«Это не предательство, Виви. Подумай, разве ж не поняла бы ты Асена, коли он на твоем месте был?»

Поняла бы, но только потому что сама теперь знаю, каково это. Поняла бы, потому что знаю, Асен бы никогда так не поступил, ждал бы, верил до последнего, а сегодняшней ночью я докажу, что перестала надеяться, пустила все на самотек, забыла. Поэтому Гурьян бесится, не из-за моей неверности, а из-за отчаяния. Даже Василь продолжал верить, а ведь он больше всех недолюбливал Асена.

Так люблю я его в самом деле, али у Волчьей Княжны, правда, нет сердца?..

Видит Светлоокий, я сойду с ума раньше, чем Варасса явится на мой порог. Я жестко усмехнулась своему отражению и откинула жаркую косу за спину. В любом случае бежать некуда, я сделала все, чтобы этот вечер случился. И отступать не в моих правилах.

Сама же клялась, что не притронешься к принцу, покуда не встанет вопрос о наследнике! Сама же зареклась, а сейчас мечтаешь об одном только поцелуе!

Я шумно выдохнула, схватившись за раму зеркала. Правда, все правда, вот только я сама себе больше не указ. Как подумаю о губах жарких да мягких, о коже горячей, а волосах густых… Пропала, просто пропала. И жених, что остался дома, больше не держит. Мои глаза заблестели от слез, и я гневно рыкнула, ногтями впившись в ладони. Когда Асен очнется, я в любом случае к нему не вернусь. Я стану королевой, а он останется в Красногорье, и в этом не было никакой тайны.

Чужое присутствие я уловила с чуткостью охотничьего пса. Резко обернувшись, я немигающе уставилась на дверь. Теплая лекарская магия лилась сквозь замочную скважину, рвалась ко мне, и сердце мое сжалось. Варасса не знает, что я на веки отдана другому без всякой брачной клятвы. И я надеялась, что еще долго будет оставаться в неведении.

— Войдите, — я сделала все, чтобы мой голос не дрожал. Слезы высохли, и только сердце продолжало отбивать громкую дробь.

Дверь скрипнула, и я затаила дыхание, не ожидая увидеть того, что видела сейчас. В Красногорье много толковали о причудах эголльских мужчин носить платья и бабьи цацки, много язвили и осуждали, но я сама никогда не видела подобного. Король Мэриал носил традиционную одежду Лунариса, а король Рунн так и вовсе обе наши встречи был в брюках и просторной рубахе. Как и принц Варасса до этих самых пор.

— Доброго вечера, княжна, — юноша склонился в поклоне, и я успела заметить, как заалели его щеки.

— Ваше Высочество, — сиплым голосом поприветствовала я, бессильная, чтобы отнять взгляд.

Мужские платья в Эголле разительно отличались от женских сарафанов Красногорья. Сшитые специально на гоблинскую фигуру, они не уродовали ее, а напротив, подчеркивали. Пусть сгинет в самых страшных муках клеветник, посмевший осудить подобные обычаи. Я шумно сглотнула, скользнув взглядом по вырезам на бедрах, сквозь которые была видна гладкая смуглая кожа. Гладкая. Я даже дернулась от этого осознания. Боги.

— Что это? — я моргнула, заметив в его руках веревку и кинжал. Не самый удачный набор вещей для первой ночи.

— Это вам, — Варасса осмелился поднять на меня взгляд и вложил принесенную чепуху мне в руки. Я опешила.

— Зачем? Собрался шинковать фрукты к вину? — я поздно поняла, что шутка получилась неудачной. Принц нахмурился еще сильнее. Плечи его подрагивали. Право слово, будто я измываться над ним собралась!

— По традициям Эголлы во время первой близости женщина связывает мужчину, а после ранит его, — он кивнул на кинжал, а у меня кровь застыла в жилах. — Это дань боли, которую женщины испытывали многие века назад, когда мужчины не знали управы.

— Дикость, — прошипела я, бросив и веревку, и кинжал на пол. Варасса вздрогнул и попятился. — Эта встреча не больше, чем просто встреча. Оставим кровавые ритуалы до свадьбы, — чуть мягче произнесла я, сделав к нему осторожный шаг. — Считай, что сегодня все будет по традициям Красногорья.

— Как же? — принц понизил голос до шепота, словно боялся привлечь к себе хоть какое-то внимание. Моя душа только что не разрывалась от этого.

— По велению сердца, — я пожала плечами, выдавив из себя улыбку.

Наставница Азегиль никогда не говорила со мной о брачных традициях Эголлы, потому что сама не знала всех подробностей. Вокруг этой темы ходило множество легенд, додуманных, передуманных, совершенно нелепых. Говорили, будто мужское целомудрие здесь продавали как товар. Я протяжно вздохнула, снова оглядев Варассу с ног до головы. Напряжение, что искрилось между нами, было практически видимым.

Перешагнув через веревку и кинжал, я оказалась практически вплотную к принцу. Закинула голову, чтобы взглянуть в его глаза. Мои ладони взмокли, а в голове роились тысячи мыслей. Такого просто не могло быть, я готова была поклясться на крови.

— Ты до сих пор можешь отказаться, — тихо напомнила я, осторожно взяв его за руку. Варасса шумно выдохнул.

— Все в порядке, княжна, — его пальцы подрагивали.

— Хорошо, — я сжала его ладонь, почувствовав грубые мозоли, натертые рукоятью меча.

Быть может, мне только кажется. Быть может, это воспитание Эголлы, диктующее мужчинам быть покорными и робкими. Но я смотрела в темные глаза и видела там отражение страха, природу которого понять не могла. Разве ж такая я грозная, чтобы шарахаться от меня? Разве ж могла я причинить боль? Я нахмурилась, размышляя над тем, что успела наговорить, чтобы внушать первозданный ужас. Варасса терпеливо ждал следующих моих действий и, кажется, даже не дышал.

— Послушай, — я нахмурилась, положив ладони на его грудь. Принц не шелохнулся, только чуть приоткрыл губы, пытаясь выровнять дыхание. — Я позвала тебя сегодня не для того, чтобы выяснять, чего ты боишься. Это обоюдное удовольствие. И если ты собираешься стоять столбом, можешь идти. Это был не приказ, а всего лишь предложение, — так вот оно что, вот как звучит моя жестокость. Мне тут же захотелось забрать свои слова назад.

— Прошу простить меня, княжна, — по-прежнему тихо отозвался Варасса, слегка тряхнув головой. Взгляд его прояснился.

— Прощаю, — вздохнула я, дернув его на себя. Принц поддался, склонившись ко мне. — Все хорошо, — с долей нежности прошептала я, коснувшись его щеки. Варасса зажмурился, вверяя мне себя.

Что же с вами, принц?

Я огладила его лицо, вслушиваясь в сбитое дыхание. Скользнула пальцами к шее, плечам. Неглубокий вырез на его платье позволял видеть мягко очерченные ключицы и крепкие мышцы груди. Огонь во мне воспылал практически мгновенно. Я прикрыла глаза и ткнулась носом в его шею, втянув носом запах теплой чистой кожи. Варасса пах луговыми травами, дождем и какими-то сладкими фруктами. Последний аромат был следствием масел, которыми кто-то щедро облился перед визитом сюда. Я улыбнулась, прислушавшись к биению его сильного сердца.

— Видишь, не такая я и страшная, — я позволила себе смешок и открыла глаза. — Что это? — я охнула, заметив почти зажившие синяки на его шее.

— Не так важно, — прохрипел он, дернув подбородком. Я нахмурилась, коснувшись посиневших пятен губами. Королева Каланта слишком далеко зашла в своих наказаниях.

Варасса вздрогнул всем телом, тихо застонав. Мне до безумия нравилось, как он реагировал на любое мое касание, но эта черная магия, какая вдруг вспыхнула искрами, мешала сосредоточиться на удовольствии. Я завела руку за его шею, и принц протестующе мотнул головой, но я успела коснуться шероховатой поверхности темной метки. Рабское клеймо.

— Тише-тише, — я снова притянула его к себе, коснувшись горячих губ в поцелуе. — Я все знаю. Еще в первые дни догадалась… лумы ведь чувствуют магию, ты помнишь? — сбивчиво зашептала я, снова и снова касаясь его губ.

— Что вы будете делать? — Варасса с усилием отстранился, поймав мой взгляд.

— В данную секунду? — я дернула уголком рта, не позволяя ему отстраниться. — Я не знаю, что в Эголле принято думать по этому поводу, но будь ты хоть сто раз рабом и столько же раз Маут Гуламом, я не откажусь ни от своей цели, ни от этой ночи.