Мне придется все рассказать и заручиться его поддержкой не как принца, но как своего мужа.

— Я убью тебя собственными руками, если тронешь его, — прорычала я, поймав Маришку-Гарпию за плечо. Наемница растянула губы в пугающей улыбке.

— Волчица, — хмыкнула она, не пытаясь вырваться. — Я тоже убила тех, кто убил моего Айнэлу, — прошептала Гарпия, приблизившись к моему лицу. — Химера узнает о нашем разговоре, — сказала она обычным тоном. Я медленно кивнула.

— Пусть помнит, что никто не навредит принцу Варассе, пока я дышу.

— А ты помни о том, что теперь у тебя есть слабость. Маленькая княжна больше не всесильна, — зловеще прошипела наемница, резко отпрянув. — Теперь всегда оглядывайся по сторонам.

Ее наставление потонуло в гуле голосов. Я отступила, позволив Маришке ускользнуть. Она поспешила к остальным чернавкам, снова вживаясь в свою незамысловатую роль. Кто бы мог подумать, что прямо под моим носом все это время ошивалась сестра Химеры, лица которой никто никогда не видел… кроме меня. Было ли это моим преимуществом? Я слабо в это верила. Нельзя забывать, что гарпия — убийца, она охотница, а не добыча. А я… должна заботиться о Варассе, а не чужих слабых местах.

Я не помнила, как дошла до своих покоев, как вырядилась в расписной сарафан и убрала волосы. Не так я представляла себе день похорон Асена, совершенно не так. Горько усмехнувшись, я прикрыла за собой дверь и поспешила в сторону залы, куда уже стекался народ — родственники, друзья, сослуживцы и просто зеваки. И ни один из них даже не догадывался, что похорон не будет.

Я испытала мрачное торжество, представив лицо князя, когда я вновь его ослушаюсь. Он никогда не привыкнет к этой моей манере все портить. Наверное, искренне жаль мне было лишь барыню, которая устала на что-то надеяться. Она давно уже сдалась, а я продолжала биться о толстый лед, сбивая в кровь руки.

Клео до сих пор не вернулась. Я не ощутила ее магию, когда спустилась вниз. В комнатах ее тоже не было. Загулялась. Я не могла ее винить, ведь сама бы тоже не отказалась провести это утро в объятиях Вара, а не в этой глупой суете. Однако, в мое сознания закрались тревоги. Подруга никогда не исчезала надолго, и уж тем более по важным дням.

Я нахмурилась, исподлобья наблюдая за тем, как в залу стаскивают еду. Князь решил сотворить из этого праздник, как иронично, ведь этот день действительно станет праздником. Видимо, мое лицо выглядело слишком зловеще, потому как несколько девок-чернавок, проходивших мимо, испуганно отшатнулись и ринулись прочь. Но как только я уловила знакомую теплую магию, догадалась, что дело было не во мне.

— Сильва, — голос Вара, прозвучавший из-за моей спины, заставил меня зажмуриться от удовольствия и нежности. То, как он произносил мое имя… боги, многолетние ледники не могут так быстро таять.

Я обернулась, чтобы отпустить какую-нибудь бесстыдную шутку, но вместо этого обмерла. Варасса вырядился в красногорскую рубаху, длинную, до самых колен, подпоясанную на талии. Одежды была… слегка не по размеру, поэтому обтягивала его роскошную грудь в самых правильных местах, но никто бы об этом не догадался за исключением меня.

Я почувствовала, как мои щеки предательски погорячели. Варасса же стоял передо мной, красивый, до одури горячий. И хмурый. Я тряхнула головой, уловив на его лице мрачную тень, и посерьезнела. И даже его стянутые в длинную косу волосы не отвлекали меня.

— Что случилось? — тихо спросила я, коснувшись его запястья. Принц поджал губы.

— Я хочу с тобой поговорить. Сейчас, — его голос был тверд и тих. А у меня мурашки по спине пробежали.

— Это не подождет до… вечера? — я многозначительно покосилась на растущую толпу и, когда Вар отрицательно качнул головой, потащила его под лестницу.

Здесь нас никто не увидит. Или я очень хотела верить в это. Воровато оглянувшись по сторонам, я в ожидании уставилась на принца. Я бы очень не хотела сейчас говорить на какие-то важные темы, но если он хочет, я выслушаю. Собственные мысли заставили озадачиться — я никогда и ни для кого не меняла свои приоритеты. Кажется, Гарпия оказалась права. У меня появилась слабость.

Крепко задумавшись об этом, я не заметила, как Варасса взял меня за руку и прижал к своему сердцу. Я удивленно вскинула брови, но тут же улыбнулась, наблюдая за искорками его магии, которые выплясывали вокруг нас нестройным хороводом. Он тоже терялся рядом со мной, тоже не мог думать ни о чем другом. Мы бы могли остаться в этом мгновении навсегда.

— Я так хочу взять тебя за косу, намотать ее на руку и притянуть тебя к себе… — Сбивчиво прошептала я, с удовольствием отметив, как щеки Вара вспыхнули стыдливым румянцем. — Ты бы повиновался мне, если бы я так сделала? — вопрос слетел сам собой, и мой шепот, полный абсолютного желания, обжег воздух.

— Сильва, — принц прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, но судя по его пунцовым щекам, он уже в красках представил эту картину. — Повиновался бы. Конечно, повиновался, — вымолвил он, снова посмотрев на меня. Я хищно улыбнулась, прильнув к его груди.

Наши сердца вновь бились в унисон, горячие, жаждущие. Я скользнула пальцами по руке Вара. Сквозь ткань рубахи я ощутила неровные бинты, и слегка посмурнела. Варасса, сообразив в чем дело, перехватил мою ладонь и заглянул в самые глаза. Обещал, тихо, без слов. Я… больше не верила ему, но ничего не сказала. Я так рычала на Гарпию пару минут назад, клялась, что объявлю миру войну, если он попробует отнять у меня Вара… А по итогу сама не смогла уберечь от его же теней.

— О чем ты хотел поговорить? — тихо спросила я, не убирая руки. Варасса тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. И что-то мне подсказывало, что эти мысли мне очень не понравятся.

Я напряглась, приготовившись к худшему. Варасса вздохнул.

— Я знал твоего жениха, Сильва. И видел, кто его проклял.

Княжеский двор считал Василя самым спокойным из сыновей Алекая. Наверное не было никого, кто бы мог заметить за средним княжичем какие-то вспышки эмоций. Всегда тихий, молчаливый, осторожный. Даже Лука не был таким скромником. Однако лишь немногие видели Василя другим, настоящим, пылким и громким. Сильванна всегда хихикала, когда ей удавалось вывести брата из себя. И сама же успокаивала, первой приходила с извинениями.

Василь стоял у лестницы, за резными перилами, когда сестра подозвала к себе одного из воевод, которого ей определил отец. Купран, бывалый воин, внимательно слушал княжну, и с каждым ее словом, седые брови мужчины хмурились сильнее. Сильванна же была холодна, как многолетние ледники. И Василь знал, что это плохой знак.

Княжичу не удалось подслушать, о чем же сестра попросила Купрана, но когда воевода вышел из терема, Сильва на мгновение скривила губы в самой злобной ухмылке, которую Василь когда-либо вообще видел на ее лице. Это его испугало. Он лучше всех знал, что княжна Сильванна с таким же выражением лица отправляла дружинников на поиски того, кто посмел проклясть Асена.

Сейчас же Василь скучал в общем зале, где с минуты на минуту начнется похоронная церемония. Он равнодушно смотрел на купеческую семью, на то, как старуха Ганна тихо рыдает на плече мужа. Конечно, до княжича уже дошли подробности вчерашнего скандала, когда купчиха вздумала винить Сильванну в неверности. Будь Василь там… малой кровью бы не обошлось.

Мужчина сжал кулаки и метнул гневный взгляд на Гурьяна. Старший брат Асена выглядел болезненно, словно за одну лишь ночь постарел на десятки лет. Осунувшийся, бледный. Он больше всех наверняка кричал о том, что Сильванна продалась эголльскому принцу за трон. Эта семейка Василю никогда не нравилась, он терпел только ради сестры, но сегодня, когда Асена, наконец, схоронят…

Василь одернул сам себя. Финист отмалчивался, что что-то среднему княжичу подсказывало, что брату удалось уговорить Искру. Уж он не знает, на какие-такие дары ведьма согласилась спеть свою песнь, но больно Финист дерганный был в последнее время. Кто знает. Василю было совершенно плевать на все, что задумал старший, он просто хотел, чтобы это выражение наконец сошло с лика Сильванны.