— Позвольте подготовить вас к ночи Аисит-э.

К ночи, после которой не только душой, но и телом Варасса будет принадлежать Сильванне. Вар тихо выдохнул и кивнул, позволив себя увести.

Они и так слишком задержались.

Сторожевые огни стены «Химера» встречали запоздавших путников. Трое всадников въехали в центральные ворота, открывшиеся велением городского колдуна. Каждый караульный, каждая стражница теперь шепталась об одном: вернулась королева Иданн, которую несколько дней считали погибшей. Аигога, столица Южных Топей, мрачно глядела на свою правительницу провалами окон и редкими фонарями. Стояла глубокая ночь, мирные жители наблюдали десятый сон, оберегаемые верными солдатами Химеры. Лишь в Чаровой башне было не до сна — предводительница мятежников готовилась нанести новый удар.

Иданн и ее спутники после побега из вражеского лагеря приняли решение запутать следы, прежде чем вернуться в Аигогу. Дружественные деревни они обходили стороной, чтобы не кликать на них беду, лишь в одной взяли лошадей. Несколько дней пути без припасов и воды дорого обошлись, но они вернулись домой. Королева дроу изнывала от тоски и чувства вины перед мужем, который, как и прочие, считали ее если не погибшей, то плененной. Тиаман знал, что Иданн не дастся врагу просто так, но и его вера имела предел.

Копыта лошадей разбивали мощеную камнем дорогу, и звон эхом разносился по пустым улицам. Иданн гнала свою кобылу, мысленно обещая ей скорый отдых в лучшем стойле городской конюшни. Только бы добраться до Чаровой башни и встретиться с Химерой, только бы рассказать, что королева дроу успела узнать, будучи во вражеском лагере, и кого успела увидеть.

Химера не упоминала, что среди живых ходят нареченные богами.

Иданн мотнула головой, прижавшись к лошадиной шее. Ночной мороз продирал до костей, а ветер выбивал волосы из хлипкой косы. Быстрее, быстрее. Огни Чаровой башни горели ярко, призывно среди мрака спящего города.

— Езжайте домой, — приказала дроу Эриту и Марку. — Передайте своим женам и детям мои извинения, — она наскоку прижала руку к сердцу, и оба мужчины учтиво кивнули, сворачивая за ближайший угол. Иданн продолжила путь в одиночестве.

У Риги не было ни жены, ни детей, он был еще так молод… Женщина тряхнула головой, и скупые слезы смахнул налетевший ветер. Брат погиб как герой, погиб во имя их общей мечты. И когда придет время, Иданн отомстит за его смерть, но не убийством, а крахом того мира, в котором существует жестокость. Рига будет гордиться ею.

Рассказала ли Клюква о его смерти Сильванне? Рига очень любил маленькую княжну, мог часами говорить о том, какая она смелая и сильная, какая порой смешная и грозная. Иданн и сама прониклась к юной мятежнице симпатией и верила, что однажды они встретятся, чтобы бороться за Миагеру вместе. Когда Химера рассказала о своем плане посадить Сильванну на трон Эголлы, королева дроу рычала от досады — ребенка втягивать во все это! Однако война с каждым годом становится все разъяреннее и страшнее, и у южан не осталось иного выхода, чем соглашаться со всеми средствами. И княжна давно уже не ребенок, просто старая дроу, которой недавно стукнуло две тысячи лет, совсем забыла о времени.

Стены Чаровой башни в полутьме блестели от влаги. В Аигоге недавно прошел дождь. Иданн шумно выдохнула и притормозила лошадь, спрыгнув на землю. Навстречу ей выбежал один из караульных — заспанный человеческий мужчина. Его глаза округлились от удивления, когда он сообразил, кто перед ним. Дроу криво усмехнулась, вручив ему поводья.

— Позаботься о ней. Фолька очень устала, — она ласково погладила кобылу по носу и устремилась в сторону башни.

— С возвращением, Ваше Величество, — успел крикнуть мужчина, но Иданн уже исчезла за тяжелыми дверьми.

Каждый шаг отзывался в ее груди стуком сердца. Дома, она наконец дома. Лестничные пролеты Иданн преодолела едва ли не прыжками, лишь бы поскорее оказаться в комнате для совещаний. Она мгновенно узнала магию Химеры, которая пахла туманами и сырой землей.

— Мы должны укрепить свои позиции на территории Бездонного каньона, — послышался властный голос предводительницы мятежников.

Иданн улыбнулась, замерев в тени коридора. Пару месяцев назад Южным Топям удалось отвоевать у альянса большой торговый город — Нимару, который многие тысячелетия принадлежал королевству Паучьего Хребта. Семья Иданн заправляла изумрудными шахтами и плодородным землями с начала династии, пока «Четыре Солнца» не объявили охоту сначала на дварфов, а потом и на дроу. Якобы они являются угрозой, якобы слишком агрессивны, слишком свободолюбивы…

Нимара по сей день не знает бед, все ее жители сыты и здоровы, а южане не скупятся на помощь. Маленький оазис желанного мира. И все благодаря шехзаде Фариду, который по своей глупости попал в плен к мятежникам и выдал все военные тайны, какими только располагал. Амиракского наследника, конечно, отпустили через пару часов, но от подобного позора не отмыться даже алианскому дьяволу. Битва за Бездонный каньон для кого-то обернулась победой, а для кого-то провалом.

— Часть войска мы перебросим на север от мыса Никса, а часть… — Химера резко замолчала, и Иданн поняла, что ее раскрыли — лумма узнала течение ее магии.

— А часть закрепим за Полями Офалея к югу от Нимары, — закончила за нее Иданн, выйдя на свет. Химера шумно вздохнула, и ее главнокомандующие замерли от неожиданности. — Но сначала ты выслушаешь меня.

— Боги и богини, — Химера встрепенулась, в несколько шагов оказавшись возле подруги, и сгребла ее в охапку. Иданн обняла ее за спину. Дома.

— Считала меня погибшей? — с насмешкой спросила дроу, а у самой слезы наворачивались на глазах. — Не дождешься.

— Я ждала тебя. Пока другие отчаялись, я ждала. И Тиаман… ждал. Позовите короля, — коротко бросила она, и оба генерала, эльф и дварф, вышли прочь. — Что произошло?

— Нас поймали, — сухо сообщила Иданн, слегка отстранившись. — Каланта велела нас казнить, но Клюква нас вывела. Уж не знаю, какими судьбами волчица там оказалась.

— Зато я знаю, — отозвалась Химера и коротко кивнула, чтобы дроу продолжила.

— Мы живы благодаря принцу Варассе, — выдохнула Иданн, а лумма удивленно вскинула брови. — Он отказался нас убивать по приказу Каланты. Я не знаю, что между ними произошло, но, кажется, это было его наказанием? Он обменял наши жизни на пятьдесят ударов раскаленной плетью.

— Благородно, — Химера задумчиво поджала губы.

— Однако Каланта обманула. Она… она убила Ригу, — последнюю фразу дроу произнесла шепотом, и обе женщины вздрогнули. — Он мертв. Мой брат. Мертв. Богини, — Иданн прижала руку ко рту, только сейчас дав волю эмоциям. Химера вновь обняла ее, запустив ладонь в белоснежные волосы. — Пронзила его мечом… вся земля была в его крови…

— Тише, — лумма прижала подругу теснее к себе, и Иданн разрешила себе расплакаться. Пару минут. Короткая скорбь, мимолетное прощание, и снова в бой.

Иданн не знала, сколько времени провела в таком состоянии, но пока она рыдала, громко, надрывно, Химера усадила ее на стул, напоила водой и стянула грязный дорожный плащ. Она что-то шептала, мягкое и успокаивающее, и плакала вместе с ней. В Аигоге всегда так — любая смерть являлась большой трагедией для всех. Женщины Юга сильные и отчаянные, они воительницы, они защитницы, они матери и они сестры. Скорбящие, безутешные и расчетливые, суровые. В них всегда уживалось два начала, даруя особую гармонию их маленькому женскому миру.

Вдоволь нарыдавшись, Иданн разрешила отвести себя в башневые купальни. Несколько дней конного путешествия сказались на ней терпким запахом пота и пластами грязи, и дроу едва ли не растаяла, полностью погрузившись в теплую душистую воду. Она сипло выдохнула и прикрыла глаза, нырнув с головой. Химера оставила ей чистую одежду и ушла за ужином. Иданн многое бы дала, чтобы проглотить целый кусок жареной баранины, о чем не постеснялась объявить подруге.