Рунн проигнорировал ее шпильку.

— Нам нужно добраться до придворной колдуньи. Сейчас леди Тогрута наверняка занимается эвакуацией королевы и советниц, поэтому придется подождать.

— Действительно верите в это? — быстро спросила Акина. — Они все могу быть уже мертвы. Или их готовят к казни. Обычно вторжения сопровождаются убийствами.

— Знаю, — Рунн оставался до опасного спокойным. — Вы можете предложить свой вариант, принцесса.

— Воздержусь, — эльфийка мрачно ухмыльнулась. — Император Менельторп не будет вмешиваться, — обронила она.

Отец не станет вмешиваться в чужую войну, даже ради дочери. Акине было лишь тоскливо от того, что она рисковала больше не увидеть Амину. Столько сил брошено на спасение сестры, так неужели все закончится в подземных лабиринтах дворца Альпутты? Нет, это было бы слишком легко. Эльфийка медленно выдохнула и снова посмотрела на Рунна.

Король храбрился. Его широкие плечи были расправлены, взгляд синил глаз был суров. И что-то в его виде Акину беспокоило. Он готовился к бою. Это она поняла по вздрагивающим когтистым пальцам, по поджатым губам, в которые впивались внушительные клыки едва ли не до крови. Простодушный король Эголлы в мгновение обратился воином, опасным монстром. И Акина была благодарна всем богам за то, что сейчас он находился на ее стороне.

Она ненавязчиво подсела ближе, прислушиваясь к его дыханию. Тяжелое, мощное.

— Вы хотели бы выжить? — тихо спросила она, поймав его взгляд.

Рунн на мгновение растерялся. Потом нахмурился.

— Не знаю. Для Эголлы наступают темные времена. Если Каланта не сумеет удержать власть, королевскую семью казнят. Но, полагаю, если я погибну сейчас, я не узнаю свою дальнейшую судьбу. И упущу шанс на жизнь. Так что да, принцесса, я хочу выжить. А вы? — его голос неуловимо смягчился.

— Да, — выдохнула Акина. — Дома меня ждут. Я не могу подвести семью.

Гоблин не ответил, только кивнул, и оба снова увязли в своих мыслях.

Следующие несколько часов Акина напряженно наблюдала за тем, как Рунн дежурил под дверью, тщательно принюхиваясь к запахам снаружи. Когда он убедился, что амиракские отряды ушли достаточно далеко, то подал сигнал выдвигаться. Эльфийка окинула последним взглядом комнату, которая послужила им убежищем, еще раз пробежалась по настенной карте, запоминая расположение стрелочек, и вышла за дверь. Она старалась не отставать от Рунна и держалась за его спиной, готовая в любой момент отдать ему любой смертельный удар.

Акина нахмурилась, но убедила себя, что это необходимость. Рассуждения короля были правильными — в большинстве случаев его ждет казнь, а вот эльфийка в любом случае вернется в Лунарис. Вряд ли Амирак захочет вступать в открытую конфронтацию с Восточными Лесами, принцессу они не тронут. Может, унизят и надругаются, но ведь никакой император не станет защищать дочкину честь, рискуя развязать войну.

А князь Алекай сравнял бы Амирак с землей.

Акина замешкалась и чуть не упала, запнувшись о выступающую плитку. Да, какие бы слухи ни ходили о правителе Красногорья, но за своих детей он распорол бы глотку каждому в этом мире.

Что-то в сердце сжалось, и Акина тряхнула головой, выпрямляясь.

Фигура Рунна маячила впереди, и эльфийка ускорила шаг. И почти тут же остановилась, когда заметила сигналы, которые спутник подавал ей ладонями, заведенными за спину.

Беги. Убирайся. Быстрее.

Страх заклокотал в горле, и Акина нырнула за угол. В следующее мгновение тишину подземных переходов разрезали десятки глумливых смешков.

— Кто это здесь?

— Кажись, король? Женка не спасла, да?

— Точно, она же терпеть его не может. Говорят, даже в спальню в свою не пустила ни разу.

Взрыв смеха.

Акина прижала руки ко рту. Ее сердце колотилось где-то под горлом. Бежать, нужно бежать, не оглядываясь. Но она не могла сдвинуться с места. Переборов себя, все же осторожно выглянула.

Король стоял на коленях, с молчаливой честью выдерживая все нападки и оскорбления.

— А может, там ничего и нет, а? — весело пророкотал самый рослый из гоблинов, чья кожа была невыносимо-желтого цвета, как у ядовитой лягушки. — Раз даже шлюха Каланта побрезговала?

Акина была готова поклясться, что эголльский король скрипнул зубами.

— Надо бы глянуть, — продолжил издеваться желтокожий.

Эльфийка напряглась, когда он направил рукоять ятагана прямо в пах Рунна. Ударит? Не посмеет. Или посмеет? Акина затаила дыхание, судорожно продумывая варианты. Отвлечь на себя будет глупо. На помощь звать некого. Магия в ее крови была слаба… Боги и богини, надо просто убраться отсюда подальше.

Она распробовала эту мысль и почему-то сразу отвергла.

— Дурная, — пробормотала себе и сложила руки в форму магической руны, как когда-то ее учила Аигога.

Если не получится, ее раскроют, и спастись Акина не успеет. Это будет концом. Принцесса еще раз взглянула на приготовившегося к измывательствам Рунна, и что-то в ее сердце вспыхнуло огнем. Она не хотела, чтобы ее трогали. Никто.

Ее пальцы закололо. На кончиках вдруг заплясали огненные язычки. Акина всхлипнула от разочарования. Да это всего лишь детский фокус!

— Глядите, кто это у нас? Маленькая остроухая принцесса? — раздался протяжный мерзкий голос.

Рунн опасно зарычал.

Акина закрыла глаза. И что-то позади нее пришло в движение.

Он не дышал. Его сердце больше не билось.

Снег вокруг был горячим от крови. Он быстро таял под моими ладонями, пока я ползла на четвереньках в сторону ледяной могилы, откуда дружинники вытащили неживое тело. Я больше не видела магии, темно-зеленые искорки потухли, исчезли, огласив наступление безвозвратной смерти. Когда человек умирает, все его телесное волшебство возвращается обратно в Купель, чтобы переродиться в новом времени. Так учила мама, пока я не перестала видеть и ее магию.

— Вар, — чей-то голос был жалким и сломанным. — Вар. — Это был мой голос.

Я уставилась на его обмороженное лицо, которое было покрыто белыми волдырями, и почему-то не могла даже заплакать. Наверное, какая-то часть меня, отвечающая за слезы, тоже умерла сегодня. Это все равно что кто-то выскоблил все органы из моего тела. Возмутительная и ужасная пустота.

Я схватилась дрожащими руками за ворот его шубы, приникла щекой к рубахе, пытаясь уловить стук сердца, хотя бы самый медленный и неровный. Ничего. Ти-ши-на. Я ощутила, как мое тело охватила крупная судорожная дрожь. Голова закружилась. Я бешено заозиралась по сторонам, пытаясь выхватить из бесконечной толпы хоть одно знакомое лицо. Хоть кого-то, кто сможет опровергнуть мою утрату.

— Сильванна, — голос младшего брата влился в страшный шум моего сознания.

Я подняла глаза на Луку, крепче вцепившись в одежды Варассы.

— Помоги, — просипела я, снова содрогнувшись. — Помоги ему.

Лука посмотрел на меня с какой-то безнадежной жалостью. Он окинул быстрым взглядом тело и вдруг нахмурился. В его лекарских глазах, так похожих на мамины, что-то зажглось. Я перестала дрожать, сморгнула, и тоже уставилась на Вара. Откуда столько крови? Бес дери, откуда здесь столько крови?

Мой разум мгновенно очистился, я хрипло выдохнула. Если на его лице есть ледяные ожоги, значит, его тело еще работает, ведь труп не может обморозиться. Я хотела верить, что мои выводы были верными.

— Переверните! — вдруг крикнул Лука, его ладони тут же вспыхнули мягкой сиреневой магией.

Несколько дружинников, включая Гурьяна и Финиста, под чутким руководством младшего княжича перевернули Вара на бок. Я вскрикнула, потому что его тело пробивала стрела, а наконечник, прошедший насквозь, до сих пор было невидно под косматой шубой. Я благоразумно отпрянула и принялась с замершим сердцем наблюдать за работой Лукияна, мысленно четвертовав того, кто посмел это сделать.

Стрела была выпущена специально, тут и к ведунье ходить не надо.

— Моих сил недостаточно, — вдруг прохрипел Лука, зажмурившись от напряжения. — Пошлите за целителями.