— Император Менельтор заключил с моей матерью обет на крови, — неожиданно вспомнила я, а Химера вздрогнула. — Он обязан мне любого рода помощью.

— Кто тебе это сказал? — в ее голосе почудилось сожаление.

— Король Мэриал. Вчерашним днем.

— Хорошо. Прибереги этот шанс, — задумчиво отозвалась южанка. — Просьба от королевы Эголлы будет куда весомее, чем от княжны Красногорья.

— Само собой, — я кивнула. В ее словах был смысл. — А что на счет произошедшего на Ореховом Фестивале? Клео должна была доложить.

— Тебя спутали кое с кем, — уклончиво ответила Химера, заслужив от меня прищуренный взгляд. — В Эголле много тех, кто сталкивался с Гарпией. Видимо, нападавший имел неудовольствие пострадать от ее рук, и решил, будто ты — это она.

Гарпия была одной из самых знаменитых наемниц Юга. Ее никто никогда не видел, но вся Миагера знала, что та была из рода лумов. Она была верна Южным Топям, но, говорят, имела скверный характер. Я молча кивнула. Это многое объясняло. По крайней мере, такого больше не повториться.

Ночь понемногу светлела. Я подняла глаза к небу едва видному сквозь крючковатые ветки и густую листву. Химера последовала за моим взглядом и многозначительно хмыкнула. Пришла пора прощаться и объявить следующую встречу в Аигоге. В этот день рядом со мной будет стоять Асен и армия Эголлы. План Химеры почти полностью осуществился: Дом Огня и Розы пообещал присягнуть мне на верность, Дом Ветра и Шиповника не разделяют взглядов королевы Каланты, а Дом Земли и Фрезии унижен тем, что их наследник вынужден волочиться тенью за младшим мужем правительницы. Нингаль же наследница Дома Воды и Лилии, она лучше прочих знает о том, что я умею быть жестокой. Я стану королевой Эголлы, и тогда все встанет на свои места.

Асен… ни за что не согласится делить меня с Варассой, но быть может мой возлюбленный останется при мне воеводой или генералом? Грудь защемило от боли, и я дернула плечом, отогнав неприятные мысли. Рано было еще о будущем мечтать.

— Пора, Сильванна, — голос Химеры разбил тишину. — Жду вестей сразу после свадьбы. Боюсь, нам придется приблизить твою коронацию, — южанка склонила голову, а я напряглась.

— Каким образом?

— Тебе объяснят, когда придет время. Запомнила пароль? — я кивнула. — Хорошо. Иди, Сильванна. Иди, не оборачивайся.

Я послушно шагнула в сторону ежевичных зарослей. Сердце, которое я игнорировала все это время, неистово стучало, напоминая, что лагерь был всего в полумили от меня. Варасса был всего в нескольких шагах…

Я мотнула головой и зашагала прочь. В горле скручивался тяжелый тревожный ком. Как же вы там, мой принц, и все ли с вами в порядке? Душа моя отчего-то болела, но долг был превыше всего.

Ведь так?..

Следующие дни погрязли в бесконечной учебе. Кажется, Нингаль и советница Юта получили какое-то особое распоряжение от королевы и теперь пытались впихать в меня все знания о структуре казны Эголлы, о тонкостях торговли и международных отношений. Повезло только, что в свое время обо всем этом мне рассказывала Азегиль, настаивая на зубрении.

Я вздохнула, в сотый раз за утро перечитывая основные своды законов, касающиеся мужского права. Очень странно, что для этого выделили целую главу, ведь прав, как таковых, почти не было. Меня прошибало злостью каждый раз, когда я видела слово «неспособный», но я упорно заучивала каждую мерзкую фразу, чтобы после все изменить. Даже в деспотичном Амираке женщины имели прав больше, чем эголльские мужчина. Одно радовало — после свадьбы со мной Варасса станет практически независимым, как и я после свадьбы с ним. Эголла даже не догадывается, какую змею пригрела на своей груди.

— Что бы вы сделали, княжна, если бы вдруг упал уровень городских налогов в Альпутте? Неурожай принес разорения фермерским хозяйствам, и глиммы не могут платить, как прежде, — неожиданно спросила советница Юта, и я подняла на нее глаза. Человеческая женщина в рядах приближенных к королеве Каланте стала своеобразной диковиной, о которой до сих пор говорят.

— Повысила бы налог для иноземных торговцев, — быстро ответила я, наблюдая за выражением лица советницы. Юта оставалась бесстрастной.

— Это может отвернуть купцов от Эголлы.

— Нет, если вводить повышенный налог не на все товары, а только на сезонные. На меха и фрукты в зиму, а на лед — летом.

— Хорошо, — женщина медленно кивнула. Ее глаза не выражали ничего, но я почему-то была уверена, что она осталась удовлетворена ответом. — Князь Алекай готовил вас к наследованию власти?

— Нет. Я старшая дочь, а не наследница. Мой брат станет князем. Я же просто была очень наблюдательной, — я позволила себе улыбку, и Юта понятливо хмыкнула.

— Для меня стало неожиданностью, что Ее Величество выбрала… вас, — я замерла, потому что в ее голосе угадывалась зависть. Воздух заискрил опасностью.

Я смерила не старую еще женщину внимательным взглядом. В ее русых волосах уже поселилась седина, но лицо хранило память былой красоты. Блеклые голубые глаза смотрели без эмоций, но сейчас я заметила там странный, очень странный отблеск. Обида? Гнев? Ревность?.. Я вспыхнула изнутри, но вида не подала.

— Я тоже была удивлена. Вы же знаете, что королева Каланта рассматривала множество вариантов. Даже принцесса Акина была в списке претенденток, — я умело похоронила в себе все чувства, выпустив на свободу колючий холод.

— Ваша правда, — отозвалась Юта, скользя взглядом по моему лицу. Хотела вывести на агрессию. — Но что же такого она нашла в вас?

— То, чего не нашла в остальных, полагаю? Верность своему слову и готовность отречься от прошлого ради великого будущего.

— Вы поразительно скромны, княжна Сильванна, — женщина дернула уголком рта. В ее глазах вспыхнуло недовольство.

— В тихом омуте, — отозвалась я, вернувшись к законам. В сердце неприятно заскребло. До этого времени я не думала, что колдовская красота Варассы могла приглянуться кому-то еще.

Юта больше не приставала, смирившись с моей непробиваемостью. Ее несдержанность послужила для меня сигналом быть осмотрительнее. Больше нельзя оступаться, нельзя говорить о Варассе, нельзя проявлять бунтарство. Я не понравилась третьей советнице, это как пить-дать. Кажется, из них троих моей союзницей остается только Нингаль, как бы паршиво это ни звучало.

Ее слова о том, что Каланта могла бы «подарить» мне Варассу, иногда обволакивали меня отвратительной слизью, не давая продохнуть. Я догадывалась, что под словом «подарить» она подразумевала отдать его мне в рабство. Колдовская метка такого типа могла принять нового хозяина; я слышала, что во времена рабовладельческого строя знать нередко делало друг другу подобные «подарки». Королева могла отказаться от своих прав хозяйки и просто передать мне жизнь своего сына. От подобного хотелось биться головой о стену. Я не хотела никем владеть и уж тем более, распоряжаться его судьбой. Я не знала, какое заклинание Каланта использовала в качестве ошейника, и, если честно, не хотела узнавать.

Варассу целовать нужно, а не боль ему причинять.

Неожиданно для меня самой, в груди заскреблась тоска, да такая сильная, что хоть выворачивайся наизнанку. Я незаметно сжала кулаки, медленно выдыхая через нос. Юта покосилась на меня, но ничего не сказала. Тревога не отпускала меня с самой встречи с Химерой. Это было нечто осязаемое, темное, тяжелое. Я была почти уверена в том, что принцу было очень плохо. Я не знала, с чем это было связано, и оттого злилась. Когда Асен отправлялся в тот роковой поход, я не чувствовала ничего, кроме слепой гордости за него. Была слишком глупа, чтобы понять весь ужас войны.

Масла в огонь подливали слова Клео о том, что в шатре Варассы пахло кровью. Догадки о том, что он был ранен, скрипели на зубах отчаянной злостью. Каланта ли посмела поднять на него руку, или кто другой — я готова была порвать каждого. И это меня пугало.

— Почему по новым законам близость с женщиной разрешена сразу после помолвки? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от всепожирающего пламени внутри себя.