— Сильва, — беспомощно застонал он, когда я укусила его за ключицу.

Внизу живота все горело, скручивалось в огненный узел. Я застонала сквозь сжатые губы, толкнув принца на пол. Тот рухнул на спину, не прекращая своих движений. Я оперлась ладонями о его великолепную грудь и отерлась бедрами о каменный член. Воздух горел. Я горела. Перед глазами пелена, в ушах, не прекращаясь, звучали стоны, наши с Варассой, переплетенные, как диковинные узоры. Мне казалось, что он едва ли не плакал от наслаждения. Я потянулась к его лицу за поцелуем, качнувшись навстречу его пальцам. Мое тело словно разрывалось изнутри. Варасса закричал от обжигающего удовольствия, и я накрыла его губы своими, глотая его стоны и всхлипы большими глотками.

Я ахнула, вжавшись в его пах, и широко раскрыла глаза, оглушенная негой, пронзившей меня насквозь. На секунду мне показалось, что душа отделилась от тела, таким сильным было мое наслаждение, самое сильное, какое я вообще когда-либо испытывала. На глазах навернулись слезы, и я обмякла сытой кошкой, с улыбкою поглядев на Варассу. И тут же мое лицо исказилось от ужаса.

То, что я приняла за крик блаженства, было возгласом боли. Я уронила его на спину, покрытую тысячью шрамов. Принц лежал подо мной, задыхаясь от распирающей муки.

— Прости, — зашептала я, спешно поднявшись на ноги. — Боги, боги. Прости меня.

— Все в порядке, — сипло заверил он, крепко зажмурившись. — Я прошу прощения, что не смог…

— Молчи, только молчи, — я покачала головой. Мои руки дрожали от осознания собственной беспомощности. Где носит этих, бес дери, лекарок…

Словно отвечая моему негодованию, в дверь торопливо постучали. Получив разрешение войти, в покои ввалился целый штаб из целительниц и слуг. За всем этим скопищем стояла Нингаль, весело скалясь. Все поняла? Плевать, плевать. Я отошла, не мешая глиммам и гоблинам выполнять их работу. Видать, Каланта предупредила обитателей дворца, что теперь за принца Варассу отвечаю я. Вот и хорошо, вот и славно.

— Позаботьтесь о принце, — хрипло приказала я. — И приведите в порядок опочивальню.

— Будет выполнено, княжна Сильванна, — скучающе отозвалась старшая лекарка, с подозрением оглядывая разошедшиеся на спине швы. Меня продрал стыд, но я не посмела отвернуться.

Тело до сих пор потряхивало от близости, случившейся пару минут назад. Я никогда и ни с кем не чувствовала ничего подобного. Это было похоже одновременно на всепожирающий лесной пожар и прохладный ветерок, на цветение яблонь и грозовой ливень. Эта магия, что вспыхнула между мной и Варассой… она была ослепляющей, как солнце. Мы сами и были этим солнцем.

— Я знаю, что произошло, — голос наставницы вырвал меня их приятных раздумий, и я дернула плечом. — Ты завладела этим мальчишкой. Королева подарила его, верно? — даже не глядя на нее, я знала, что Нингаль довольно улыбалась.

— Да, — сухо отозвалась я, наблюдая за тем, как в шесть рук глиммы-лекарки перенесли принца на кровать, принявшись слаженно хлопотать над его ранами. При виде рваного кровавого месива на его спине я не удержалась и отвернулась. Мой милый, мой нежный Вар…

— Похвально, девочка. Видна хватка будущей королевы. Никогда не упустишь своего.

— Это ты отдала приказ? — догадалась я, глядя, как слуги-гоблины, вдвоем, принялись разгребать нанесенные кем-то разрушения, складывая книги и склянки по местам. — Ты сообщила лекаркам?

— Я. Новость бы не разлетелась так быстро, — Нингаль самодовольно кивнула, с каким-то мрачным удовлетворением наблюдая за тем, как Варасса выгибается и вскрикивает от боли. — Теперь все, что касается его, происходит от твоего имени. Зачем всполошила целительниц? — наставница подозрительно прищурилась, и я выдержала ее взгляд с холодной непоколебимостью.

— Если кто-то принадлежит мне, я буду о нем заботиться с чуткостью возлюбленной и буду одаривать с щедростью королевы. В Красногорье говорят: «Чем богаче барин, тем счастливее чернь».

— Интересно, — протянула Нингаль, оставшись довольной моим ответом. Потом втянула носом воздух и красноречиво хмыкнула. На моем лице не дрогнул ни одни мускул. — Советница Юта ждет тебя на утреннее занятие. А ближе к вечеру прибудут гости из Амирака.

— Благодарю, — я отрывисто кивнула и, в последний раз посмотрев на Варассу, зашагала прочь.

Мое сердце заходилось от опрокидывающей, бесконечно глупой радости, и я была не в силах, чтобы его утихомирить. Выйдя за порог, я позволила себе улыбку, полную неземной нежности. Я коснулась узора на левом плече и зашагала в сторону дворцовой библиотеки, готовая, кажется, свернуть даже горы. Главное, что принц в безопасности, его излечат, о нем позаботятся. А я навещу его вечером. И буду навещать следующие дни после. И, быть может, года.

— … Ты ведь дождешься меня, Ягодка?

Клео подозревала, что между Сильванной и Варассой происходит нечто странное, но, когда подруга начала извиваться от боли и беспокойства за принца, волчица не на шутку перепугалась. Точно так же она чувствовала боль Агны. Клео вскочила с кровати в тот миг, как Виви влетела обратно в покои за свечами и сообщила, что Варасса ранен и брошен на произвол судьбы. Больше оборотница не ложилась. Рассвет вовсю резвился по ту сторону окон, а волчица изнемогала от нетерпения в ожидании подруги. Клео не станет злить Сильву раньше времени своими догадками, но ей следовало переговорить с Агной. Если все правда, то медлить больше было нельзя.

Материнское пророчество начинает сбываться. Два Стража и два Защитника на обе стороны одного мира. Коли Сильванна нашла… нет, нет, ее нареченная пара, это Асен, Клео почти была в этом уверена все эти годы, оставалось только познакомить его и Агну, чтобы увериться. Жаль, что не успела. Волчица изнемогала от тревоги. Она ведь не воспринимала подружье увлеченье иноземным принцем всерьез, думала, пройдет. Сильванна не пожелает даже слушать, ох, не пожелает.

Однако эта новость ее радовала. Асен не жилец, а Варасса… Варасса мог бы с честью выполнить предначертанное. Клео была не в праве рассуждать о чужой судьбе, но естество Стража диктовало ей в первую очередь заботиться о Четырех Вратах Миагеры, ведущих в обитель крылатых богов. Сильванна будет злиться и обижаться, но, когда на кону миллион жизней, Клео готова поступиться доверием самой близкой подруги и своей духовной сестры. Виви, конечно, взбрыкнется, проявит свое дурное упрямство, но именно она прямо сейчас отвоевывала у королевы Каланты право распоряжаться жизнью гоблинского принца.

В следующий раз на пороге своей опочивальни Сильва появилась поздним утром, когда по дворцу уже сновали слуги и придворные. Клео с подозрением оглядела до одури счастливую подругу, от которой так сильно пахло дождями и лугом, что, казалось, она впитала аромат Варассы весь целиком. Волчица знала, что так пахнет близость, не совсем та, от которой сгорают тела, но все-таки.

— Я думала, он ранен? — Клео обратилась человеком, весело оскалившись.

— Прошу, не донимай меня этим. Я и сама не знаю, как так случилось, — отозвалась Сильванна, не переставая улыбаться. — Я опаздываю к советнице Юте.

— Будет куда хуже, если вздумаешь отмалчиваться, — заявила Клео, с грациозностью прирожденной хищницы подойдя к подруге и заглянув в ее лицо. — Ты такая хорошенькая, когда румяная.

— Клео, — Сильва предупреждающе нахмурилась, покраснев еще сильнее. — Я говорю тебе серьезно.

— Как и я. Хотя бы скажи, оно того стоило? — оборотница сделала жалостливое лицо, и княжна недовольно поджала губы. Однако блеск в глазах выдавал ее с потрохами.

— Ты неприлично любопытная особа. И да. Оно того стоило. Варасса того стоил, — она горько улыбнулась, и с ее лица разом схлынули краски. Клео поняла, что задела нечто болезненное и не терпящего обсуждения.

— Ты не должна обрекать себя на одиночество, милая Виви, — прошептала оборотница, сжав подругу в объятиях. — Не должна скорбеть вечно.

— Что ты говоришь⁈ — Сильва попыталась вырваться, но волчица не позволила. — Я не предаю Асена. Я никогда его не предам. Я никогда не полюблю принца, — последнюю фразу она прошептала, и Клео поняла, что именно этого она боялась больше всего — влюбиться.