Повинуясь уже ставшему привычным приступу ласки, я погладила принца по щеке, боясь разбудить. Он дышал хрипло и тяжело, его лоб был покрыт болезненной испариной, но в остальном его сегодняшнее состояние было лучше вчерашнего. Сейчас, по крайней мере, он не выглядел ожившим мертвецом. Я даже думать не хотела, что случилось бы, если бы я не откликнулась на странный зов и не нашла Варассу в тени коридора. Помог бы кто-нибудь? Очевидно, нет, и он бы всю ночь провел в продуваемой всеми ветрами галерее. Я поджала губы, скользнув ладонью к его плечам. Тепло его тела приносило мне необъяснимое умиротворение. Однако у меня еще были дела.

— Варасса, — с сожалением прошептала я, заправив прядь волос ему за ухо. Почему-то стало тоскливо от того, что я, кажется, первый раз обратилась к нему по имени. — Варасса, — повторила я громче, попытавшись самостоятельно выбраться из-под него. Безуспешно. Тело гоблинского принца весило как два моих, а я, между прочим, отличалась пышными формами. — Просыпайся, — я говорила тихо, словно хотела оттянуть неизбежный момент. Самозабвенно любовалась чертами его лица, крохотными клычками, полными манкими губами. Боги, я могла бы смотреть на этого мужчину вечно.

Он сипло вздохнул, неуклюже дернувшись, и открыл глаза. Пару секунд ничего не происходило, но потом принц оторопело уставился на меня, попытавшись отползти в сторону. Я заулыбалась. Его смущение было до невозможности трогательным, хотелось запечатлеть это мгновение, упиваться растерянным выражением лица. Однако я быстро взяла себя в руки и выбралась из-под Варассы, невозмутимо оправив помятую сорочку.

— Поспи еще. Прости, что разбудила, — я отошла на пару шагов, чтобы не искушать себя желанием исцеловать его с головы до пят. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо, — Варасса предпринял попытку подняться, но по итогу снова рухнул на подушки. Я незаметно скривилась.

— Позову лекарку. Отдыхай, — с этими словами я направилась прямиком к выходу. Гнев и огонь бурлили внутри меня, стремясь вырваться наружу. Пора все это кончать.

— Княжна, — принц неожиданно окликнул, и мне пришлось остановиться. К нему я не обернулась. — Почему вы пришли вчера? — его голос был хриплым и слабым, но я все равно услышала.

— Ты, правда, хочешь выяснить это сейчас? — с толикой раздражения спросила я, медленно прикрыв глаза. Принц напряженно молчал. — А что ты хочешь услышать? Я почувствовала твою магию посреди ночи и как ошалелая бросилась на ее зов. Перед этим же шесть дней изнывала от тревоги, потому что, боги помилуйте, я переживала за тебя. По какой-то причине я знала, что тебе больно, — я говорила лишь то, что собиралась сказать. — Ответила ли я на твой вопрос?

— Да, — Варасса сказал это тихо, но даже в этом коротком слове я услыхала всплеск эмоций от растерянности до ликования. Мое сердце болезненно сжалось. — Как я могу вас отблагодарить, княжна?

Позволь еще раз увидеть, как ты извиваешься в моих руках от пронзительного удовольствия.

Вслух же я сказала совершенно иное:

— Все, что сегодня произойдет в присутствии королевы Каланты, будет вынужденной мерой. Прости меня за это. Так ты выразишь свою благодарность.

— Как пожелаете, — смиренно отозвался Варасса, кажется, не собираясь задавать вопросов. Слепое доверие. Оправдаю ли я его?..

— Наша договоренность остается? — в попытке заглушить прочие переживания, я задала самую нелепую тему для беседы. Было слышно, как принц суетливо заерзал.

— Смею думать, что да, — еле слышно отозвался он, и я удержала себя от того, чтобы не полюбоваться его оробелым лицом.

Я не ответила и не попрощалась, потому что знала, что совсем скоро мы увидимся снова. Каланта заверила, что помолвка случится сразу после возвращения с мыса Никса, а это значило, что — на днях. И если Варасса простит мне мою задуманную сегодня вольность, в нашу ночь он будет рыдать от наслаждения. Представленные картины растворились с хлопком двери, за которой я скрылась. Мое лицо вновь приняло вид обжигающе ледяной маски.

Я уступила место Волчьей Княжне, потому что лишь ей под силу защитить принца. Моего принца.

Она кралась в предрассветных сумерках. Ее волосы были стянуты в тугую косу, а лицо спрятано под капюшон. Она и сама была как сумрак, быстрая, неуловимая. Устрашающая. Та, кто зовется лучшей наемницей Юга, спешила на раннюю встречу, чтобы передать Химере хорошие вести: ее план скоро будет исполнен. Задание, которое предводительница Южных Топей поручила Гарпии, своей верной соратнице и древней подруге, было самым сложным из тех, какие она успела выполнить за последние сорок с лишним лет.

Улицы Альпутты в столь ранний час еще спали. Где-то далеко от увеселительного квартала шумели торговки, готовясь к новому дню, но здесь, на севере города, все было тихо. Гарпия с презрением фыркнула на красные шторы, которые ветер выбил из открытого окна. Публичные дома Эголлы славились на всю Миагеру. Мужчина не найдет здесь благ, но для женщины все двери открыты круглые сутки. Наемница не горела желанием задерживаться здесь, но, к сожалению, связная выбрала именно это место для встречи. По крайней мере, здешние посетители не станут болтать о лумме в капюшоне, крадущейся в сумерках. Мало ли какая публика здесь бродит.

Гарпия нырнула в узкий переулок и оказалась на заднем дворе одного из заведений. Здесь остро пахло остатками ужина и пряными духами. Издали доносились протяжные мужские стоны и властный женский голос. В силу особенностей профессии наемница часто бывала в Эголле и терпеть не могла здешние устои. Другое дело — Аигога, королевство женщин, сильных, отважных, добрых, любящих и уважающих мужчин. Они не напоминали каждую свободную секунду о том, сколько ошибок совершали мужчины в прошлом, не обвиняли их и не стыдили. Просто простили, подарив лучший мир, научили быть счастливыми. Гарпия любила Аигогу, город, надежно спрятанный за стеной от грязи, в которой увязла вся Миагера.

Бесшумно отворилась дверь, узкая, неприметная. Наемница положила ладонь на эфес своего клинка, но тут же расслабилась. Глимма с лазурной кожей сдержанно кивнула ей, узнав знакомицу. Гарпия могла бы по пальцам пересчитать своих друзей, но Валка входила в их небольшой круг.

— Зачем сдала мальчишку королеве? — вместо приветствия спросила староста города. Наемница поморщилась. Как же быстро здесь расходятся слухи.

— Он много болтал, — сухо ответила Гарпия. — Я не хотела этого, но ваш принц оказался слишком смышленым. Нужно было отвлечь. Он каким-то образом догадался, что кто-то повадился обворовывать дворцовую оранжерею.

— Стареешь? — Валка вскинула бровь, и наемница свирепо оскалилась. — Знаменитая Гарпия, прячущаяся в тени, сплоховала?

— Ты злишься на меня из-за принца? — шпионка озадаченно склонила голову на бок. Глимма скрестила на груди руки.

— Наши мужчины не виноваты в том, что Эголле пора сгореть в огне.

— Он прекрасно себя чувствует, если хочешь знать, — Гарпия фыркнула. — Княжна со своей служанкой обхаживала его всю ночь. Пара шрамов для личного раба тиранши — ничто.

— Княжна? — Валка всплеснула руками, словно знала какую-то одну ей известную истину. Гарпия поспешила перевести разговор в более правильное русло.

— У меня почти все готово. Мне нужна еще пара недель, чтобы свершить задуманное. Передай Химере, что венец из волчьих ягод вскоре окажется на челе княжны.

— Я видала девицу на днях, — неожиданно сообщила глимма. — Она молилась Ане. От нее пахло морем и гневом. Я бы ничего, но следи за ней. Ты говоришь, она обхаживала принца минувшей ночью, а не значит ли это?..

— Нет, — отрезала Гарпия, недовольно скривив губы. — Я уверена в ней, как ни в ком другом. Она — наше спасение и наша надежда. Поиграется немного в отчаянную защитницу и перестанет. Не утруждай себя этими мыслями, — мягче добавила наемница, изобразив на своем лице подобие улыбки.

Признаться, Гарпия не до конца верила своим словам. Опытная шпионка начала наблюдать за княжной еще в Красногорье и знала, что та безгранично была верна своему жениху, купеческому сыну, который был проклят одним из чаровников Юга. Сильванна не посмеет променять свою многолетнюю любовь на мимолетную интрижку, это попросту не в ее духе. Но… их разговор с Варассой, который подслушала прячущаяся под вуаль наемница, свидетельствовал об обратном. Гарпия знала любовь, ее терпко-сладкий вкус и всепожирающий пламень, она и сама любила когда-то так сильно, что могла летать. Если княжна влюбится в принца, это отразится на плане Химеры… ведь наследник Эголлы должен умереть.