— Вы не должны извиняться, — Варасса развернулся к ней, мягко взяв ее за руку, покрытую синяками и ссадинами. Зачерпнул небольшую порцию сготовленной мази и прошептал заклинание, нанеся измельченные листья териянки на кожу Сильванны. — Это самое большее, что вы могли для меня сделать, — он улыбнулся, но княжна почему-то нахмурилась.

— Еще не самое, — она упрямо мотнула головой и шумно вздохнула, прикусив губу. Вар не ответил, обрабатывая ее руки под звучание собственных заклинаний.

Густая тишина осела в воздухе. Варасса неторопливо водил пальцами по ладоням княжны, Сильванна же молча за ним наблюдала. Принц неожиданно подумал о том, что рядом с ней, что молчание, что любой разговор превращается в настоящий праздник. Он никогда не чувствовал такого спокойствия рядом с кем-то, такого тепла, согревающего, ласкового. Богини, если все — правда, то Вар пропал. Не сбежать ему, не отобрать собственного сердца из рук мягких и нежных. С каждой новой встречей с княжной, Варасса все отчетливее понимал, что… привязался.

— Идти нужно, — Сильва бросила взгляд на окно, за которым стояла морозная осенняя ночь, и Вар рассеянно кивнул. — Спасибо, — она вдруг нагнулась к его лицу, прижавшись быстрым поцелуем к его щеке. Принц прикрыл глаза. — Нет, не удержусь, — с сожалением прошептала княжна и накрыла его губы своими.

Ночь вспыхнула пламенем. Варасса послушно приоткрыл рот, давая Сильванне полную свободу действий. Как и всегда. Княжна впилась в его губы, наминая и покусывая горячую кожу в безудержной жажде. Вар едва поспевал за ее движениями, тихо постанывая в ее губы. Прекрасная, сильная… Будущая королева. Его. Королева. Пред нею только ниц пасть… обнаженным… Принц дернулся, когда она проникла в его рот языком, принявшись жадно вылизывать изнутри. Варасса закатил глаза, вцепившись руками в края стула, на котором сидел. Сильванна довольно хмыкнула, проведя языком по его деснам. Даже новобрачные не ведут себя так, как они позволяют себе перед помолвкой.

Вар вскрикнул, когда княжна прервала поцелуй и тут же вцепилась зубами в его шею. Торопливо расцеловала укушенное место и, шумно дыша, отстранилась, глядя в его глаза распаленно и жарко. От одного этого взгляда принц способен был сгореть дотла.

— Я бы могла целовать тебя всю ночь напролет, — сокровенно прошептала княжна, прижавшись своим лбом к его. Варасса пытался отдышаться. — Не останавливаясь. Всего, совершенно всего…

— Пожалуйста, — Вар не знал и сам, о чем просит, чтобы она претворила свои желания в жизнь или чтобы перестала говорить все это. Все вместе.

Сильванна молча улыбнулась, оставив короткий поцелуй в уголке его губ, и отошла на пару шагов. Варасса заторможено думал о том, что хотел бы вновь стать причиной ее удовольствия, чтобы она восседала на нем, чтобы брала то, что ей хочется… Принц мотнул головой, сосредоточившись на реальности, в которой княжна стояла непосильно далеко.

— Спокойной ночи, — она справилась с чувствами намного раньше него и уже натянула на лицо знакомую холодную маску. — До дня помолвки я больше вас не побеспокою, — только глухой бы не распознал в ее голосе тоску.

— Это будет… разумно, — Вар поморщился от выбранного слова. — Я буду ждать дня, когда снова смогу вас увидеть, — надрывный шепот вырвался сам собой.

Сильванна вздрогнула, словно хотела вновь прижаться к его груди, но вместо этого развернулась и зашагала прочь. Она так и не оглянулась, исчезнув в темноте коридоров. Варасса остался один.

Принц бросил взгляд на княжий подарок и накрыл лицо ладонью, чтобы спрятать счастливую, совершенно глупую улыбку.

Он влюблен.

Искра не была умалишенной, как многие в Угре думали. Она была… со странностями, но разум ее был абсолютно чист, и княжич Лукиян прекрасно это знал. Ведьма Жженого грота поселилась там три года назад, и весть о ней сразу же разлетелась по всему Красногорью. Князь Алекай никогда не проявлял особого интереса к ведьме-отшельнице, а Искра, в свою очередь, не доставляла проблем ни Угре, ни княжеству в целом. Жила тихо, проклятья не насылала — и на том спасибо. Разве что Сильванне помочь отказалась, но Лука не имел права судить ту, у которой за плечами не одна и не две смерти.

Искра много кого потеряла, и об этом знали только младший княжич и княжна, но, в отличие от сестры, Лукияну удалось подружиться с медноволосой ведьмой из Жженого грота. Именно поэтому сейчас он сломя голову мчался туда, чтобы предупредить Искру о том, что задумал самонадеянный Финист. Брат, правда, думал, что разбил ведунье сердце своими выходками, глупый.

Лука отвел ветку тощего дерева, и на него хлопьями осыпался снег. Юноша сморщился, но продолжил свой путь через сугробы. Зима в Красногорье всегда наступала очень рано. К середине ноября здесь уже пластами лежал нетаемый снег. В это время ребятня лепит снежных баб, а охотники уходят все глубже в леса за мехами. Почему-то Лукияну вспомнился его первый трофей — молодая пушистая рысь, шкуру которой он позже подарил Сильванне.

Злость и обида на любимую сестру взыграли в сердце, и Лука сжал кулаки в кожаных перчатках. Он не мог понять, почему Сильва уехала, зачем ей этот проклятый Ивовый трон, если отец любит ее больше жизни и души в ней не чает? Князь Алекай не позволил бы дочери страдать, защитил бы. Он ведь все ее прихоти исполняет по первому слову, пусть Сильванна этого не видит. Что отец! А братья? Они-то чем виноваты? Пусть Финист горяч и дурен, но Лука и Василь всегда любили сестру любовью нежной и доброй.

…Асена хоронить собрались. Сильванна точно приедет и будет сражаться с купчихой Ганной за тело ее сына. Лукиян содрогнулся, представив разъяренное лицо сестры, и ускорил шаг. Проклятие спящих самое страшное, какое знала Миагера. Знать, что любимый жив, но спасти его нет ни единого шанса.

— Чего ты крадешься, княжеский сынок? — насмешливый голос Искры разбил тишину леса, и Лука встрепенулся, заозиравшись по сторонам.

Ведьма откинула меховой капюшон, и ее волосы цвета раскаленной меди на белом снегу выглядели разожженным костром. Она не умела охотиться, поэтому Луке пришлось обеспечить ее шубами и мясом, и никто в целом мире об этом даже не догадывался. Всемогущая Искра не такая уж и всемогущая.

— Я к тебе пришел, лиса, — Лука фыркнул, подойдя к подруге. Та вскинула рыжую бровь и кивнула в сторону своей избушки, которая раньше принадлежала не то лесничему, не то охотникам. Княжич послушно пошел за ней, думая, как лучше начать разговор.

— Слыхала, сестра твоя в Эголлу уехала? — впрочем, Искра справилась с этой задачей лучше, и Лука активно закивал головой.

— Замуж собралась, — юноша скривился, а ведьма удивленно хмыкнула. — За принца.

— Вот оно как. А что ее жених, о котором она меня просила? Неужто разлюбила? — ведунья оглянулась на него через плечо, и Лукиян поджал губы.

— Поэтому я к тебе и пришел. Финист думает, что если Асен очнется… сестра бросит свою идею и вернется домой.

— Я не большая фанатка Сильванны, но уверена, что от решенного она не отвернется, — Искра снова выдала какое-то странное незнакомое слово, и Лука даже не стал спрашивать, что оно обозначает.

— Вот и я о том, — княжич поравнялся с ведьмой. Та взглянула на него снизу вверх и ухмыльнулась.

— Чего тебе от меня надо?

— Я просто предупредить хотел, — Лука нахмурился. В серых глазах ведьмы застыла тяжелая печаль. — Финист бывает несносным.

— Это я уже узнать успела, — Искра поправила меховой воротник, недовольно скривившись. — Его самонадеянность однажды его же и погубит.

— Злишься на него? — юноша вскинулся, а ведунья криво улыбнулась.

— Мою попытку прогнать его из Жженного грота он расценил как неразделенную любовь, от которой я якобы страдаю! — Искра взбеленилась, и Лука отшатнулся. — Все мужчины одинаковы, вы думаете, будто все, что женщинам нужно — это ваше внимание, — колдунья всплеснула руками, и тут же ее лицо заволокло тенью. — А мое сердце давно бьется для одного-единственного человека.