— Можно я?.. — я осеклась. Конечно, можно. Глупый вопрос. — Прости, — я спешно прижалась губами к его лбу и оголила сильные ноги. Варасса только глаза прикрыл, крепче вцепившись в край лохани.

Иная девица от вида мужского белья свалилась бы в обморок. Жаль, что мне такая роскошь была непозволительна. Я быстро отерла колени и бедра, глядя исключительно в покрытое испариной лицо. Я помнила, что мне нельзя было видеть его обнаженным до помолвки, но здесь, в полумраке, я почти ничего и не видела.

Когда дело было сделано, я помогла Варассе надеть чистую рубаху, и только после этого стянула белье, не глядя обмыв пах и между бедер. Принц почему-то болезненно сморщился, но я не придала этому особого значения, ослепленная завершением этой смущающей процедуры. К своей чести (или же к позору), я даже не покраснела, остуженная ужасом.

— Я схожу за лекарствами и вернусь, хорошо? — сообщила я, усадив Варассу на край кровати. — Не смейте терять сознание, — я постаралась сделать грозное лицо, но на деле вышла вымученная улыбка. — Вы голодны? Я принесу бульон. Все будет хорошо, — я не удержалась и торопливо коснулась уголка его рта губами. Желанная, но краткая близость отозвалась в моем сердце переливчатой радостью. Здесь, рядом. Со мною.

— Заразитесь. Не трогайте, — хрипло сказал принц, а я грустно покачала головой.

— В Красногорье по праздникам мы купаемся в ледяных прорубях. Ни одна болезнь меня не возьмет, — я снова улыбнулась.

Вопреки своим же словам Варасса нашел мою руку, переплетя наши пальцы. Выглядел он до сих пор плохо, но сейчас в глазах промелькнул огонек осознанности.

— Ваши раны… их нужно обработать? — уточнила я, коснувшись края бинтов. Выглядели они более-менее свежими.

— Перед отплытием меняли, — отозвался принц, поведя плечом. Я кивнула, засобиравшись. Нужно было разбудить Маришку. Прости, милая, без тебя мне не справиться. — Останьтесь, — вдруг попросил Варасса, а я опешила. В груди что-то дернулось.

— Я вернусь, — шепотом пообещала я, заглянув в его глаза. — Обещаю. Нужно сбить жар, я принесу лекарства… и останусь до утра, — я с сожалением отняла руку и поспешила прочь. Принц сипло вздохнул, но больше не окликнул.

Страх за него подгонял меня бежать быстрее. Залетев в свою комнату, я дернула за колокольчик, вызывающий прислугу, и ломанулась за новой свечой, потому что мою, оставленную в коридорах, затушил сквозняк. Проснувшаяся Клео обернулась человеком, уставившись на меня заспанными глазами.

— Ты чего, Виви? — волчица озадаченно наблюдала за тем, как я зажгла три свечи и стояла с ними у дверей в ожидании чернавки.

— Он вернулся, Клео. Раненый и больной. Сейчас придет Маришка, перекинься обратно, — коротко объяснила я, и подруга понятливо кивнула, не смея больше задавать вопросов.

Маришка примчалась спустя пять минут. Заскреблась в дверь, и я впустила ее за порог, коротко объяснив, что мне от нее нужно. Никто не задаст вопросов, если служанка попросит для своей госпожи настой от жара и согревающую мазь. По хорошему, нужно было бы что-нибудь для ран… Плюнув, я попросила чернавку взять и это. Сама потом объяснюсь перед королевской лекаркой.

— Помнишь, где покои Его Высочества? Неси туда, — наказала я, и Маришка послушно кивнула, убежав.

Сама я направилась в строну кухонь. Повара наверняка уже начали готовить завтрак. Не откажут же они почетной гостье в маленькой услуге.

Удалось добыть чарку с пряным куриным бульоном, добротный ломоть орехового хлеба, стакан с клюквенным чаем и целую банку ягодного варенья. Глимма, отвечающая за кухни, заверила, что сготовлено оно было по рецепту ее бабки и таило в себе целебные свойства. Я не дослушала, торопливо поблагодарила и понеслась обратно. Бежать быстрее мне мешал страх все разлить и затушить свечу.

У дверей в покои мы едва ли не столкнулись с Маришкой. Она составила на поднос, который я держала в руках, настой из полыни, горчичный отвар и крапивную мазь. Пообещав чернавке отплатить за помощь, я собралась зайти внутрь. Сердце мое билось едва ли не в горле.

— Еда может снова вызвать жар, — вдруг заговорила Маришка, с сомнением оглядев содержимое подноса. Я округлила глаза. — Лучше немного подождать, но чай можно дать. И не позволяйте ему уснуть, пока полынь не подействует. Смочите чистое тряпье холодной, но не слишком, водой, положите на лоб и под колени и локти. Только не забудьте их менять. Если раны серьезные, — она кивнула на крапивную мазь, — лучше обратиться к лекарю. Если не очень, то мази не жалейте. Сразу после замотайте чем-нибудь чистым. Моя сестра была знахаркой, — напомнила она с улыбкой на мой озадаченный взгляд.

— Точно, прости… — я замялась, окинув чернавку задумчивым взглядом. — Не хочешь мне помочь? Завтра же сходим в город тебе за новыми платьями.

— Буду рада, княжна, — Маришка поклонилась, став необычно серьезной. Видно, что новые платья ее не интересовали так сильно, как желание помочь. Этот ее порыв мог бы вызвать у меня подозрение, если бы время было располагающее.

Варасса полулежал на кровати и хрипло дышал. Я вручила поднос со всем содержимым чернавке и бросилась к нему. Сердце заходилось в диком вопле от волнения и страха. Я обхватила лицо принца обеими руками, заставив посмотреть на себя, и выдавила слабую улыбку. Маришка поставила канделябр с тремя свечами на прикроватную тумбу и деловито оглядела Варассу. Тот смотрел только на меня, кажется, совершенно не замечая постороннюю. В его взгляде было так много всего, что я терялась, пытаясь разгадать, что именно.

— Княжна, тряпки, — чернавка тронула меня за плечо, заставив оторваться от принца, и я встрепенулась.

— Да… сейчас, — я заторможено кивнула.

Чистое тряпье обнаружилось в одном из перевернутых ящиков. Я спешно намочила его прохладной водой, помня наставления Маришки, и вернулась к кровати. Чернавка уже усадила Варассу и теперь спаивала ему полынь. Тот морщился, но глотал. Я шумно вздохнула и встала рядом, принявшись поглаживать его плечо.

— Вся спина исполосована, — буднично сообщила Маришка после второго глотка. Я задумчиво хмыкнула, не уловив суть ее слов. — На спину не кладите — может пойти кровь.

— Что? — я вздрогнула, уставившись на нее ошалелыми глазами.

— Спина разодрана плетью, — повторила деваха, взглянув на меня. — Если я не ошибаюсь, раскаленным прутом. Не кладите на спину. Следите, чтобы не перевернулся. Там затянулось уже, но мало ли, — она поджала губы, еще раз, для верности, оттянув край бинта. Варасса зашипел и ощетинился, исподлобья взглянув на Маришку.

— Как же ты ходил-то? — пораженно выдохнула я, мечтая сейчас только о том, чтобы чернавка поскорее закончила и убралась.

— На гоблинах все как на собаках заживает, — беспечно отмахнулась чернавка, тут же схлопотав от меня звонкую оплеуху. Обиженно надулась и затихла.

— Если бы не помогала, я б тебя и извиняться заставила, — сурово сказала я. Маришка промычала что-то невразумительное, не смея больше паясничать.

Варасса наблюдал за нами сквозь пелену жара и дремы. Дернулся только тогда, когда чернавка облила его многочисленные раны на руках найденным в его же закромах спиртом. Маришка со знанием заявила, что зашивать не нужно, но крапивная мазь будет щипать. Я на это только нервно фыркнула. Принц зарычал от боли, и я порывисто обняла его, уложив его голову на свое плечо. Ночь горела и стенала.

— Остатками помажьте лицо, — закончив, Маришка протянула мне склянку с мазью. — Вечернюю перевязку завтра все равно должен сделать лекарь, — напомнила она, и я отрывисто кивнула, не выпуская Варассу из объятий. — Еще горячий, — чернавка с сожалением покачала головой. — Не давайте заснуть.

— Спасибо тебе, — с чувством поблагодарила я и, оторвавшись от принца, взяла ее ладони в свои. — Коли обидела чем раньше, ты прости меня. И угрозы все те — пустые. Не накажу, не сошлю обратно в Красногорье. И папеньке напишу, чтоб семью твою наградил.

— Нет у меня никого, княжна, — Маришка широко улыбнулась, ответно сжав мои пальцы. — И обид на вас не таю. Рада, что смогла помочь. Пойду я, — она широко зевнула, и я отпустила ее.