— Я уверена, что твоего вмешательства было достаточно, — я расправила плечи, чтобы казаться внушительнее. Принц недовольно поджал губы. — Я бы с удовольствием послушала о тайне битвы за Бездонный каньон, — заметила я, хитро прищурившись. Варасса моего настроения не разделял — едва ли не трясся от напряжения. Я глубоко вздохнула. — Амирак — не Эголла. Шехзаде Фарид является наследником, и я бы не хотела портить с ним отношения в первый же день, как меня назвали принцессой.

— Шехзаде Фарид позволил себе гнусности в вашу сторону, — сквозь зубы процедил Варасса, а в его глазах бушевал огонь. Боги, боги. Плевать мне на Фарида и его грязные помыслы, мне бы прямо сейчас прильнуть к груди новоиспеченного жениха и провести в его объятиях всю ночь. И все следующие.

— За три года к этому легко привыкнуть, — я придала лицу веселости, надеясь своим комментарием разрядить обстановку, но вместо этого принц оскалился, продемонстрировав верхний ряд зубов. Хищник, хоть и разбавленный благородной эльфийской кровью. — Мои отношения с шехзаде не должны тебя касаться, — холодно отрезала я, поздно спохватившись. Варасса мгновенно переменился в лице.

— Прошу прощения, — ровно отозвался он, больше не глядя мне в глаза, а у самой в душе что-то с треском оборвалось.

— Пожалуйста, не сердись, — я покачала головой, с сожалением понимая, что сейчас он меня не услышит, ослепленный гневом. — Я… увидимся позже?

— Да, принцесса, — мужчина склонил голову, быстрым движением утерев каплю крови со лба. Терновый венец сдавливал голову, но Варасса терпел, даже не морщась. Я задохнулась его болью, но молча кивнула и зашагала в сторону гостей.

Мы увидимся ночью, и тогда я буду ласкова и добра, тогда я сниму свою маску, тогда я… окутаю принца еще большей ложью, потому что никогда не буду с ним по-настоящему искренна.

Битвой за Бездонный каньон называют трехдневное сражение армий Амирака и Эголлы с Южными Топями на границе с большим торговым центром Нимара. Мятежные войска под эгидой Химеры заняли позиции окрест Бездонного каньона, оторвав союзные армии друг от друга. Варасса был там, сражался под именем Маут Гулама и видел, к чему привело самоволие шехзаде Фарида. Может, амиракскому наследнику и удалось заставить молчать своих солдат, но до эголльского принца ему было не добраться. Варасса быстро смекнул, что раскрытие этой тайны сразу приведет к смещению Фарида как претендента на титул султана. И он пообещал молчать.

Молчать о том, что Фарид попал в плен к Химере на пару часов и выложил все военные тайны, которые знал. Молчать, что именно благодаря шехзаде Химера прорвала фронт и забрала все прилегающие территории Нимары. Маут Гулам, единственный свидетель падения непобедимого алианского дьявола.

Варасса никогда даже не задумывался о том, чтобы раскрыть чужой секрет, никогда до этого дня. Весь вечер он не спускал глаз с Фарида. В момент речи Каланты шехзаде выглядел настолько разъяренным, что Вар, правда, поверил, что тот способен разнести замок Альпутты до основания. И не было удивления, когда Фарид последовал за принцессой, лишь всепоглощающая ярость. Варасса никогда не знал подобного чувства, когда все его естество жаждет разорвать на клочки осмелившегося причинить боль той, от чьей улыбки сердце принца трепетало в груди.

Тогда, сжимая плечо шехзаде, Варасса почувствовал, что на секунду вместо него появился Маут Гулам, тот самый безжалостный убийца, каким его считали.

Однако Сильванна не пожелала этого, и принц отступил. Слово женщины — закон. Слово принцессы подобно же божественному. Она была бесконечно права в том, что Варассе незачем встревать в ее отношения с шехзаде, какими бы они ни были. Сильванна сама в силах разобраться с этим, решить — наказывать или нет, но… что-то необъяснимое клокотало в душе принца от одной только мысли, что Фарид мог претворить свои слова в жизнь. Что-то темное, тяжелое. Страх.

Варасса нашел взглядом принцессу, которая беседовала с советницей Нингаль в другом конце залы. Сердце его забилось чаще, и принц нахмурился, снова утерев каплю крови со лба. Венец из живого терновника явно менее болезненный, чем из серебра, который Варассе предстоит надеть в день коронации Сильванны. А ведь он даже помыслить не мог, что все обернется так, что Волчья Княжна, о которой ходило так много слухов, заставит эголльского принца желать ее любви.

Вар болезненно поджал губы и прикрыл глаза. Медленно выдохнул, пытаясь перефразировать эту странную мысль, но никак не мог подобрать правильного слова. Он, правда, думал о любви, и это отдавало болью где-то на уровне сердца. Сильванна сказала, что никаких чувств и никакого будущего — только телесная близость. Но Варасса прямо сейчас с ужасом осознал, что ему нужны ее улыбки и мимолетные взгляды, ее смех, ее нежность. Нужна она.

— Варасса, — мягкий мужской голос выдернул его из размышлений, и принц поднял глаза на бесшумно подошедшего Мэриала.

— Отец, — Вар слегка кивнул головой, и король ответил тем же, слегка коснувшись его локтя.

— Прими мои поздравления, — Мэриал вымученно улыбнулся, глядя на окровавленный терновый венец. В светлых глазах застыла жгучая горечь. — Ты так красив, — он сглотнул боль, натянув улыбку еще шире.

— Спасибо, — Варасса коснулся руки отца в ответ и слегка качнул головой, умоляя не беспокоиться. — Вечер уже подходит к концу.

— Оно и к лучшему, — король свел брови к переносице, мельком оглянувшись. — Я видел, что произошло сейчас. Между тобой и Фаридом, — он вскинул руку, предубеждая возражения сына. — Я присутствовал в тот момент, когда шехзаде пришел просить у Каланты разрешение жениться на принцессе.

— Он осмелился на подобное? — Варасса и сам испугался своего голоса, чужого, яростного.

— Да. И меня беспокоит это, — Мэриал сжал локоть принца чуть сильнее. — За всем этим стоит не просто… страсть. Это что-то более глубокое, старое, как рана. Я знаю Фарида не один десяток лет, и… — король болезненно поморщился, словно сам не одобрял своих слов. — Шехзаде когда-то давно был одержим княгиней Аграфеной, — выдохнул он одними губами. Вар замер. — И сейчас он мстит ей за отказ. Я волен так полагать, — добавил Мэриал, покачав головой. — Я просто хочу, чтобы ты об этом знал.

— Он большее не посмеет, — Варасса утер кровавую каплю, стекающую к глазу. Отец вздрогнул. — Я об этом позабочусь.

— Наши женщины поразительно сильные и прекрасные, — король печально улыбнулся, и на его лице отразилась боль невосполнимой утраты. — Но иногда им нужна поддержка. Нужна наша сила, Вар. В самых редких случаях, потому что с остальным они могут справиться сами.

— Сами, — Варасса неосознанно нашел взглядом Сильванну, и грудь его наполнилась теплом.

Он знал, что принцесса способна перевернуть этот мир в одиночку, он чувствовал ее силу, видел огонь в ее глазах, слышал биение ее сердца. Вар смотрел на женщину, которая вырвала его из лап бесконечной тьмы, и осознавал, что никогда и ни за что не предаст ее, не променяет даже на свободу. Раньше принц жаждал разорвать тиски, чтобы познать мир, чтобы найти свое место, но сейчас самой своей душой он понимал, что его место рядом с Сильванной. Не как раба, но как союзника, как верного друга.

От этих мыслей сдавило грудь в сладкой неге, и Варасса силой оторвал взгляд от принцессы, потому что с каждой секундой становилось труднее дышать. Богини, да он сходит с ума. Или уже сошел. Вар бы не взялся сейчас утверждать хоть что-то, потому что ему в голову вдарило осознание — он помолвлен. Помолвлен с Сильванной, с той, от чьего присутствия у него звезды перед глазами плясали; с той, кто одним прикосновением могла разжечь его сердце и одним движением вывернуть наизнанку.

— Ваше Высочество.

Варасса и Мэриал одновременно посмотрели на бесшумно подошедших слуг. Два молодых гоблина смотрели в пол. Принц зябко повел плечами, прекрасно понимая, зачем они пришли. Липкий страх обернулся вокруг горла. Вар снова неосознанно нашел в толпе Сильванну. Она тоже смотрела на него. И улыбалась той самой улыбкой, какой улыбалась ему всегда. Страх отступил так же быстро, как и появился, растопленный ее теплом.