— А ты честна на язык, — заметила я, невольно подумав о Варассе.

— Мое имя Валка, — глимма хмыкнула, соглашаясь с моим суждением. — Я староста Альпутты. И хотела бы знать, по какому поводу ты здесь, сестра.

— Мое имя Сильванна, и я княжна Красногорья. Здесь по делу своей страны, — выдала я, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. Но в глазах Валки мелькнул только интерес.

— Что ж, княжна Сильванна. Полагаю, ты здесь под защитой?

— А в Эголле женщинам есть, от чего защищаться?

— Только от собственной тени, — серьезно кивнула староста, наконец, увидев моего Гурьяна, который уже полыхал от беспокойства. — Но этот бравый воин не защитит даже себя.

— Мужчины часто мнят себя сильнее, забывая о том, что сами выдумали себе эту силу, — я тоже посмотрела на него, поджав губы. Валка одобрительно хмыкнула.

— Пусть благословит тебя Ана, сестра.

— И тебя… сестра, — немного подумав, добавила я, поспешив вернуться к лошади.

Площадь Матери осталась позади. Гурьян ехал молча, явно находясь под впечатлением от моих слов. Пусть так. Я нисколько не жалела о сказанном. Я сама хозяйка своей судьбы. И предавать мне или быть верной — решать мне.

От собственных мыслей хотелось плеваться в отвращении. Чуть меньше месяца назад я поклялась помнить об Асене до последнего, хороша невеста. Хозяйка собственной жизни, надо же!

Хватитхватитхватит.

— Хотите, я привезу вам раковин и жемчуга, княжна? Столько, сколько пожелаете.

Больше всех жемчужин вместе взятых я хотела вновь увидеть его лицо, увериться, что цел, в безопасности, ни в чем не нуждается. И будет глупо скрывать от самой себя эти желания, совершенно обычные, неописуемо странные. Сердце замирало в груди, пальцы дрожали. Возникло отчаянное желание вернуться к статуе Аны и попросить у нее защитить Варассу, вернуть ко мне живого, невредимого. Боги, боги.

Запоздало накрыл страх. Я вцепилась в узду, выдыхая через нос. Королева Каланта не даст убить собственного сына, не опустится до подобной жестокости. Принц вернется в Эголлу, и когда объявят о нашей помолвке, никто больше не посмеет распоряжаться его судьбой. Финист прав, в моих силах спасти Варассу, и я сделаю это. В моих глазах застыла сталь, дыхание выровнялось. Я защищу хотя бы его.

Замок Альпутты на фоне городского безумия выглядел чопорно и серо. Я не задумывалась об этом, но создавалось впечатление, что обитель королев крыла за своими стенами только мрак и зло. Острые шпили пронзали небо, черные камни поглощали солнечный свет. Заснувший дракон, в любую минуту способный истребить целый мир, — таким был дворец Каланты, такой же была ее душа.

Гурьян помог мне спуститься с лошади и передал ее конюхам. Мальчишки-гоблины обступили животинку, и мы с воеводой направились внутрь. У ворот нас встретили Маришка и Шульги, оба встревоженные и взвинченные. Я улыбнулась, по очереди кивнув обоим. Все было в порядке. По крайней мере, у меня.

— Ох, княжна, советница Нингаль хотела было отправлять за вами Пятый легион, — выпалила чернавка, сняв с моих плеч меховую накидку. — Хорошо, что все обошлось.

— Альпутта хорошо патрулируется, — ответил Гурьян. — Я видел минимум два десятка легионерш.

— Вот как, — я нахмурилась, потому что за всеми своими переживаниями даже не обратила на это внимание. — Видимо, Ее Величество предприняла меры после того… случая.

— Так и есть, — вклинился Шульги и тут же стушевался под нашими взглядами. — Прошу прощения, я не должен был говорить.

— В моем присутствии можешь говорить тогда, когда захочешь, — коротко заявила я привычным сухим тоном, но слуга тут же засиял, как начищенная монета. — Где советница Нингаль?

— Была здесь, — Маришка огляделась, словно глимма скрывалась за ближайшей колонной. — Очень волновалась о вас.

— Конечно, — я качнула головой, намереваясь уходить. — Я найду ее. Все свободны. Гурьян, — я оглянулась на воеводу через плечо. Тот отвел взгляд. — Приведи Клюкву. Она в саду.

— Как будет угодно.

Больше я не оборачивалась, свернув в ближайший коридор. О том, что волчица вернулась, я поняла, только войдя в замок. Ее магию я ощущала наиболее ярко; так случалось со всеми, кто был близок моему сердцу. Однако подобное было только с Асеном, отцом и братьями. И… матерью. Но ее магия затихла уже очень-очень давно.

Петлять долго не пришлось — Нингаль обнаружилась в соседней галерее, окнами выходящей на тренировочную площадку. Молодые воительницы сегодня отрабатывали стрельбу из лука. Я бесшумно подошла к наставнице и застыла рядом, наблюдая за точными выстрелами по соломенным куклам. Глиммы попадали исключительно в глаза. Без жалости, без сомнений. Почему я сразу не поняла, что Варасса не был одним из них? В нем цвела жизнь, а Эголла была королевством смерти и жестокости. Моему принцу здесь совсем не место.

— Ты быстро вернулась, — наконец заговорила Нингаль, не глядя на меня. — Княжичи не обижены твоим безразличием?

— Княжичи должны думать о долге, а не о нраве старшей сестры, — в тон ответила я. Одна из воительниц с диким кличем прострелила чучело насквозь.

— И все же ты была сегодня в порту, — наставница расправила плечи, поджала губы. — Я не хочу с тобой играться, Сильванна. Ты мудрая и сильная женщина, должна понимать, что твои выходки заметны не только мне. Я защищу тебя, наплету сказки другим, но такие оплошности Эголла не прощает.

— О чем речь? — я почувствовала, как застыло сердце.

— О тебе и принце Варассе, — его имя женщина едва ли не выплюнула. — Только слепец не увидит, как ты о нем печешься. Слепец и королева Каланта, — добавила она, шумно вздохнув. — Скажи мне, Сильванна, скажи, что я не права, — Нингаль повернулась ко мне, умоляюще посмотрев в глаза. — Скажи, что ты не влюбилась в этого выродка.

— Нет, — густая ложь сама повалила с моего языка. — Мною властна похоть. Я желаю лишь его тело, Нингаль. Мне нравится, что он такой покорный со мной. В Красногорье мужчины так себя не ведут, — я позволила себе ухмылку, а грудь сдавило от омерзения к самой себе. — А он готов пасть к моим ногам, только бы я на него поглядела. Неужели меня не понимаешь? — я дернула подбородком, изобразив на своем лице полнейшее удивление. — Неужели не знаешь, как приятно владеть чьим-то телом?

— Хитрая бестия, — басовито хохотнула наставница, облегченно выдохнув. Поверила. А вот я себе нет. — Я было подумала, что все обречено, а ты просто распробовала всю сладость своего положения. Похвально, Сильванна. Прости, что засомневалась в тебе, девочка, — глимма положила мне на плечо руку и улыбнулась, искренне, по-доброму, как всегда улыбалась мне. Но от ее улыбки мне захотелось кричать в исступленной ярости. — Теперь волнуешься, чтоб твою игрушку не испортили? — участливо спросила Нингаль. — Не тревожься, когда он вернется, попроси у Каланты подарить тебе его. Она не сможет отказать. И когда упокоишь свою жадность, останется только надеть корону.

— Что значит «подарить»? — я очень постаралась, чтобы сорваться на рык. От этого разговора переворачивались внутренности, и зудело под кожей.

— Как раньше богачи раздаривали своих рабов, — наставница мерзко усмехнулась. — Здесь почти нет разницы. Быть может, воспитаешь из него хорошего мужа.

— Непременно, — я оскалилась, и Нингаль удовлетворенно кивнула. — Говорят, во дворце живет колдун, владеющий искусством вуали? — стряхнув с себя чувства, спросила я. Нужно было вывести беседу на действительно полезную тему.

— Гадаешь, кто рассказал королеве о лжи этого труса? — глимма мгновенно посерьезнела. — Я бы и сама хотела знать, кто это у нас такой добрый, — Нингаль состроила недовольное лицо. — Об этом знает только королева и Эштар. Я тебе здесь не помощница, но, клянусь, была бы моя воля, я бы казнила лазутчика прямо сейчас, — она сжала кулаки, медленно выдохнув. — Крысы во дворце не нужны.

— Так это кто-то не из… вас? — я даже опешила от подобного заявления. Вся картинка, которую я сложила в своей голове, разбилась на части.