Мое сознание ускользало куда-то в бок. Рунический узор на плече слабо покалывал, а в груди светило солнце. Связаны.

Я поцеловала Вара в шею и обмякла в его объятиях. Он прижал меня к себе, и я чувствовала его улыбку, полную любви ко мне одной.

Я бы тоже хотела любить его.

Огонь в камине начал затухать, но подняться и подбросить дров не было никакой возможности — Сильванна лежала так, что ее нога была закинута на живот принца, а левая рука на грудь. Варасса был уверен, что если посмеет пошевелиться, она проснется и… улыбнется сонно, ласково, спросит, в чем дело, оставит теплый поцелуй на его губах. Вар тихо выдохнул, пытаясь прогнать жар с лица. Щеки его пылали. И тело, богини простите, тоже. До сих пор. Принц не взялся бы утверждать, что все произошедшее между ними пару минут назад было реальностью.

Сильванна громко всхрапнула, неуклюже дернулась и прижалась к нему сильнее. Вар прикрыл глаза, осторожно обняв ее в ответ, и сердце его обволокло щемящей нежностью. Здесь, рядом с ним, такая красивая, такая сильная, такая ласковая. У Варассы перед глазами до сих пор стоял образ Сильвы, распаленной, страстной. Сильвы, с которой его обручили древние боги.

Маленький принц с детства слышал сказки о нареченных, чьи души выплавлены в одну. Мэриал любил эти истории, рассказывая их сыну с какой-то упоенной мечтательностью. Вар помнил каждую из них, но сильнее всего на его сердце отпечаталась старая, как и мир, легенда о том, что богиня Ана-Матерь, верховная в эголльском пантеоне, и ее возлюбленный, Светлоокий бог Раса, являлись первыми нареченными Миагеры. Мэриал никогда не упоминал какие-то древние тексты или книги, где запечатлена эта сказка, и Вар со временем смирился, что оригинала ему нигде не отыскать. Со временем интерес к феномену нареченных иссяк, Варассе было не до добрых историй, где всегда побеждала вечная любовь. Принц озаботился тем, как бы выжить и сохранить свою человечность. Маут Гулам знал, что кому-кому, а ему точно не уготовлена светлая душа, с которой он свяжет свою жизнь, кому отдаст всего себя.

И сейчас Сильванна лежала рядом с ним в одной кровати, и он мог чувствовать бархат ее кожи и жар ее дыхания. Его нареченная, его истинная пара, его душа и его сердце.

Варасса почувствовал, как вдоль тела прокатилась волна необъяснимого счастья, а руна на его плече вспыхнула слабым светом. Он ждал ее, искал, верил, хоть и старательно пытался упрятать свою надежду на встречу с нею одной. Теперь Вар не будет одинок, больше никогда. Так повелели не богини, а он сам решил драться за эту любовь.

— Я хочу всего тебя. Со всеми шрамами, со всеми рубцами. Хочу тебя настоящего. Но в следующий раз… когда решишь обжечь себя… приди ко мне и все расскажи. Пожалуйста.

Эти слова, в точности до последнего, он запомнил на всю свою жизнь. Вар опустил взгляд на умиротворенное лицо Сильванны и забыл, как дышать. Оба обнаженные, горячие после близости, они лежали совсем вплотную друг к другу, и это было самым правильным, что вообще могло быть. Богини, Варасса обещает заслужить это счастье, дарованное вами, он станет для Сильванны тем, кто сбережет ее сердце в своих ладонях, не уронит, не разобьет.

Вар, едва касаясь, провел пальцем по прядям ее золотых волос, мысленно очертил контур ее губ и заставил себя успокоиться и выровнять дыхание. Огонь в камине почти потух. Через пару минут покои накроет прохлада. Варасса в раздражении скривил губы и осторожно, чтобы не разбудить, убрал ногу Сильвы со своего бедра. Взгляд зацепился за плавные линии ее обнаженной фигуры, и принц поспешил отвернуться. Сильванна заворочалась, промычав что-то невразумительное. Не проснулась.

Вар выполз из ее объятий и опустил босые ноги на пол. В комнату лился мягкий лунный свет, и все кругом было покрыто полумраком. Кожу тут же продрал морозец, и Варасса, поежившись, подошел к камину. Собственная нагота смущала, но искать одежду только для того, чтобы через пару минут снова вернуться в постель, было глупо.

Пришлось постараться, чтобы отыскать на каминной полке зажигательную пыль. Принц подбросил пару увесистых поленьев, и вспыхнуло новое пламя, тут же заиграв яркими бликами. По коже скользнуло тепло, и Варасса присел возле камина, зачаровано глядя на огонь. Он резвился и плясал, то вздымаясь, то оседая. Сильванна тоже была похожа на огонь, жаркий, непокорный, но не такой, который выжигает леса и деревни, ее пламя было сильным, но мирным, согревающим, как неугасаемый очаг.

— Вар? — хриплый ото сна голос рассеял тишину, и принц обернулся. Ее лицо освящал огонь. — Что случилось? — Сильванна прижала к телу одеяло, собравшись подойти.

— Камин погас, — принц вскинул руку и сам поднялся ей навстречу. — Не хотел, чтобы вы замерзли, — совершенно искренне сказал он, а Сильва почему-то нахмурилась, сражаясь с какими-то своими мыслями.

— Возвращайся, — прошептала она, и Варасса, бессильный, чтобы ослушаться, сел на край кровати. — Ты снова забыл о моей просьбе, — буднично сообщила Сильванна и без предупреждения вцепилась зубами в его плечо. Вар даже опомниться не успел, как она отстранилась, заглянув в его глаза. — Никаких больше «вы».

— Ты теперь всегда будешь так… напоминать об этом? — Варасса тихо рассмеялся. Сильванна сделала грозное лицо, кивнув.

— Каждый раз, — зловеще подтвердила она, скользнув пальцами по его обнаженной груди. — До рассвета еще далеко, — с какой-то неясной тоской заметила Сильва, отняв руку. — Обними меня, — тихо попросила она, чуть отвернувшись. Вар почувствовал, как сердце подскочило к самому горлу.

Он с секунду смотрел на Сильванну, а потом, отмерев, осторожно обнял ее, прижав к себе. Тишина и ночь окутали их плотным одеялом. Варасса робко, боясь перейти какие-то надуманные границы, огладил оголенную женскую спину, уткнулся носом в теплые волосы и прикрыл глаза, прислушиваясь к ее дыханию. Сильва опустила голову на его грудь, вцепившись в плечи, и, кажется, задрожала. Вар с горечью ощущал ее сомнения и ее вину, все это отзывалось в рунах, замирало в сердце. Его невеста сражалась с тенями своего прошлого, и он был не в силах, чтобы помочь. Она боялась, так сильно боялась чего-то.

— Я буду рядом с тобой, — проговорил Варасса, чуть отстранившись, чтобы заглянуть в ее глаза. — Я всегда буду рядом с тобой. Что бы ни случилось. Я обещаю тебе, — он положил ладонь на ее щеку, и Сильванна вздрогнула, неотрывно смотря на него.

— Я… — она глубоко вздохнула и прикрыла глаза, прижавшись губами к его пальцам. — Давай поспим еще немного. Завтра… завтра поговорим обо всем этом, — Сильва вымученно улыбнулась, и сердце Вара обеспокоенно сжалось.

— Да. Хорошо, — он медленно кивнул, а в голове мелькнула мысль, что завтрашний разговор разорвет его душу на куски.

Сильванна мимолетно коснулась его руки и легла обратно, отвернувшись к стене. Варасса осторожно пристроился рядом, глядя ей в спину. Наверное, он был абсолютным глупцом, если поверил, что будущей королеве Эголлы в нареченные нужен такой как он, заклейменный раб, урод-полукровка. Вар сжался, и осознание обрушилось на него ледяной волной.

Если хоть одна живая душа узнает о том, что произошло в водах реки Каны, Сильва будет опозорена. Из-за него.

Варасса в забвение коснулся рассыпанных по простыням светлых волос и сглотнул горький ком, застрявший в горле. Дыхание Сильванны стало размеренным и тихим. Уснула. Принц поднес одну прядь к своим губам и крепко зажмурился, считывая удары собственного сердца. Однако ничего не изменит того факта, что…

— Я люблю тебя, — прошептал он в пустоту. Сильва не пошевелилась, не услышала. — Я люблю тебя, — повторил Вар еще тише, одними губами, и все внутри него покрылось копотью.

Его признание утонуло во мраке ночи.

В гостевых комнатах дворца Альпутты было намного прохладнее, чем в фамильном поместье Дома Ветра и Шиповника. Фабьена не жаловалась на холод, ведь привыкла к морскому ветру, да и гоблины из породы небесных защитников были рождены, чтобы жить в вечной мерзлоте. Она переживала за Нэша, который вырос в тепле Дома Огня и Розы, где в каждой комнате горел камин, а пол был устлан теплыми шкурами. Фабьена с беспокойством посмотрела на мужа, который расчесывал волосы перед зеркалом. Ради него в поместье Сота сделали глобальный ремонт сразу после их свадьбы.