— Потому что целомудрие мужчин вредит, прежде всего, глиммам. На секс без обязательств стали соглашаться редко, и женщин это начало раздражать. Чтобы уменьшить число актов насилия, пришлось пойти на уступки.

— Насилие… со стороны женщины? — сглотнув, спросила я. Юта посмотрела на меня так, словно я сказала невиданную глупость.

— Само собой. Насилия со стороны мужчины в Эголле не было… — она что-то подсчитала в уме, — более двух тысяч лет.

Я молча кивнула, внутренне ужаснувшись тому, что Варасса даже не думал, прежде чем согласиться. Неужели поверил, что я пойду на такую низость, что попытаюсь взять его силой? Сердце мое рвалось на кусочки. Я бы хотела, чтобы он никогда больше не боялся жить. Боги, только ивовый венец коснется моей головы, я сделаю для Варассы все, и вы мне свидетели.

— Княжна Сильванна, — Шульги появился между книжных полок библиотеки, в которой проходило занятие с Ютой, и низко поклонился.

— Говори, мальчишка, — властно махнула рукой советница, а я скривила губы. Сколько гонора в этом тщедушном, смертном теле.

— Принцесса Акина прогуливается в Верхних садах и приглашает вас, княжна, присоединиться, — сообщил слуга, а я довольно улыбнулась. Шульги проделал хорошую работу, вырвав из эльфийской гостьи это приглашение.

— Дщери императорского двора не отказывают, — кисло заметила Юта, видимо, мечтавшая продержать меня здесь до самого вечера. — Идите, княжна, но перед ужином зайдите в западное крыло, я дам вам задание. Завтра возвращается Ее Величество, поэтому времени на учебу не будет.

Никто не заметил, как я вздрогнула. Варасса вернется завтра, минуя шесть бесконечных дней. Всего шесть дней. Целых шесть дней. До дворца Альпутты дошли новости, что Химера отвоевала все восточное побережье Оленьего полуострова, подойдя опасно близко к стенам Лилиаса — окраинного города империи, но дальше продвинуться не могла. Видимо, это дало Каланте повод вернуться в Эголлу, чтобы объявить о помолвке сына наследнице Ивового трона. Через пару дней настанет зима, и назад пути… уже давно нет.

Я медленно выдохнула, деловито оправив юбки сарафана, и последовала за Шульги в сторону Верхних садов. Я ни в чем не подозревала принцессу Акину, по крайней мере, пока. Не было секретом то, что не все дети императорского дома Лунариса такие же честные и простодушные, как Мэриал и принц Эвер. Нужно оставаться на чеку.

При мысли о эльфийском наследнике почему-то дрогнула печальная улыбка. Воспоминания о прошлой жизни всегда приносили мне немало боли, а Эвер остался настырным, но наивным воздыхателем, от которого не было спасения в моей прошлой жизни. В Красногорье, когда я была просто княжной Сильванной, внук императора осыпал меня подарками каждый свой визит и заваливал письмами в свое отсутствие. Я так и не ответила ни на одно из них. Меня умиляли попытки принца Эвера завоевать мое сердце. В отличие от шехзаде Фарида, эльф был очень мил в своей детской непосредственности.

— Сюда, княжна, — Шульги низко склонил голову, остановившись у входа в Верхние сады.

— Спасибо, — сказала я, не глядя на него. — Можешь надеяться на мою помощь, если потребуется.

Не дождавшись ответа, я шагнула на тропу, уводящую в сторону беседок. Верхние сады не были похожи на Южный сад, здесь все было ухоженным, чопорным. Я отметила эту разницу только сейчас, рассматривая увядшие клумбы и готовившиеся к зиме деревья. Здесь, к сожалению, существовало время. Я невольно улыбнулась, узнав место, где увидела Варассу в первый раз. Во второй, если считать нашу встречу в далеком детстве. Столько всего минуло. Сердце сладко заныло, когда я подумала о том, что уже завтра его увижу.

Не должна радоваться! Не должна ждать! Отступница! Изменница…

— Княжна Сильванна? — мягкий, но требовательный женский голос окликнул меня. Я обернулась, встречаясь с темно-зелеными глазами эльфийки.

— Принцесса Акина, — я кивнула, следуя этикету Эголлы. Аристократка последовала моему примеру, изящно взмахнув рукой.

— Мы никогда не встречались раньше, но я много о вас наслышана. Рада, наконец, познакомиться, княжна Сильванна, — на ее губах застыла холодная, неестественная улыбка.

— Взаимно, Ваше Высочество.

Мы смерили друг друга изучающими взглядами. Лумы во многом были похожи на эльфов: обе расы славились долголетием, чувствительностью к магии и природе, желанием доказать целому миру свое величие… Но эльфы предпочитали тепло, а лумы испокон веков жили в вечных снегах, какие окутали Северные Берега, подобно пуховой перине. Наверное, по этой причине, мы до сих пор не могли найти общий язык.

— Брат хорошо о вас отзывался, — скучающе произнесла Акина, когда мы вышли на прогулочную тропу, огибающую Верхние сады целиком. — Знаете, ваша мать… княгиня Аграфена, кажется? Да, я ее помню, — эльфийка нехорошо усмехнулась, и я напряглась.

— Жаль, я знала о маме так мало, — я притворно вздохнула. Моя наигранная горечь ожидаемо сбила собеседницу с толку. — И не успела услышать от нее истории о том, как прекрасен Хрустальный дворец Лунариса.

— Он, и правда, прекрасен, — моментально согласилась Акина, мигом позабыв о моей матери. Все королевские особы любили хвалиться своим величием, а эльфы тем более. — Он был построен прадедом моего прадеда еще в Эпоху Серебряной Луны, и до сих пор краше него во всей Миагере не сыскать дворца.

— Говорят, если пасмурной ночью взглянуть на стены, они вспыхнут лунным светом, — протянула я, и Акина согласна закивала.

— Это правда. Особая магия живет в моем дворце, — она горделиво расправила плечи, улыбнувшись более искренне. Кажется, ей пришлось по вкусу мое восхищение ее дворцом. Славно.

— Хотела бы я все это увидеть своими глазами, — задушевно призналась я. Эльфийка смерила меня снисходительным взглядом. — Магия Восточных Лесов удивительна. Мир вечного лета и теплых морей, — я мечтательно вздохнула. Акина кивнула. Заглотила наживку. — Слышала когда-то, что именно оттуда родом мастера вуали? Невидимые при свете дня и мраке ночи.

— Это сказки, деточка, — принцесса рассмеялась, явно позабавленная моими словами. Я поджала губы, внимательно за ней наблюдая. — Тех, кто прячется под вуалью, не видели тысячу лет. А то и больше. Лучше скажи, видала ли ты на своем севере белошкурых оленей?

Я рассеянно покачала головой, и Акина пустилась рассказывать. То, что она быстро перевела тему, может, и вызывало подозрение, но не такое острое. Скорее, дело было в том, что эльфийка была недовольна тем, что мастера вуали, правда, не служат на благо Лунариса. Странно. Я уверена, что если одна из ее фрейлин может прятаться от чужих взглядов, Акина обязана об этом знать. Либо она хорошая лгунья и я теряю хватку, либо… Нингаль выдвинула неправильное предположение.

— Сын моего брата, принц Эвер, убил священного оленя, когда ему было всего тринадцать, — гордо сообщила принцесса, заставив меня обратить на нее внимание. — Его голова до сих пор висит в Звездном зале.

Одной Ане известно, каким образом я удержалась от вопроса: «Голова принца Эвера?»

— Его Высочество достойный наследник, — сказала я, и Акина одобрительно хмыкнула.

— Я не против вашего с ним брака, — она покровительственно махнула рукой и сделала такой вид, словно снизошла до меня с небес. — Ты… интересная. И уважаешь традиции Лунариса. Может, не самая лучшая претендентка на роль императрицы, но Эвер влюблен в тебя, а это о многом говорит. Мой отец уважает князя Алекая, а, значит, и я уважаю его.

— Мне не выразить всей благодарности за ваше доверие, Ваше Высочество, — я склонила голову, всеми силами стараясь не улыбаться. — Но, боюсь, моя судьба уже предопределена, — я виновато улыбнулась, и Акина вопросительно выгнула бровь.

— Кто из мужей может быть краше моего Эвера? — она всплеснула руками, а я снова отметила это жадное «моего».

— Это сюрприз, принцесса. Я обязательно приглашу вас на свою помолвку. И… вы единственная, кто знает об этом, — я заговорщицки прищурилась, и Акина разомлела от удовольствия быть в чем-то первой. Эльфийка расправила плечи и нарочито сурово кивнула.