Фабьена отложила в сторону книгу, которую читала, и поднялась с кровати. Нэш заметил это в зеркале и улыбнулся, на его щеках заиграли ямочки. Наверное, наследница Дома Ветра сначала влюбилась в эти ямочки, а потом в него самого. Во всяком случае, Фабьена искренне в это верила. Их брак не был по расчету, они не преследовали идею сблизить два влиятельных Дома и укрепить свои позиции… Фабьена просто поймала споткнувшегося на каком-то банкете Нэша, а тот назвал ее самой благородной женщиной на свете.

— Ты с таким старанием расчесываешься. Я уверена, уже достаточно, — мягко промурлыкала она, остановившись за спиной мужа. Он залился легким румянцем. В отличие от своих матери и сестры, Нэш обладал более светлым оттенком кожи, не ярко-оранжевым, а скорее нежно-розовым. Если бы не роскошные клыки, его легко можно было бы спутать с человеческим мужчиной. — Пойдем спать, моя любовь, — Фабьена провела носом по его шее, с удовольствием вдохнув запах цветочного масла и пудры.

— Я почти закончил, Бена, — Нэш чувственно рассмеялся и развернулся, чтобы поцеловать жену в уголок губ. Та разомлела, подавшись вперед в желании украсть сладкий поцелуй. Нэш позволил это сделать, отложив в сторону костяной гребешок. Глимма в жадности запустила пальцы в его смоляные волосы, небольно оттянув у самых корней. Она прекрасно знала, как нравится ее мужчине.

— Люблю тебя, — прошептала Фабьена, чуть отстранившись. Нэш, глубоко вздохнув, посмотрел на нее сверху вниз и ласково улыбнулся.

От гоблинов Эголлы всегда требовали быть изящными и хрупкими, слабыми и красивыми. Сын Дома Орвот во многом отличался от своих соотечественников. Его отец, третий муж Малики, был родом из Амирака. Фабьена понятия не имела, как главе Дома Огня удалось женить на себе строптивого и непокорного мужчину, происходящего из древнего рода аристократов. Злые слухи говорили о том, что Малика шантажировала семью Яроса-паши, чем вынудила его стать ей мужем. Фабьена в такое верить не хотела, и судить о других — не в ее правилах. Результатом было то, что Нэш уродился в отца-воина, крепкого и могучего. Таких в Эголле презирали, женщины считали излишне плечистых мужчин уродами, похожими на буйволов.

Фабьена же умирала от удовольствия каждый раз, когда Нэш нависал над нею скалой. Ей безумно нравилась его сила.

— И я люблю тебя больше жизни, — мужчина обнял ее, прижав к своей груди, и Фабьена обмякла в его руках, задумчиво ведя по его ключицам, видневшимся из-под рубахи.

— Я говорила сегодня с принцессой… Ты видел? — она поджала губы, и Нэш утвердительно хмыкнул. — Элайна был прав на счет нее. Сильванна… не похожа на Ее Величество.

— Это хорошо, — гоблин положил ладонь ей на голову, успокаивающе погладив.

— Я очень хочу в это верить. Во всяком случае, — Фабьена прикусила язык и помотала головой. Нэш чуть отстранился, заглянув в ее глаза.

— Во всяком случае — что?

— Мне она понравилась, — быстро соврала глимма, поспешно выскользнув из его объятий. — Не засиживайся, — она махнула рукой, улегшись на кровать. Фабьена видела, как Нэш нахмурился, и сердце ее сжалось.

Не было больше мочи лгать в глаза тому, кто был безумно дорог, но рассказать о верности Химере наследница Ветра не могла. Пока не могла. Лани и так многим рискуют, открыто выступая против политики королевы. Рисковать Нэшем Фабьена не могла, как, собственно, и братом. Эголла — королевство женщин, и женщины должны быть всему опорой и защитой. В это верил Дом Ветра и Шиповника, в это верила и Химера. Они готовились к войне, и начало ей объявит Сильванна.

Встреча Союза Костей и Звезд запланирована на позднюю ночь, и Фабьена обязана там присутствовать. По одному, следуя лунными тропами, они попадут в Жженый грот на территории Северных Берегов. Это место остается самым безопасным на всей Миагере, благодаря лояльности князя Алекая, но лишь одной Ане известно, как долго владыка Красногорья сможет скрывать их общую тайну. Химера взяла с него обещание, что до поры до времени Сильванна не будет даже догадываться о том, какая масштабная операция развернулась подле нее. Родной отец выступает на стороне Южных Топей, и он же делает все, чтобы защитить свою любимую дочурку.

Фабьена уважала Алекая. Они встречались всего пару раз, но каждый разговор с князем оставлял послевкусие надежды. С такими правителями у Миагеры был шанс начать новую жизнь.

Нэш устроился рядом с женой, без слов притянув ее к себе. Фабьена расслабленно прикрыла глаза, закинув ногу на его бедро. Конечно, было бы глупо надеяться на то, что он ни о чем не догадывался. Догадывался, и это было самым страшным. Нэш поставил свою жизнь на кон в тот самый миг, когда перед ликом богини сказал «да».

Через пару минут неторопливых разговоров и невинных ласк, Нэш засопел. Глимма, выждав еще немного, выползла из его объятий, осторожно оделась и вышла прочь из гостевых покоев. Она почти была уверена в том, что муж знает о ее полуночных вылазках. За шесть лет совместной жизни тайн между ними почти не осталось.

Советница наказала идти в сторону западных садов. Фабьене сообщили, что она отправится в Жженный грот последней. Эгеба уже должна была вернуться… Глимма кралась по пустым коридорам, чутко определяя местонахождение стражниц. Есть множество других мест, откуда безопасно переправиться в Красногорье, помимо королевского дворца Эголлы. Однако возможности оборотней ограничены, а лунные тропы — слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать их, метаясь из одного уголка Миагеры в другой. Все члены Союза сегодня собрались под одной крышей, а это значит, что Эгеба потратит минимум своих сил.

Запах львицы-оборотницы Фабьена уловила еще издалека. В этой части замка не было стражниц — советница об этом позаботилась. Дело оставалось за малым.

— Не бойся, дщерь Воды, — скрипучий старческий голос разбил тишину, и глимма шумно выдохнула, обернувшись.

Эгеба была в своем человеческом облике: статная пожилая женщина в неброских удобных одеждах. Ее седые волосы были стянуты в высокую прическу, а на сухих губах застыла улыбка. Львица наклонила голову, и в каждом ее движении угадывалось звериное изящество. Фабьене и раньше доводилось встречаться с оборотнями других видов, кроме львов — она водила дружбу с младшим сыном Короля Оленей, Микаем, и одним из медвежьих Защитников по имени Риммо. В обличие людей оборотни, как раз-таки, меньше всего напоминали людей. У Эгебы были острые черты лица, чуть сплюснутый нос и по-кошачьи раздвоенная верхняя губа, а клыки львицы ничем не уступали гоблинским.

— Нас ждут, — напомнила Эгеба, вытянув вперед когтистую руку. Фабьена цепко ухватилась за предложенную ладонь, и мир на мгновение раскололся на тысячи стеклышек, в которых отражалась полная Луна. Эгеба открыла межмирную тропу.

Феномен лунных троп изучен лишь наполовину, и даже сами оборотни не знают всех ответов. Вернее, не помнят. Древние стаи и прайды пользовались всеми дарами своей луноликой богини. Миагера дремлет сном забытья, темным и липким, как паутина. Фабьена резко выдохнула, когда мгновение спустя вновь оказалась на твердой земле. Эгеба, до сих пор держа ее за руку, тяжело дышала и мотала головой. Несколько бросков отняли много сил. Глимма с сочувствием приобняла оборотницу за плечи, позволив опереться о себя.

В Жженом гроте горел костер, вокруг которого расположился Союз. Фабьена нашла глазами советницу и ханымсултан Кёсем в сопровождении амиракского генерала. Вообще, в числе членов Союза было только два мужчины — генерал Зайан и…

Риги у общего костра не было. Глимма болезненно поджала губы, мысленно одернув саму себя. Риги не было. Его больше нет. Об этом Фабьена узнала в кратком письме Химеры, которое самосожглось сразу после прочтения. Брат королевы Иданн был отличным воином, лучшим среди всех собравшихся. Он был соратником и другом. И больнее всего было от мысли, что леди Сота этим же вечером смотрела в глаза его убийце и отвешивала ей поклоны.

— Пройдемте сюда, Эгеба. Отдохните, — Фабьена потянула львицу в сторону каменного массива.