Он жарко выдохнул, а я снова прильнула к его телу. Я справедливо рассудила, что на этом все проблемы закончились. Пусть знает, что мне нет дела до его статуса и безумия королевы Каланты. Я просто хотела окунуться в его тепло и остаться в нем до самого утра. Да и с чего бы такая реакция? Неужели женщины, с какими он был до меня, не ведали о метке? Глупости.

Я подняла глаза, встретившись с его взглядом, и Варасса склонился надо мной, беззвучно шевеля губами. Пара вьющихся прядок выбилась из прически, и теперь ниспадали на его лоб. Непростительная красота. И вся она для меня одной. Подобная мысль подстегнула желание, и я сложила руки на его бедра, мягко потянув на себя. Принц вздрогнул, последовав за моими движениями.

— Ты хотел что-то рассказать. О метке? — глухо спросила я, прижавшись губами к вырезу на его груди.

— Нет, — Варасса застонал сквозь сжатые зубы, и от этого звука подкашивались колени.

— Нет? — я провела языком по ямочке между его ключицами, задрожав всем телом. Боги. — О чем же тогда? — сипло спросила я, резко развернув его к расправленной кровати спиной. Варасса, не ожидав от меня такой прыти, осел на мягкие перины и теперь смотрел на меня снизу вверх.

Я усмехнулась, властно раздвинув его ноги. Подол платья выразительно задирался, а мысль, что я делаю это с мужчиной, которого желала до изнеможения, сводила с ума. Я стояла над самым опасным воином Эголлы, смотрела в его глаза и видела там ответное желание. Могла касаться его тела, могла целовать полные губы, могла слышать его стоны.

Обхватив его лицо обеими руками, я заглянула в темные глаза, пытаясь считать все эмоции до единой. Но заметив там никуда не девшийся страх, напряглась.

— Что ты хотел мне рассказать, Варасса? — имя, слетевшее с моих губ, заставило принца вздрогнуть. Он накрыл мою ладонь своей, безвозвратно потерявшийся в своих ощущениях.

— Меня никогда раньше не касалась женщина.

Признание застыло между нами, и комната погрузилась в звенящую тишину. Мое сердце отбивало глухую дробь, отказываясь верить прозвучавшим словам. Это все чушь, откровенная и бесстыдная. Я недоверчиво прищурилась, но Варасса вдруг сжался, словно готовился принять удар. И в этот момент я все поняла.

До того, как в свои права вступила Эпоха Звезд, в Эголле правили короли, и при них существовали зверские законы, диктовавшие девушкам сохранять целомудрие до свадьбы. С приходом Дома Камня и Ивы все изменилось, об унизительных правилах было забыто… так я думала до сих пор. На самом деле вместо отрубленной драконьей головы выросло еще две.

— Что вас удивляет, княжна? — Варасса нашел в себе силы на улыбку. Мне было не до смеха.

— То, что вы принц, и на вас распространяются общие правила, — ровно ответила я, не убирая рук с его лица.

— И что? — Варасса оскорбленно вскинул бровь. — Для меня законы Эголлы так же священны, как для любого другого мужчины.

— Прошу прощения… Я не хотела вас обидеть. Просто это удивляет. Я лишилась девственности в восемнадцать, — необдуманно призналась я, и на мгновение в голове всплыл светлый образ Асена.

Варасса молча кивнул, никак не отреагировав на мои слова. Я же окунулась в новый пожар, на этот раз вызванный осознанием того, что мужчина передо мной не знал до этого близости. Я буду первой у него. И на место обжигающего желания пришло острое чувство ответственности за чужие чувства.

Я медленно выдохнула, поймав взгляд темных глаз, и ободряюще улыбнулась. Стыд за сказанные ранее жестокие слова обдал кипятком, но я заставила себя собраться. Варасса не отводил взгляда, смотрел с какой-то неземной преданностью, и у меня не было права на ошибку.

Я нагнулась к его лицу, оставив теплый поцелуй на лбу, провела носом по щеке, вслушиваясь в чуть сбитое дыхание. Прильнула грудью к его груди, плотнее прижалась бедрами, чувствуя его возбуждение. За двадцать восемь лет — ни разу? Значит ли это, что я первый раз дарую ему сладкое удовольствие?

В старой Эголле глиммам, лишившимся девственности до свадьбы, вырезали детородные органы и сшивали обезображенную вульву.

— Тебе нельзя, верно? — догадка прошибла до костей. — До свадьбы? Это карается наказанием, я права?

— Да, — Варасса чуть отвернулся, и плечи его мелко подрагивали. — По новым законам — до помолвки.

— Почему ты не рассказал? — тихо спросила я, осторожно повернув его голову к себе. — Я не заставляла тебя. Почему не остановил сейчас?

— Слово женщины — выше любого закона, — заученно произнес принц, а я болезненно улыбнулась, прижавшись к его губам.

— Глупый. Мое слово такое же, как твое. Я не хочу, чтобы тебе было больно, — я поморщилась, подумав о том, что Каланта, наверняка, пожелала бы лично наказать сына. — Прости меня.

Варасса уставился на меня во все глаза, и я едва удержала улыбку. Боги. Неловкий, растерянный, такого бы только целовать днями напролет. Я мотнула головой, подавшись еще ближе. Принц застонал, попытавшись отстраниться. Я не позволила. В таком виде я ему из покоев все равно выйти не дам.

— До помолвки пара дней, — жарко прошептала я в его губы. Варасса обмяк, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. — Но я не нарушу законы, если сделаю так, — с этими словами я толкнула его в грудь, повалив на подушки, а сама взобралась сверху. Принц раскинул руки в разные стороны, готовый выполнить любое мое желание. И ради того, чтобы он смотрел на меня так всегда, я и сама готова была на все.

Мои руки скользнули к завязкам на боках. Скользкие шнурки были затянуты кое-как в две руки, и я с легкостью распустила небрежную вязь. Варассу подо мной подбросило. Я метнулась к его лицу, пылко поцеловав.

— Одно твое слово, я перестану, — заверила я, внимательно посмотрев в его глаза.

— Я весь ваш, — прошептал принц, призывно раскрыв губы. Я снова пропечаталась к ним в поцелуе, взявшись за шнурок на другом боку. Это платье словно было создано для того, чтобы его снять.

Подумав об этом, я едва ли не затянула веревочки еще туже. Варасса предпринял попытку помочь, но довольно быстро сдался, предпочтя просто лежать подо мною, шумно дыша. Я хмыкнула, проведя пальцами по полоске оголенной кожи на боку. Юноша дернулся, хрипло вздохнув. Его губы дрожали.

Воеводы часто рассказывали о Маут Гуламе. О том, что сражается он как зверь и выглядит, как ожившая скала. И никто в целом мире не узнает, о том, как звучат его стоны. Никто кроме меня.

Последнее, что удерживало платье на теле Варассы, были пуговицы на плечах. Расстегни их, и наряд распадется на два отреза ткани, расшитых серебром. Представив эту картину, я шумно выдохнула, склонив лицо к вырезу на крепкой груди. Сквозь плотный шелк были видны очертания напрягшихся сосков. Повинуясь спонтанной мысли, я обхватила один губами, ощутив жар кожи даже через ткань.

— Княжна, — принц сипло выдохнул, прикрыв лицо ладонью. Я подняла на него глаза, выпустив изо рта сосок.

— Сильва, — шепнула я, склонившись над его губами. — Можешь звать меня Сильвой.

— Сильва, — повторил он хриплым шепотом. Я сглотнула, потянувшись к пуговицам, скрепляющим рукава.

В моей душе пылали пожары, вздымаясь до самых небес. От возбуждения искрило перед глазами, но я не оглядывалась назад. Первая пуговица была расстегнута. Варасса не спускал с меня взгляда, и я видела в его глазах такой же огонь. Двое безумцев, бросивших вызов многовековым законам ради своего удовольствия.

Только когда я разобралась со вторым рукавом, сообразила, что сама была при полном параде. Слегка отстранившись, я села принцу на живот и вцепилась руками в пояс длинной туники. Варасса отвел глаза, залившись стыдливым румянцем. И женщину обнаженной он не видел? Я заулыбалась, скинув с плеч ситцевую рубаху и оставшись в полупрозрачной сорочке.

— Что же, ваши законы и женщины запрещают касаться? — я выгнулась, качнув полными грудями. Бесстыдная плутовка.

— Только когда они сами об этом попросят, — сдавленно произнес принц, не поднимая взгляда.