— Сильва.

— Если так, мне нужно идти. Маришка, прикажи отнести чай в мои покои. Я не закончила.

Служанка послушно выскользнула в коридор. Клюква жалобно заскулила, прекрасно чувствуя, что я совсем не это хотела сказать. В груди защемило, но я стоически держала лицо, глядя прямо в глаза Василя. Уберегу его. Любой ценой, какую только смогу уплатить.

Брат вдруг шагнул ко мне, словно собирался встряхнуть за плечи или обнять — я этого никогда не узнаю. В другом конце залы послышались чужие шаги, и мы оба, как по команде, обернулись. Мои губы дрогнули только слегка, и только ветер бы догадался, как я была рада увидеть принца Варассу в столь напряженный час. Неожиданно даже для самой себя. Впрочем, мое ликование словно смыло водой, когда я вгляделась в его лицо, разбитое, заплывшее синяками.

— Ваше Высочество, — и все же мой голос дрогнул. Василь вскинулся диким зверем.

— Так это он? — брат шипел сквозь зубы, не нуждаясь в ответе. — Он, из-за которого ты теперь застряла здесь?

— Василевс, — я предупреждающе коснулась его руки, но он дернулся, неподдельно разъяренный.

— Княжна Сильванна, — Варасса привычно поклонился, скользнув по Василю уставшим, измученным взглядом. — Княжич Василевс, — по устоям Эголлы от мужчины мужчине полагается только легкий кивок головой. — Замок Альпутты рад принять гостей, — его губы едва шевелились, а мои руки начали дрожать. Почерк королевы Каланты я узнала практически мгновенно.

— До колокольни на твою радость, — вдруг прорычал Василь, двинувшись в его сторону. Я поспешила следом, совершенно растерянная. — Думаешь, достоин моей сестры? Жалкий полукровка, — брат плевался ядом, утратив всякий контроль. Зря я переживала о Финисте — вот кто главная моя проблема.

— Замолкни, — шикнула я, дернув его за плечо. Василь сбросил мою руку, подойдя к Варассе вплотную. Гоблинский принц возвышался над ним суровой скалой, что не мешало вздорному мальчишке смотреть с вызовом.

— Я слышал, что в Эголле тебя и за мужчину-то не считают. Всего лишь оружие королевы, — Василь сложил ладонь на рукоять клинка. — Маут Гулам. Моя сестра не выйдет за чудовище, — холодно объявил он. Варасса болезненно зажмурил глаза. Я тихо охнула, не решившись сдвинуться с места.

— Нарываешься на конфликт? — я снова предприняла попытку вернуть Василю рассудок. — Ты говоришь с наследником трона. С моим женихом. Княжич Василевс, второй сын Алекая Огненной Руки, — я сделала ударение на слове «второй». Лицо брата исказилось от негодования.

— Ты остаешься княжной Красногорья, Сильванна. И до замужества за тебя решают мужчины семьи, — в тон мне напомнил Василь, не удостоив меня даже взглядом. — Я хочу сразиться с ним. Сейчас. Пусть докажет, что достоин тебя. До первой крови. И тогда я уговорю Финиста уехать. А если победу одержу я, то мы не позволим этой свадьбе случиться. Пусть Эголла и Красногорье столкнуться в войне, но ты вернешься домой.

Он говорил глухо, серьезно. Я поежилась от страха.

— Безумец, — прошептала я, встав перед ним и толкнув в грудь. — Ты никогда не понимал меня. Никто из вас. Оставь меня в покое и уходи! — впервые за долгое время я повысила голос.

— Я принимаю вызов, — тихие слова, полные внеземной усталости, резанули по ушам. Я прикрыла глаза и медленно выдохнула.

— Нет. Не посмеете, — я оглянулась на Варассу, встречаясь с ним взглядом. Эти прекрасные карие глаза, на дне которых сияли звезды. И мне было невыносимо от того, сколько в них боли. — Прошу, не нужно.

— Эголльскому мужчине нужно бабье позволение? — ехидно уточнил Василь, стряхнув с себя мои руки. Он был зол.

— Все, что мне нужно, это счастье княжны Сильванны. Не более, — мрачно отозвался Варасса, коснувшись рукояти своего собственного меча. Оружия Маут Гулама. Василь осклабился, нахохлившись. Медведь и волк. Сущее безумие.

— Остановитесь, — сухо приказала я. Варасса поймал мой взгляд, и его губ коснулась робкая улыбка. Сейчас он напоминал влюбленного дурака, на какой-нибудь деревенской ярмарке сражающегося за честь милой девы. Только нас связывало совсем не это. — Последний шанс разойтись мирно, иначе оба утратите мое расположение, — лицо принца изменилось только слегка. Он был непоколебим. Василь вовсе пропустил предостережение мимо ушей.

— Брось, Сильва. Маут Гулам пачками рубит южан. Тебе в мужья пророчат монстра, а не изнеженного эголльского юношу.

Варасса не отреагировал. Молча отошел в другой угол тренировочного поля. К моему удивлению он отбросил свой меч и выбрал неудобные женские клинки, такие же, как у Василя. Я видела, что рукоять была слишком короткой, и лезвия врезались в его ладони. Упрямец. Мало ему увечий в это утро. Я нахмурилась, стараясь не думать о том, сколько раз Каланта ударила его по лицу, чтобы разбить скулу до крови и рассечь нижнюю губу. Кажется его волосы, над виском, тоже были в запекшейся крови. Оцеловать бы Варассу с ног до головы, а не глядеть, как он сражается.

Мужчина, он и в Эголле мужчина, упертый, не терпящий поражений.

В это же время вернулась Маришка, с удивлением оглядев гоблинского принца и красногорского княжича. Я послала чернавке остерегающий взгляд, и она не посмела задать вопросов. Хорошо, пусть делают, что хотят. Пусть бьются до первой крови, пусть доказывают. Не мое все это дело. Однако сердце предательски ныло, а глаза с жадностью наблюдали за двумя мужчинами, один из которых был моим прошлым, а второй — будущим.

И грянул бой. Василь с волчьей резвостью бросился на противника, выставив вперед оба клинка. На миг я поверила в то, что он вознамерился убить принца Эголлы собственными руками. Варасса с легкостью отразил его удар, даже не сдвинувшись с места. По сравнению с его могучим ростом, Василь выглядел совершенно нелепо и едва ли мог одержать верх в этом сражение. Но брат с упрямством подзаборной собаки кидался на принца. Волк медведя ранит-то с трудом. Светлоокий, убереги обоих от глупой ошибки.

— Отец рассказывал, как ты сражаешься! — запыхавшийся Василь нашел в себе силы на крик. — Говорил, что ты рвешь врагов в клочья! И где! Где сейчас все это!..

— Вы не враг мне, княжич, — отозвался Варасса и с поразительным изяществом коснулся лезвием его плеча. Я даже моргнуть не успела, как на белоснежной рубашке брата образовалось крохотное пятнышко.

Победа за принцем. Василь озадаченно посмотрел на свою руку, словно не мог понять, откуда шла кровь — такой незначительной была рана.

— Идите к лекарке, княжич, — со вздохом посоветовал Варасса, вернув клинки в ножны. На его лбу образовалась морщина, словно он был недоволен тем, что вообще причинил кому-то вред. — Если обработать царапину сейчас, на утро о ней и не вспомните.

— Маришка, проводи его, — я отмерла, кивнув чернавке. Брат молчал, понимая весь абсурд своего положения. — Надеюсь, завтра вас во дворце уже не будет, — грозно напомнила я, и Василь вздрогнул, потерянно посмотрев на меня. — Уходи.

Маришка терпеливо дождалась, когда княжич отмер и последовал за ней. Василь, не сказав и слова, скрылся в коридорах. Два поражения за день слишком много для княжеского сына. Однако братская честь меня заботила чуть меньше, чем болезненное дыхание Варассы. Дождавшись, когда дверь в залу захлопнется, я обернулась к принцу.

— Крайне необдуманное решение, — тут же заявила я, а сама судорожно разглядывала его лицо, на котором выступила испарина. Приглядевшись, я заметила, что его висок был рассечен и небрежно обработан.

— Маут Гулам не убивает людей, — неожиданно сказал он, накрыв лоб ладонью, словно его мучила невыносимая головная боль.

— Что? — я опешила, подойдя к нему вплотную.

— Маут Гулам не убивает людей, княжна, — громче повторил Варасса, посмотрев мне в глаза. — Это все ложь. Я лгу. На поле боя я использую красный порошок, который сам изобрел… Он лишает сознания и красит одежду в цвет, напоминающий кровь. Солдаты не погибают от моих рук. Они теряют сознание и через пару часов приходят в себя — к тому времени битва стихает, и они просто убираются прочь. Я наблюдаю за ними. Год за годом. Маут Гулам не оружие Эголлы, он трус и обманщик, — принц горько усмехнулся.