Однако для начала нужно победить в самой ближайшей битве.
Струна предчувствия натянулась внутри меня ближе к рассвету, когда Клео уже несколько часов сопела в моих ногах, а я так и мучилась от бессонницы. Из легкой дремоты меня буквально вышвырнуло ощущение чьего-то болезненно-тянущего присутствия. Чужая мука отозвалась во мне глухим эхом, и я осторожно спустила ноги в мягкий ворсистый ковер. Сердце забилось гулко и часто, руки задрожали. Я судорожно сглотнула, двинувшись в сторону двери. Я не была ни ведьмой, ни гадалкой, так почему сейчас во мне клокотало что-то сильное, колдовское, старое, как целый мир. Словно чья-то магия наполняла меня, взывала, молила о помощи.
В замковых коридорах пластами лежали ночные тени. Я, вооружившись тонкой свечой, нырнула во тьму, чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Сущность луммы позволяла мне распознавать магию, видеть ее, пробовать на вкус, но то, что происходило сейчас, не было похоже на привычное. Я не просто видела магию, я ее чувствовала под своей кожей, словно влитую. Как будто… как будто кто-то искал во мне защиты.
Боги.
Я вылетела в соседнюю галерею, одичало рыская по сторонам. В нос ударил запах крови и немытого тела, но я проигнорировала рвотный позыв, упрямо двинувшись в ту сторону. Где-то неподалеку шумели стражницы, бродили слуги, проснувшиеся до рассвета. Мне они не нужны, мне нет до них дела. Весь остальной мир словно замер, оставив меня и… его.
Даже невзирая на то, что я знала, кого сейчас увижу, ноги все равно подкосились, а из груди вырвался сиплый вздох. Магия, знакомая, мягкая, окутала меня, осела на моей коже, взывая о помощи. Я обмерла посреди коридора, утонувшего в полумраке, свеча в моих руках дрожала и плакала. Боль, только утихшая, вновь поднялась волной внутри меня и обрушилась горькой неотвратимостью. В нескольких шагах от меня, вцепившись в стену, стоял Варасса, и весь он, с ног до головы, был покрыт пятнами темной крови.
На осознание происходящего мне понадобилась пара мгновений, и я бросилась к принцу, подхватив его под руку и позволив опереться о себя. Его тяжелая усталость навалилась на меня, но я не согнулась, упрямо сцепив зубы.
— Княжна, — голос, прежде громкий и сильный, как раскат грома, сейчас звучал тихо и сломано. Я вздрогнула, вглядевшись в его лицо. Света от свечи отчаянно не хватало, но я увидела затянувшиеся ссадины и посветлевшие синяки. — Вам нельзя. Ее Величество велела…
— А мне плевать, что она велела, — гневно прошипела я, оставив свечу в стороне, и обняла Варассу за талию. Принц тут же болезненно взвыл, и я испуганно отдернула руки, догадавшись, что задела рану. Одну из многих. — Прости, прости… Я помогу тебе дойти, хорошо?
Он не ответил, только кивнул. Глаза его подернулись пеленой, разбитые губы подрагивали. Меня сковал ужас, но я проглотила свою слабость и двинулась вперед. То, чего я так отчаянно боялась, происходило наяву, и я была против этого ничтожно бессильна. Я боялась касаться Варассы, чтобы не причинить боль, поэтому схватилась за его одежду, чтобы хоть как-то удержать от внезапного падения. Его потрепанная рубаха была одного цвета с кровью и тяжело пахла мужским потом. Я сосредоточенно нахмурилась, скользнув ладонью к его лбу. Принц протяжно вздохнул, а я озлобленно скривилась. Его бросили здесь, раненого, лихорадящего. Это последняя капля, пусть королева Каланта будет готова к утру.
Путь до покоев Варассы казался бесконечным. Каждый шаг отзывался мукой, нашей общей. Я вкушала его больную магию, давясь слезами. Он тихо постанывал, дрожал и был в шаге от того, чтобы потерять сознание. Только бы дойти, боги, дальше я сама все сделаю! Обогрею, обмою, излечу, только сил дайте… Собственные мысли казались далекими, призрачными. В нос бил запах крови. Горячее, изнывающее от болезни тело казалось все тяжелее.
А если… умрет? Если не справлюсь, не сумею помочь…
Я рыкнула и мотнула головой. Не позволю. Не брошу. Пусть попробуют забрать у меня Варассу сейчас, когда я свирепее голодной волчицы и разъяреннее богини. От дворца камня на камне не останется.
То ли по чистой случайности, то ли по приказу Каланты, но по пути нам не попалось ни одной стражницы и ни одного слуги. Все они мельтешили где-то там, в соседних галереях, прятались по углам, глухие к чужой боли. Плевать. Справлюсь сама, все осилю. Я с глухим рыком толкнула тяжелую дубовую дверь, поблагодарив небеса за то, что комната принца оказалось незапертой. Видимо, ключник не посчитал нужным запирать покои на время отсутствия их хозяина. Я нахмурилась, пытаясь разглядеть в темноте очертания мебели. Варасса надрывно дышал, уже полностью навалившись на меня, слабел с каждой секундой. Я помогла ему осесть на пол, а сама двинулась искать источник света.
Я чуть не споткнулась о что-то, тихо выругавшись. С прошлого визита сюда я худо-бедно помнила расположение вещей, поэтому на ощупь нашла стол, на котором царил сущий хаос. Спустя бесконечность я обнаружила магическую лампу, облегченно выдохнув. Оставалось надеяться, что запас волшебства в ней еще не иссяк. Щелк — и пространство осветил теплый зеленый огонек. Магия Варассы.
Оглядевшись, я поняла, обо что споткнулась — вся комната была буквально разгромлена. Книги, склянки с травами, сушеные веники, какие-то записи, все лежало на полу, разбитое, порванное. Я подавила вздох негодования, сосредоточившись на принце. Тот едва дышал, привалившись к дверному косяку. Его глаза были закрыты, ресницы подрагивали. Ковер под ним уже покрылся пятнами крови. Я беспомощно прижала ладонь ко рту, дав себе пару секунд собраться с мыслями.
Расправив плечи, я подошла к Варассе, осмотрев его с ног до головы. Только сейчас я заметила, что из-под одежды выглядывали края бинтов. Значит, у королевы еще осталось сострадание. Я криво усмехнулась, осторожно коснувшись израненного лица. Принц шумно выдохнул, с трудом раскрыв глаза, и посмотрел на меня.
— Сильванна, — сипло позвал он, и мое сердце сжалось. Я ласково улыбнулась, погладив его по щеке.
— Я вас умою и переодену, хорошо? Потом осмотрю раны и найду лекарства. Сможете встать? Ну же, помогите мне, — я осторожно потянула его за руку и поднырнула, снова позволив опереться о себя. Варасса заскулил, уткнувшись носом в мои волосы. — Все будет хорошо, — зашептала я, шагнув в сторону лохани для купания, что стояла за ширмой. Сердце гулко стучало в моей груди.
Кое-как доковыляв, я опустила принца на теплую плитку и включила воду. Бросилась на поиски мочала и сменной одежды, чтобы ни на секунду не оставлять его обнаженным. Варасса вцепился в края лохани, которая наполнялась горячей душистой водой. Тысячи мыслей и проклятий роились в моей голове, пока я металась из угла в угол, разыскивая сундуки с одеждой. Взгляд зацепился за незажженный камин, и, отыскав на полке мешочек с огненной пылью, я швырнула ее в недогоревшие с прошлого раза дрова. Яркий огонек лизнул древесину, и я подкинула еще пару поленьев, вернувшись к поискам.
Вскоре комната задышала теплом. Я нашла чистую длинную рубаху, нижнюю одежду и пару меховых покрывал. Варасса дышал водяным паром, грея о него озябшие руки. Я бросила добытое в ближайшую корзину с какими-то маслами и опустилась возле принца. Полностью мне его не обмыть, только лишь слегка кровь отереть да грязь. Я выдохнула сквозь зубы, намочив мягкое мочало. В голове лениво скользнула мысль, что мне придется раздеть мужчину. Она показалась такой ненужной и неуместной, что я могла бы рассмеяться, если бы имела на это право.
Варасса посмотрел на меня с какой-то обнаженной благодарностью, и я сморгнула вновь подступившие слезы. Непозволительная слабость. Я сняла с него меховую куртку и дорожную сумку. После мои руки уверенно скользнули к пуговицам на грязной рубахе. Пахло огнем и паром, травами для купания и ночью. А еще страхом, общей мукой и кровью.
Его грудь была забинтована. Я облегченно выдохнула, пройдясь влажной тряпицей по его плечам, покрытым какой-то копотью и черным потом, по шее, истерзанной чьими-то когтями. Я знала, чьими когтями. Варасса жалобно выдохнул, и я поспешила омыть его руки, живот. Взгляд зацепился за пояс штанов, и я подняла глаза.
