На месте клейма остался чудовищный нарыв. Каланта вырвала руну вместе с плотью, и изуродованная кожа навсегда сохранила память об этом утре, в которое Вар поверил, что умрет. Вместе с меткой исчезла черная отравляющая магия, которая сжирала его изнутри, и принц пока не знал, что об этом думать. Он предпочел просто жить.

Княжна вдруг прижалась к шраму губами, и Варасса даже дернулся от неожиданности. Теплый поцелуй забрал остатки боли, вытянул из бренного тела ошметки страшного проклятия. Принц готов был поверить, что вместо того, чтобы вновь сделать его рабом, Сильванна сделала его свободным. И нужным.

— Что это? — она резко отстранилась, и Варасса интуитивно посмотрел на стол, где стояла ваза с букетом звездной лаванды.

— Ваш подарок. Я сохраняю цветы живыми с помощью лекарской магии… вы, наверное, слышали, что маги-целители могут точно так же поддерживать жизнь в спящих?

— Да. Знаю, — ее голос задрожал от боли, и принц озадаченно повернулся к Сильванне, которая не сводила глаз с букета, подаренного почти две недели назад. — Зачем ты это делаешь? — мрачно спросила она, а Вар весь подобрался, судорожно пытаясь понять, чем вызвана такая резкая смена настроения.

— Потому что дорожу им.

— Цветам нужно дать умереть, — прошептала княжна, протяжно вздохнув. — Это будет правильно.

— Может быть, — Варасса стушевался. — Но если я могу продлить им жизнь, то я буду это делать.

Сильванна поймала его взгляд, посмотрев прямо и внимательно. В ее глазах плескалось море огня, и Вар не знал, что за всем этим стояло, лишь был уверен, что вынудил княжну обнажить свою боль, сильную и мучительную. И был бессилен, чтобы помочь. Сильванна медленно покачала головой, приходя в себя, и Варасса слышал, как тоскливо билось ее сердце.

Молчание накрыло их с головой, и принц поспешил вернуться к мази, затылком чувствуя задумчивый взгляд княжны. У каждого достает своих темных секретов, и Вар только что дотронулся до одного из них. Почему-то вспомнился чужой запах, который он уловил в покоях Сильванны. Мужской, почти выветрившийся, неяркий. Спящих по всей Миагере было полным-полно, нет семьи, которая бы не познала это горе или хотя бы не слышала о нем. Вар много раз видел сам, как Химера «усыпляла» противников, проявляя свое именитое милосердие.

— В здравии ли ваши братья? — Варасса спросил то единственное, что, по его мнению, могло разрядить атмосферу.

— А что с ними станется? — Сильванна хохотнула, и принц незаметно выдохнул от облегчения. — Дома уже давно. Получили нагоняй от отца. Сейчас, наверное, чай пьют с рогаликами. Насобирали дров, с охоты, может, пришли, — в ее голосе жила мягкая грусть, и Варасса невольно затаил дыхание. — Они хорошие, — неожиданно заверила княжна. — Добрые, хоть и оболтусы. И Василь не желал тебе зла. Он меня любит больно, — закончила она совсем тихо, и Вар не удержался — нежно коснулся ее руки.

— Я знаю, княжна. Не гоже вам оправдываться. Расскажите лучше что-нибудь еще, — он и сам опешил от своих слов, но назад их брать не собирался — выжидающе глядел на Сильванну.

— О чем? О Красногорье? — княжна задумалась на секунду, а потом широко улыбнулась. — У меня великое множество историй.

— Я хотел бы услышать их все.

— Однажды с братьями, когда совсем детьми были, ходили в ближайшие леса за ягодами, — голос у княжны был мягким и тягучим, такими обычно сказки говорят. Варасса заслушался, и в груди у него потеплело, словно солнце зажглось. — А в Угре тогда жила больно вредная старуха. Она заколотилась забором и никого к себе не подпускала, а если какая ребятня по неосторожности начнет кричать рядом с ее халупой — выбегала и ругалась, — Сильванна мимолетно улыбнулась, а принц очнулся и схватился за лекарственные травы, занявшись обещанной мазью. — Так вот. Мы с братьями насобирали полные ведра ягод: ежевики, малины, даже немного клюквы. Княжеским отпрыскам такое богатство ни к чему, и мы решили ягоды отдать городским, и почему-то бес дернул нас идти мимо халупы той женщины, — княжна тяжело вздохнула. — Не помню, как так вышло, но мы случайно увидели, что у нее в доме спящий — сын. День-другой, он должен был умереть, потому что у матери не хватало денег на лекарей, которые бы поддерживали в нем жизнь… Мы отдали ягоды ей и долго-долго разговаривали. Она напоила нас чаем с плюшками, мне подарила тряпичную куклу… Мы приходили к бабке Матрене почти каждый день, — Сильванна грустно усмехнулась. — Из тех ягод она состряпала нам варенье — вкусное! Ее сын умер, когда пошел первый снег, и Матрена ушла из Угры. Больше мы о ней ничего не слышали. Жаль, что Искра поселилась в Жженном гроте только спустя пару лет!

— Кто такая Искра? — сипло спросил Варасса, измельчая сушеные листья.

— Колдунья наша, красногорская, — княжна передернула плечами. — Она последняя, кто знает, как пробуждать спящих. Странная очень, нелюдимая. Появилась из ниоткуда, постоянно какие-то сказки рассказывает о крылатых людях, бредит разными выдумками. Но она не всем помогает, — с горечью добавила Сильванна, и Вар навострил уши. — Моя подруга… знакомая просила за своего жениха, так Искра отправила ее восвояси, сказав, будто не пришло время.

— А князь не может ей приказать? — принц зажег маленький очаг, встроенный в стол.

— Искре никто не может приказывать, — в голосе Сильванны мелькнуло восхищение. — Финист как-то вздумал с ней играться, глупый. Правда, думал, что ведьма влюбилась в него без памяти, но я-то знаю, что она вдова, — княжна горько усмехнулась. — Ни в кого больше не влюбится. Никогда. Такая она, наша Искра. Вредная, страх, но храбрая и стойкая.

— Вы дружны с ней, княжна?

— Нет. Я ей не нравлюсь. Она сказала, что я слишком прямолинейна и резка, поэтому больше не хочет меня видеть. Но я ее уважаю, поэтому больше не смею просить… — она осеклась, и Варасса почему-то подумал, что никакой подруги и ее жениха никогда не существовало. — Больше не хожу в Жженый грот.

— Ваша прямолинейность соразмерна вашей справедливости и честности, — Варасса рискнул поднять на княжну взгляд. В ее глазах застыла скорбь. — Чем расстроил вас?..

— Дом вспомнился, — солгала она, даже не попытавшись этого скрыть. — Хочешь еще о чем расскажу? О праздниках наших ярких, о летних купаниях? У нас такие красивые венчания! Особенно зимой, на белом снегу ягодные венцы выглядят сказочно, — Сильванна поздно догадалась, как красноречиво прозвучали ее слова. Варасса уставился на нее так, словно получил по голове мешком с мукой. — Меня всегда приглашают петь на брачные торжества.

Вар перемешал измельченные листья с кипяченой водой. Кажется, он бы отдал все на свете, чтобы услышать, как поет княжна Сильванна, как она танцует в свете знаменитых красногорских костров, как смеется, громко, заливисто, и как целый мир любуется ею одной. Тот, кто придумал толки о Волчьей Княжне, абсолютный лжец. Вот же она! — княжна Сильванна, чувственная и настоящая, с пылким сердцем и ласковыми губами. Варасса сам не заметил, как залюбовался ею, наблюдая за отсветами магической лампы, танцующими на ее лице. Он бы мог подумать о том, что не заслужил такой невесты, но вместо этого Вар пообещает самому себе, что княжна ни часом не пожалеет об их свадьбе. Она заслуживает самого лучшего, и Варасса станет для нее таковым.

Собственные мысли заставили сердце болезненно сжаться. А нужно ли это Сильванне? Нужен ли он?..

— Королева Каланта сообщила, что помолвка случится тогда, когда ты полностью излечишься, — вдруг заговорила княжна отрешенно, словно пребывала в омуте каких-то своих мыслей.

— Трудами лекарок это произойдет через пару дней, — Варасса повел плечами, пытаясь отогнать от себя недавние думы.

— Хорошо, — Сильванна прерывисто вздохнула, неосознанно коснувшись его локтя в поисках утешения. — Я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы ты был в безопасности, — неожиданно сказала она, будто считала, что Вара волновало именно это. Он незаметно поморщился. — И прости за это, — она провела пальцами по линии печати на его шее.