Я смотрела на свои творения и чувствовала затылком взгляд Клео, недовольный, яростный. Подруга желала мне лучшего, я это знала. Она читала меня как открытую книгу, она знала все мои переживания наизусть. Она была частью меня так, если бы у меня была сестра. Но сегодня я не хотела думать о том, к чему приведет эта ночь, не хотела думать о костре, в который шагала добровольно, не оглядываясь. Все закончится, не успев начаться. Я сожгу венки в этом же костре и втопчу угли в землю.

Простите меня, мой принц.

Обмывшись в теплой цветочной воде и переодевшись в легкий красный сарафан, я распустила волосы, взглянув на себя в зеркало. Сердце мое сжалось. Такой же я была в нашу с Асеном ночь, разгоряченной, нарядной.

Раздался стук в дверь. Вздрогнув, я поджала губы. В магии нежданного гостя я узнала мальчишку-гоблина, приставленного ко мне в первый день.

— Принцесса Сильванна. Позвольте проводить вас в восточное крыло.

Как точно он подгадал время. Я хмыкнула и отошла от зеркала. Клюква подняла морду, долго глядя в мои глаза. Безмолвная битва длилась недолго — я проиграла, двинувшись к двери. В руках — венцы из волчьих ягод. Впереди — жаркий костер, и в нем я буду гореть до самого утра.

Давно пора.

Дворец Альпутты молчал. Он не спал, он лишь затаился, глядя на меня мрачными каменными стенами. Едва ли я однажды смогу назвать это место своим домом, едва ли однажды полюблю этот мрак. Я зябко повела плечами, молча идя за своим проводником. Сердце громко бухало в груди, оно страдало не меньше моего, несчастное. Долг выше чувств, выше души, выше жизни.

Восточное крыло пустовало. Во всех остальных частях замка искрилась магия, переливалась и гудела, но здесь было абсолютно тихо. Не соврала Нингаль — никто мне не помешает сегодня взять жар чужого тела, впитать в себя до капли.

— Принц ожидает здесь, — Шульги остановился возле одной из спален, низко поклонился мне и был таков. В тишине незнакомых коридоров я осталась одна.

Неловко смяв венки, я шумно выдохнула. Магия Варассы отозвалась на мое присутствие, и рунический узор на плече слегка потеплел. Тоже узнал. Знакомая нежность разлилась по груди, и я, качнув головой, толкнула дверь. Будь что будет, и гори оно все синим пламенем.

Он сидел ко мне спиной, и могучие плечи его дрожали. Звук моего дыхания и шуршание шагов заставили принца обернуться. Наши взгляды столкнулись, и я едва удержала себя на месте. Красивый, такой до одури красивый. Из головы вымыло все прочие мысли, помимо одной, и была она целиком и полностью о Варассе, о его глазах, о его руках, о его бедрах, о его тяжело вздымающейся груди. Я словно заново очутилась в том саду, где увидела его в первый раз, заново сходила с ума.

— Идем, — прошептала я, вытянув руку. — Идем со мной.

Принц послушно поднялся на ноги, и только сейчас я поняла, что его наряд едва ли прикрывал большую часть тела. В груди стало тесно, но я мотнула головой, упрямо вздернув подбородок. Успеется. Вся ночь впереди, чтобы очертить поцелуями каждую линию его лица, каждый рельеф сильного тела.

Варасса приблизился ко мне, молчаливый, задумчивый, но от его взгляда, горячего, открытого, дрожь нетерпения проняла всю меня насквозь. Я улыбнулась, осторожно взяв его за руку, и принц прерывисто вздохнул, ответно сжав мои пальцы. Я потянула его в сторону коридоров, и он пошел за мной, не отрывая взгляда от моего лица. Доверял, так слепо, как доверяют богам.

Третья лестница обнаружилась сразу. Из тьмы тянуло прохладной водной магией, и я, не медля, поспешила туда. Венки я надела на левую руку, и сердце мое подпрыгивало в предвкушении. Варасса следовал за мной, не отпуская моей руки. Я видела, чувствовала его магию, тихую, осторожную, и уже знала, что через мгновения она станет другой, пламенной, неконтролируемой.

Шум подземных вод наполнил воздух. Свежесть ударила в лицо, и я зажмурилась, позволяя редким брызгам ласкать мое лицо. Река Каны, названная так в честь младшей богини, сестры Ана-Матери, была спокойна и чиста. В полой пещере, куда привела нас лестница, стоял мягкий полумрак, и лишь свет магических кристаллов и каких-то водорослей освещал эту тьму. По-настоящему волшебное место.

— В Красногорье мы жжем костры всю ночь напролет, — я развернулась к Варассе, отпустив его руку. — Поем песни богу воды Олакану. Я бы хотела, чтобы и моя помолвка не стала исключением, — Я осторожно сняла с руки венки и один, поменьше, надела на себя. — Если ты согласен, — выдохнула я, и без лишних слов принц нагнулся ко мне. Я, затаив дыхание, опустила венец на его голову. Мой взгляд зацепился за изрезанный терновником лоб, и я болезненно вздохнула, прижавшись губами к ранам. Варасса вздрогнул, но не отстранился, жадно испивая мою нежность.

Он тоже тянулся ко мне всеми фибрами своей души, и это осознание давалось труднее всего. Не должен, не должен. Я медленно отстранилась, опустив взгляд на его приоткрытые губы. Тихо шептала река, звенели брызги, а наши души сгорали в унисон.

— Пойдем, — хрипло проговорила я, отойдя на шаг.

Вода оказалась теплой. Я даже удивленно охнула, опустив в нее босые ступни. Варасса обеспокоенно вскинулся, словно готов был вытащить меня из реки и обогреть в это же мгновение. Я улыбнулась, поманив его с собой. Принц прищурился, но ступил следом. Вода ласкала ноги, игриво цеплялась за одежду. Я не отрывала взгляда от лица Варассы, и он тоже смотрел на меня. Слова, такие лишние в эту секунду, так и не сорвались с наших уст.

Я взяла принца за обе руки, не отводя взгляда. Наши руны синхронно вспыхнули блеклым светом, или же мне так казалось из-за полумрака пещеры. Река притихла, словно желала наблюдать за тем, что сейчас случится. Я вдохнула полную грудь воздуха, сильнее сжала ладони Варасса, и он подошел чуть ближе, готовый сделать все, о чем я только попрошу.

И я запела. Сначала тихо, почти шепотом, но потом моя песня взвилась до пещерных сводов, отзываясь эхом. Слова на древнем красногорском наречии слетали с моего языка подобно птицам, и с каждым новым взгляд Варассы становился все более зачарованным. Он сжимал мои ладони, жадно изучая мое лицо, впитывал каждое движение губ.

Брачная песнь взывала к богу воды Олакану, умоляя его о счастье и любви. Я и сама не знала, почему из всех песен, которые знала, выбрала именно эту. Я не пела ее даже Асену.

— Заплетаю в реку свои косы,

Я прошу тебя, воды отец,

В зной весны, зимы ль морозы,

Быть с любимым мне обрек.

Дай мне силы, дай мне вечность,

Я отдам тебе себя,

Жизнь не будет скоротечной —

Быть с любимым навсегда.

Когда последнее слово слетело с моих губ, Варасса, словно неосознанно, потянулся к моему лицу, коснувшись щеки самыми кончиками пальцев. Я шумно выдохнула, не отрываясь глядя на него, стояла неподвижно, боялась спугнуть. Я так сильно хотела коснуться его в ответ, но сдерживалась, пытаясь запомнить каждую черточку его лица, впитать в себя тепло его рук.

— Вы спасли меня, — тихо произнес принц, и в его словах было так много нежности, что мне от нее стало больно. — Вы мое солнце, моя путеводная звезда. И я благодарен богиням за то, что вы появились в моей жизни. Я не смел бы этого говорить, но… — темные глаза вспыхнули, и я с ужасом догадалась, о чем он собирался сказать. Резко прижала ладонь к его рту, и Варасса нахмурился.

— Не надо, — прошептала я, помотав головой. — Не надо, я прошу тебя. Не сегодня, слышишь? — я отняла руку и тут же резко притянула его к себе, впившись в полные губы, жестко, совсем не ласково. Принц неловко дернулся, пытаясь отстраниться. Я не позволила и больно укусила за нижнюю губу, царапнув ногтями за шею.

Вода зашумела. Краем глаза я увидела, как гладь подернулась свечением, словно тысячи звезд разом рухнули на дно подземной реки. На мгновение я поверила, что боги прямо сейчас покарают меня за трусость. Свет становился все ярче, он резал глаза. Я прервала поцелуй, и Варасса тут же прижал меня к себе, остервенело оглядываясь по сторонам. Кана стенала и шипела. Я вжалась в грудь принца. Наши глаза встретились, и в следующую секунду воздух пронзил говор тысячи голосов. Они повторяли одно-единственное слово.