Я буду с тобой, мне поверь — навсегда.

Лживая песенка. Я замолчала, досадливо искривив губы. Моя ладонь сама собой скользнула по шероховатости рабской печати, очертив края ненавистного клейма. Варасса дернулся во сне, прижавшись ко мне сильнее. Я зажмурилась, откинув голову на подушки.

Спите, мой принц, ибо завра начнется иная жизнь.

Любопытный гоблинский принц заметил следы на песке и после бродил у границ леса, прислушиваясь к запахам и голосам. Агна наблюдал за ним издалека, готовый в любой момент сразиться за сохранность оборотничьей тайны. Однако принц Эголлы не осмеливался зайти на территорию Восточных Врат, всегда был где-то на расстоянии. Агне хватило мили, чтобы уловить, что от чужака пахло почти так же, как от Клео — углями и снегом. Волчица не рассказывала, что у ее любимой подруги появился муж. Агне было непонятно, почему гоблинский принц сейчас на мысе Никса, а не рядом с княжной, ведь так было бы правильнее всего.

Через три дня принц неожиданно пропал. Наверное, королевский фрегат вернулся в Эголлу, и жизнь Агны потекла своим чередом. Вернее, потекла бы, если бы во время очередного ночного обхода не наткнулся на заплутавшую в лесу королеву Иданн и ее спутников. Агна вышел на их след совершенно случайно и очень вовремя, потому что южане несколько дней находились в бегах без провизии и теплой одежды.

— Мы путали преследователей, — пояснила Иданн, сидя у костра в медвежьей пещере. Агна стоял возле нее и хмурился. — Не могли сразу вернуться к своим. Я знаю, что за нами отправили солдат.

— Как вам удалось сбежать? — глухо спросил медведь, уже зная ответ — от королевы дроу слабо пахло волчьей шерстью и васильками, в которых так любила валяться Клео.

— Королева Каланта приказала своему сыну нас убить, — медленно начала Иданн, и Агна навострил уши. — За какую-то провинность, я не знаю подробностей. Но он отказался. Тогда она… убила Ригу, — женщина сглотнула, и оборотень сжал ее плечо. Про смерть эльфийского принца он узнал еще в лесу. — Нас же велела пытать, а после казнить только на утро. Ночью же пришла Клюква, украла ключи и вывела нас, велев отыскать тебя.

Все это было так похоже на его Клео. Агна любовно улыбнулся, представив, как смелая волчица мчит через весь вражеский лагерь, чтобы спасти друзей. Одной Луне известно, что Клео забыла на мысе Никса, но то была ее воля. Агна сморщился от легкой обиды. И ведь даже не дала о себе знать, хитрая. Впрочем, встречаться им сейчас небезопасно, дождаться бы погожего дня, обласкать друг друга, укрыть в объятиях и не отпускать никогда.

— Долго вам здесь оставаться нельзя, — Защитник оглядел гостей суровым взглядом и кивнул на выход. — Есть какие новости для нас? Говорите и идите на свою войну.

— А медведи запада все так же чураются битв? — Иданн выгнула белоснежную бровь, и Агна оскалил медвежьи клыки.

— У нас свое предначертание, у вас — свое, — отозвался он, расправив могучие плечи. Прочие медведи, находящиеся под его ответственностью, согласно загудели. Оборотни и южане не были союзниками, но были друзьями, такими древними, что и мир не помнит начала этой дружбы. Однако Иданн права — оборотни никогда не станут воевать.

— Хорошо, — королева дроу кивнула в знак извинения и покрепче перехватила кружку с теплым ягодным отваром. — Альянс не собирается двигаться в сторону пещер Гоаны, это не их приоритет. Мы постараемся вести сражения как можно дальше от вашей территории, но лишь вопрос времени, когда нам придется сместить позиции.

— Я понял, — Агна медленно кивнул, оценивая полученную информацию. Если так, у оборотней было в запасе несколько недель, чтобы укрепить границы и приготовиться обороняться. — Что там с гоблинским принцем? — неожиданно даже для самого себя спросил медведь.

— В каком это смысле? — Иданн вскинула белые брови, но тут же посерьезнела. — Мне кажется, в нем есть все задатки, чтобы пойти против королевы Каланты. План Химеры может оказаться не только эффективным, но и дальновидным. Но мальчишка не убийца, — дроу покачала головой. — А значит не боец.

— Не все то битва, что оканчивается смертью, — заявил Агна в убежденной манере и тут же задумался. Если толки о принце Варассе правда, то они могли бы и подружиться.

Странная мысль тут же была отброшена. Оборотень принял свое обычное суровое выражение лица и отошел от нежданных гостей, позволив им доесть ужин и собраться в дорогу. Лагерь южан находился за сорок миль отсюда, путь предстоит не близкий. Агна проведет их охотничьими тропами до края леса и оставит. Клео пообещала королеве дроу помощь своего нареченного, и он не подведет волчицу, даже если придется обратно возвращаться с простреленной лапой.

Свита императора Менельтора резвилась слишком близко к пещерам Гоаны, поэтому пришлось припугнуть. Эльфийский молодняк переполошился ни на шутку, и один из них, убегая, успел пустить в Агну стрелу. Очередной шрам дела не изменит, но он, проклятый, зудел еще пару дней, мешая нормально ходить. Хромающий Защитник — хороша небылица. Зато королева Иданн была в безопасности, и преподнесет Химере добрые вести. Пусть Луна поможет им закончить с этой затянувшейся войной.

На шестой день Агна снова бродил возле лагеря. Он и сам не знал, что его туда тянуло, какая-то неведомая сила звала и звала, наказывая быть рядом. Медведь внимательно наблюдал за солдатами с уступа, щурясь от закатного солнца. Его взгляд блуждал по эльфам, натиравшим доспехи и мечи, по гоблинам, поглощавшим второй или третий ужин, по глиммам, которые без устали трудились на тренировках. Поразительная женская сила.

Неожиданно взгляд оборотня упал на одинокую фигурку, направляющуюся в сторону леса. Ему не нужно было много времени, чтобы узнать Варассу. Странно, ведь Агна был уверен, что принц вернулся в Эголлу. Ни минуту не думая, медведь спрыгнул с уступа и помчался вниз, подстегиваемый какой-то отчаянной потребностью увидеть гоблинского наследника, заглянуть в его глаза.

Кто же ты такой, воин, сражающийся со смертью?

Агна не станет противиться, что ему захотелось еще и поглядеть, кого выбрала себе в мужья княжна Сильванна, о которой Клео каждый раз жужжала без устали. Эта лумма была дорога его возлюбленной, и оборотень инстинктивно хотел убедиться, что принц Варасса ей не навредит.

По мере приближения сильнее пахло кровью, ожогами и лекарственными снадобьями. Агна сморщил медвежий нос и остановился, притаившись у бурелома. Варасса не вошел в лес, остановился у самой границы с лагерем, и вдруг пал на колени. Оборотень опешил, но не пошевелился, вдыхая запахи заживающих ран и старых бинтов. Принц судорожно шарил по земле, поднося к глазам какие-то травы. Агна догадался, что тот искал целебные растения — для себя? Неужели в военном лагере не достает лекарей до такой степени, что королевский наследник должен обхаживать себя сам?

Медведь почему-то разозлился. Ему не понравилось то, как выглядел Варасса, разбитым, израненным, уставшим. Болезненно-уставшим, если быть точнее. Никто не заслуживал такого отношения.

Гоблинский принц вдруг замер и прислушался. Втянул носом воздух. Почуял медвежий запах. Агна осторожно двинулся назад, но раненная лапа отчаянно заныла, и оборотень с тихим рычанием наступил прямо на кучу сухих веток. Варасса посмотрел прямо на него.

И в этот момент мир замер. Агна перестал дышать, глядя в темные глаза, в которых отражалась душа, разделенная сразу на двоих.

Агна узнал в мужчина напротив того, кого искал уже очень давно. Принц Варасса был медвежьему оборотню духовным братом.

Рассветные лучи скользнули по моему лицу, и я прокляла себя вчерашнюю за то, что не зашторила окна. Я уже собралась прорычать все известные мне ругательства, но тяжесть чужого тела отрезвила меня. Я вспомнила, где и с кем находилась и в чьей кровати заснула. Груз минувшей ночи навалился на меня, и я сипло выдохнула, поглядев на спящего Варассу. В дневном свете он выглядел еще плачевнее, чем я себе представляла. Разбитое в мясо лицо, эти уродливые, пропитанные лекарствами бинты, всклоченные волосы. Любой бы на моем месте заявил, что от былой красоты, которая зачаровала меня, не осталось и следа, но я скажу обратное.