— Связаны. Связаны! Связа-а-аны… Связанысвязанысвязаны.

Старая сказка оживала на моих глазах. Я обнимала Варассу с закрытыми глазами, и слезы катились по моим щекам. Клео с самого начала об этом знала, знала, рассказывая о подземной реке, протекающей под дворцом. Бог Олакан ответил на мои молитвы. Он обручил меня с тем, кого я никогда не полюблю.

Свет погас так же резко, как и зажегся, голоса утонули в водной глубине так, если бы их никогда не было. Пещера снова была тиха и темна. И лишь наши с Варассой гулко бьющиеся сердца помнили о случившемся. Маменькины сказки, которые она говорила на ночь, оказались былью. О нареченных не слышали две тысячи лет, если не больше, все знания о связанных душах канули в небытие, став красивыми легендами, которые иногда вспоминали на свадьбах. Так пусть и дальше это будет только вымыслом. Не существует нареченных, никогда не существовало.

— Принцесса, — Вар слегка расслабил объятия, и я выскользнула из его рук, невозмутимо отряхнув сарафан. Мысли же в голове устроили лихорадочный пляс. Связаны.

— Мы не будем об этом говорить, — сухо объявила я, первой направившись прочь из воды. — Никогда. Все останется здесь.

— Как пожелаете, — глухо отозвался Варасса, и я рискнула обернуться. В его глазах застыло жгучее разочарование. Я сама подвела его к краю, сама нежила его словами, сама окружала вниманием.

— Послушай, — я вернулась к нему, взяв за руки. — Тебе это все не нужно, — мягко произнесла я, большими пальцами гладя его костяшки. Варасса оскалился. — Ты не знаешь меня, не знаешь, на что я способна. Я очень жестока, расчетлива, холодна. У Волчьей Княжны нет сердца, — с горечью напомнила я, но принц перехватил мои ладони, прижав их к своим губам. Я вздрогнула.

— Я видел тех, у кого нет сердца. Я знаю, как выглядит жестокость, — он целовал мои пальцы, глядя на меня из-под опущенных ресниц.

— Не надо, — я покачала головой, и принц болезненно скривился. Злился на мое упрямство, не понимал. — Когда узнаешь обо мне все, сам не посмотришь на меня больше, — прошептала я. Варасса мотнул головой.

— Нет. Ничто не отвернет меня от вас. Расскажите, — попросил он без особой надежды, и я горько усмехнулась.

— Не сегодня. Не сейчас, — я шагнула назад, и Вар последовал за мной, не отпуская моих рук.

Мы вышли из воды, и прохлада пещеры оцарапала кожу. Я поежилась, мечтая как можно скорее оказаться в теплой спальне, развести очаг… прижаться к Варассе и не отпускать его до самого утра. Связаны.

Все это чушь. Старые сказки, чья-то злая шутка. Я не верила в это. Я не желала верить. Мое сердце отдано другому. Вар — попытка скрасить одиночество, напитаться живым теплом, излечить сердце. Не больше. Боги, боги, боги, это звучит так низко и омерзительно. Я крепче сжала чужую ладонь, и принц в знак поддержки скользнул пальцами вдоль моего запястья. Безмолвная борьба. Забыться в страсти, утонуть, захлебнуться.

Я не помнила, как мы дошли до комнат, как распахнули ближайшую дверь, и запах огня и трав ударил в нос. В голове сразу стало шумно. Я обернулась к Варассе, скользнув по нему разомлевшем взглядом. Взять бы всего, без остатка, обласкать, исцеловать так, чтобы на утро обо всем забыть, разорвать все хрупкие ниточки, натянувшиеся между нами. Все это будет завтра, сейчас же я захлопнула за нами дверь и прижала принца к стене, вслушиваясь в его короткие вздохи.

— Без чувств, без обещаний, без будущего, — напомнила я, положив ладонь на его грудь. — Ты согласился тогда на эти условия. Пожалуйста, — я взмолилась, а в глазах Варассы промелькнула боль. И страх.

— Вы просите невозможного, — прошептал он, судорожно изучая мое лицо, словно пытался отыскать хотя бы намек на то, что я не была серьезной в своих словах. — Не заставляйте меня, — Варасса расправил плечи, возвышаясь надо мной суровой скалой. Его лицо приняло почти то же самое выражение, с которым он смотрел на Фарида. Я увидела перед собой мужчину.

— Тогда знай, что я не смогу тебе дать того, чего ты хочешь, — с сожалением произнесла я, стиснув ткань его одежды.

— Главное, что я смогу дать вам то, чего вы желаете, — мягко ответил Варасса и положил свою ладонь поверх моей. Давал разрешение сделать с собой все, что я только захочу.

Я слышала, как моя душа трещала по швам. Который раз за день. Однако из упрямства и гнева на саму себя я рванула на себя Варассу, прижавшись к его губам в сокрушительном поцелуе. Он обмяк, послушно приоткрыв рот, и больше не пытался отстраниться. Шагал за мной в пропасть. Я шумно выдохнула, продолжив напирать. Видят боги, я задохнусь сегодня в собственных противоречиях.

Я впечатывалась в его губы, наши зубы стучали друг о друга, языки сплетались, и этому безумию не было конца. Вар тихо стонал каждый раз, когда я прикусывала его кожу. Мои руки блуждали по его телу, оттягивали мешающую ткань, касались боков и бедер. Принц вздрагивал и вздыхал. Мой, мой, мой.

С громким влажным звуком я оторвалась от него, с удовольствием глядя на припухшие искусанные губы. Варасса тоже смотрел на меня, но в его глазах было лишь бесконечно обожание. Глупый недолюбленный мальчишка, нашел, кому отдавать свое невинное сердце!

— Я не умею быть нежной, — предупредила я, оглянувшись на кровать, заправленную дорогими белыми шелками. В лучших традициях.

— Со мной вы можете быть собой, — прошептал Варасса, не отводя глаз. Я обмерла, пытаясь истолковать смысл его слов.

Нахмурившись, я не ответила. Снова притянула его лицо для поцелуя, и Вар осмелился обнять меня, шумно втянув носом воздух. Его магия горела, рассыпаясь вокруг нас раскаленными искрами. Я шагнула к кровати, чувствуя, что и сама начинаю гореть. Руна на плече отзывалась пульсацией, сердце заходилось, а душа ликовала. Нареченные, связанные, истинные. Вот почему я так отреагировала на Варассу в первую встречу, вот почему сходила с ума все это время. О нареченных говорят, что у них на двоих одно сердце, одна боль, одна жизнь. Я ощущала страдания Вара, когда он был на мысе Никса, как свои. Встретившись один раз, нареченные больше не расстанутся никогда.

Я развернулась, ловко опрокинув Варассу на мягкие простыни. Он смотрел на меня снизу вверх, и его сбитое дыхание воспламеняло воздух. Я шумно сглотнула, скользнув ладонями по его ногам, обвела бока, колени. Вар внимательно следил за моими движениями. Я хмыкнула и, не отводя взгляда, скользнула ладонью меж его бедер. И все разом схлынуло, когда я ощутила пальцами неровность израненной кожи. Варасса испуганно вздрогнул.

— Что это? Что это такое? — я развела его колени, с ужасом глядя на страшные ожоги. Нежная кожа бедер бугрилась нарывами, старыми и совсем свежими. — Кто это с тобой сделал?

— Я, принцесса. Я сам, — тихо проскулил Варасса, откинув голову, а я вскрикнула.

— Зачем же? Зачем же, Вар? — прошептала я и тут же прижалась губами к многочисленным шрамам. Я не думала сейчас о том, как близко мое лицо было к его паху, лишь боль пульсировала в моем сознании, отчаянная, сильная. — Мой милый Вар…

— Не надо, — он попытался отползти, но я продолжала целовать его ожоги. Вот почему Клео учуяла, что в его шатре пахло кровью и огнем. — Это заслуженно.

Я задержалась губами на особенно страшном шраме и медленно отстранилась. Варасса смотрел на меня с бесконечным чувством вины, и это ранило гораздо больнее, чем осознание того, как сильно в своей жизни он был одинок. Я со вздохом залезла на кровать, нависнув над ним. Мои волосы касались простыней по обе стороны от его головы.

— Почему ты это делал? — спросила я, коснувшись губами его щеки, вдумчиво очертила поцелуем скулы.

— В наказание, — коротко ответил принц, прикрыв глаза. Его кадык дернулся. Я поцеловала уголок рта. — Если вы хотите… если неприятно… я все это уберу…

— Нет, — я сняла с его головы ягодный венец, отложив его в сторону. — Я хочу всего тебя. Со всеми шрамами, со всеми рубцами. Хочу тебя настоящего. Но в следующий раз… когда решишь обжечь себя… приди ко мне и все расскажи. Пожалуйста, — я провела пальцем по его губам и прижалась к ним в поцелуе, нежном и трепетном, вопреки всем своим словам. Мой несчастный, измученный мужчина.