовавшую дар Стража. Как порой неприхотлива судьба.

Клео пожала широкую ладонь Офелии, учтиво кивнула Фрее и села на предложенные подушки, готовая в любую секунду вскочить, чтобы отстоять свое решение по поводу Искры. Ведьма хранила на своем лице полнейшую невозмутимость и, кажется, в помощи не нуждалась.

— Я слышал о тебе, хозяйка Жженого грота, — глухо проговорил Тэкка, скривив губы. — Зачем ты привел сюда чужую, Агорра?

— Ежели ты слышал обо мне, владыка Востока, так будем ли мы друг другу чужими? — Искра опередила медведя, подойдя к Королю Оленей едва ли не вплотную. Тот ожидаемо отшатнулся.

— Девочка полезна будет, не сомневайся, — хрипло рассмеялась Эгеба, обгладывая кость. Тэкка поморщился. — Заладил. Нашу тайну хранят многие. Ты просил о помощи — так прими эту помощь.

— Она не Страж и не Защитник, — оборотень упрямо вздернул подбородок. — Так чем же?..

— Я вышла из Врат, — тихо, но четко сообщила Искра.

Эту тайну знали только пятеро: Химера, Гарпия, Эгеба, Агорра и сама Клео. Ведьма тщательно хранила свой секрет до этого самого дня. Плата за то, чтобы вернуться домой, была слишком высока, и она готова была ее заплатить.

Тэкка приоткрыл рот, Роган закашлялся, а Офелия и Фрея застыли в абсолютном замешательстве. О том, что по ту сторону Врат существует другой мир, слагали легенды среди оборотней, и каждая из них была правдива. Говорили о крылатых богах, о тысячах огней, о стоэтажных замках, которые шпилями упирались в небеса. И Искра все это видела, она жила там, бродила улицами божественных городов, дышала тем воздухом, любила одного из тех, кого на Миагере называют творцами.

— Отведите меня к Вратам, — шепот ведьмы был громче любого крика, и Тэкка, словно зачарованный, шагнул в соседнюю галерею, откуда веяло магией Врат. Никто больше не произнес ни слова.

Их скромная процессия направилась за Тэкка. Клео покосилась на Рогана, однако лев не выражал ни малейшего интереса к ее персоне, всецело поглощенный происходящим. Оказалось, что Искра тоже наблюдала за наследником Юга, и в ее взгляде застыла непреодолимая тоска.

— Только не говори, что он кого-то тебе напомнил, — прошептала волчица, прибившись поближе к ведьме. Та шумно выдохнула и качнула головой.

— Мой друг был львом-оборотнем. Очень близкий друг, — так же тихо отозвалась Искра и отвернулась. Клео больше не стала ее донимать. Наверное, она не имела права вообще о таком спрашивать.

Путь продолжался несколько тягучих минут, разбавляемый лишь робкими шепотками и эхом шагов.

Клео почти не жалела о том, что не успела урвать кусок чего-нибудь съестного с общего стола, а когда увидела Восточные Врата, вовсе растеряла все прочие мысли. Громадная хрустальная арка в четыре оборотничьих роста упиралась куда-то во тьму, она сверкала и звенела, подобно самому яркому огню и самой громкой птице. И Волчица хорошо знала, что так быть не должно.

Осознание пришло спустя секунду — она увидела трещины. Узор, словно паутина, обвивал голубой хрусталь, и сквозь эти прорехи вытекала жидкая магия, впитываясь прямо в землю.

— Фарзия, — неожиданно воскликну Искра и, никем не остановленная, бросилась к Вратам. — Это фарзия! Мы добываем ее из ядра планеты и питаем ею транспорт и механику.

Ведьма благоговейно запустила пальцы в полупрозрачную субстанцию бледно-сиреневого цвета и прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то, чего другие не услышат. Клео встала поближе к Эгебе, но даже львица выглядела озадаченной, сбитой с толку. Никто не знал, что такое фарзия.

— О чем это ты толкуешь, ведунья? — молчание нарушил Агорра, и Искра подняла на него полный отчаяния взгляд.

— Врата были сделаны в землях Миграллы, — прошептала она, но ее услышали все. — И я знаю, кто их сотворил.

Ведьма прижалась лбом к потрескавшемуся хрусталю и шумно выдохнула. Сам воздух запел ее магией, разрушительной и прекрасной.

— Алтан, — позвала она, и ответом ей был пронзительный звон. Земля дрогнула.

Врата услышали ее.

Я кралась ночными коридорами в сторону знахарских комнат. Варасса спал крепким сном уже больше получаса, я же вздрагивала от его болезненных стонов каждый раз, когда случайно казалась его пострадавших рук. Я давно поняла, что мне достался самый упрямый мужчина на всей Миагере, потому приняла решение отыскать снадобье от ожогов самостоятельно.

Теплые доски скрипели под моими ногами тихо, почти шепотом, если, конечно, дерево вообще может шептать. Княжеский терем спал тем самым беспробудным сном, который прервать не сможет даже рев чудища. Зима дома всегда была такой, сонной, неповоротливой, пахла сожженными свечами и поздними чаевничествами. В это время городские уже выкапывали ели в ближайших лесах и высаживали в своих дворах, чтобы в канун зимнего солнцестояния украсить деревья самодельными глиняными и деревянными игрушками. У князя, как и всегда, будет самая высокая и красивая ель, под которой бояре и купцы оставят для правящей семьи подарки. Вот бы показать все это Варассе.

Замечтавшись, я едва не прошла мимо обители Ружены — теремской знахарки. Из-за тяжелой дубовой двери доносились характерные звуки и запахи. Хозяйка комнат еще не спала, как я и рассчитывала. Среди знати ходили слухи, что старая лумма вообще никогда не спит. Она не была колдуньей, как и я, зато никто лучше нее не знал всех трав и ягод, которые росли в красногорских лесах. Ружена знала свое дело, без всякой магии подымала на ноги дружинников и принимала трудные роды. Из ее надежных рук смерти очень редко когда удавалось вырвать жизнь.

— Заходи, княжна, коли пришла, — скрипучий старушачий голос был совсем тих, но я услышала, послушно толкнув дверь.

Ружена стояла ко мне спиной, сгорбившись над бурлящим котлом с чем-то не внушающим доверия. Я поморщилась от резкого запаха, но все же прошла вперед, покосившись на засушенных в склянках жуков. Многочисленными банками были уставлены все полки. Княжеская знахарка была… со странностями, однако вопросов ей задавать никто никогда не осмеливался.

— Экая приятность, — ломко рассмеялась Ружена, помешивая длинной деревянной ложкой свою подозрительную жижу. — Сама Волчья Княжна пожаловала. Или мне величать тебя королевой Эголлы?

— Рано еще, — я нахмурилась, а Ружена все же соизволила ко мне повернуться.

У нее были длинные седые волосы, собранные в две косы, узкое сморщенное лицо и колкие ярко-зеленые глаза с возрастом не утратившие своего блеска. Этими глазами на меня смотрела озорная девчонка. Знахарка растянула свои губы в улыбке и окинула меня цепким взглядом, словно надеялась увидеть те изменения, которые со мной сотворила Эголла.

— Ра-а-ано, — протянула она, качнув головой. — Ты уже носишь на челе окровавленную корону. Говорят, что прежде чем взойти на трон, эголльская королева должна совершить свое первое убийство. Кого же ты убила, милочка? Али собираешься убить? — старуха визжаще расхохоталась, бросив в свой котел щепоть чего-то бурого.

— Не мели того, о чем после пожалеешь, — прорычала я, сжав манжеты сарафана.

Ружена не ответила на мою угрозу, молча улыбнулась, продемонстрировав оставшиеся гнилые зубы. Я не посмела отвести взгляда. Пусть говорит, что хочет, я пришла сюда не за тем, чтобы слушать ее безумные речи. Малика Орвот тоже много чего говорила, но ни одно ее слово не оказалось мне полезным. Я… верила в легенды, и то была правда, но настоящая легенда не та, какую толкуют чужие рты, а та, которую творим мы сами. И я напишу свою историю, но не сегодня и не сейчас.

— Мне нужны лекарства, — я горделиво расправила плечи, а старуха улыбнулась еще шире, обнажив кровоточащие десны. — Мазь от ожогов.