— Он жив? — мой голос был похож на бульканье.

— Ненадолго, если мне не помогут, — рыкнул брат, и я мгновенно встрепенулась, вцепившись в грудки ближайшего ко мне человека.

— Ты не слышал⁈ — завопила я, встряхнув несчастного. — За целителями!

Это был Гурьян, и он лишь быстро кивнул, ломанувшись в сторону своего коня.

Но даже его расторопность не помешала Ружене появиться раньше, чем о ней успели подумать. Старая знахарка выплыла из-за снежных деревьев, ступая мягко и пружинисто, как кошка. Я заторможенно наблюдала за ней и Искрой, которая вела каргу под локоть. Обе нездешние, обе с берегов далекой Миграллы, сейчас были единственными, на кого я могла положиться.

Финист отмер быстрее прочих и в несколько шагов оказался возле лекарки, подхватив ее под другой локоть. Ружена криво ухмыльнулась, встретившись со мной взглядами.

— Не уберегла свое Солнце, — скрипуче заметила она, и от ее голоса, глубокого и въедливого, я поежилась.

Впрочем, старуха быстро потеряла ко мне интерес и сосредоточилась на Варассе, протянув к нему сморщенную руку. Она закрыла глаза и поджала губы. На кончиках ее пальцев вспыхнула ослепительно-яркая магия. Я завороженно смотрела, как яркие искры, целые вихри, плавными реками текут в бездыханное тело. Лука тоже оживился и усилил поток своей силой. Их магии, золотая и сиреневая, сплетались в одну.

Но Ружена не обладала никакой магией. Я сглотнула. По крайней мере так было до этих пор.

— Рана глубокая, — протянула она. — А времени потеряно так много. Зачем позволила ему в одиночку тащить изменщика с того света? — вдруг свирепо спросила колдунья, вперив в меня острый взгляд своих юных глаз. — Смерти нареченному пожелала?

До меня доходило туго. А когда дошло, я даже не смогла возразить. Варасса спас Асена, его магия ослабела, почти исчезла, потому что на этот ритуал ушло очень много. А потом он забрал мою боль перед тем, как я прогнала его, наговорив гадких слов. Я, ведомая своим эгоизмом, чуть не загубила дорогого сердцу мужчину.

Ружена осуждающе крякнула и снова сосредоточилась на Варе, усилив течение собственной магии. Она не была целительской. Золотых искр вообще не существовало в природе.

— Княжич, надобно убрать стрелу, — коротко приказала Ружена, взглянув на Луку.

Тот мгновенно подобрался, принявшись обламывать стрелу с двух сторон, оперение и наконечник. Каждый воин знал, что вонзенный предмет доставать нельзя, однако колдунья даже взглядом не моргнула, когда Лукиян вынул древко с мерзким хлюпаньем. Я дернулась с места, но кровь не хлынула. В отверстие на груди Вара хлынула золотая магия Ружены, запечатав рану.

В следующее мгновение Варасса выгнулся, издав первый живой вздох. И лишь тогда я увидела, что в руке он сжимал три рябиновые веточки.

Урог сдался сам. Не смог вынести груза своего преступления и пришел на повинную к князю в то же мгновение, когда Варассу привезли в терем.

В себя мой нареченный так и не пришел.

Сколько бы времени ни прошло, но все эти часы я сидела возле кровати, держа его за руку. Суд над Урогом меня не волновал. Я приду только на казнь, которая, по словам Нингаль, состоится сегодня же. Советница некоторые мгновения назад наворачивала вокруг меня круги и едва ли не брызгала слюной, проклиная неслучившегося убийцу всеми возможными словами. У меня даже не хватило сил, чтобы сострить о том, как сильно она пеклась о благополучии принца, которого призирала.

Сейчас же в покоях не было ни лекарей, ни советницы, ни моих братьев, ни даже Клюквы. Только я и Варасса, чье дыхание было таким тихим, что и ветер в летний день мог показаться громче. Я сильнее сжала его руку, а потом поднесла ее к своей щеке и прижалась к холодной коже. Прикрыла глаза, вдыхая запах любимого тела. Боги, я отдам вам свою жизнь в благодарность за его спасение. Я буду век обязана Ружене за ее помощь.

Мысли о старой ведьме немного отрезвили. Когда было понятно, что Варасса больше не собирается умирать, а его рана покрылась грубой кровяной коркой, от Ружены и Искры даже след простыл. Видно, теремская знахарка пожертвовала своим спокойствием, показав всем свой дар, и предпочла скрыться в неизвестном направлении. Ее дело. Мой долг лишь в том, чтобы сполна отблагодарить ее. Но позже. Сейчас даже свержение князя не сдвинет меня с места.

Я пошевелилась, сев поудобнее, и прижалась губами к пальцам Варассы, мысленно умоляя его открыть глаза. Однако его лицо оставалось безмятежным. На щеки пришлось наложить целебные повязки, чтобы облегчить боль от морозных ожогов. Хотя вряд ли он сейчас чувствовал хоть что-то.

Вздохнув, я перевела глаза на рябиновые веточки, которые сейчас стояли в вазе рядом. Может кто-то из братьев принес или какая чернавка. Я почему-то представила, как мой Вар, отвлекшись на рябину, не услышал подкравшегося негодяя. Сердце защемило. А ведь он был еще ослаблен и дезориентирован. Из-за меня.

— Прости, — прошептала я, поцеловав его в ладонь. — Я так виновата перед тобой. Прости меня, Вар.

Он не ответил. Я вздохнула. Придется долго просить прощения, когда он очнется. Мои губы тронула улыбка, и я откинулась на спинку стула. В эту же секунду дверь позади меня скрипнула, впуская Гурьяна, чью магию я безошибочно распознала.

— Пришел просить за папашу? — едко выплюнула я, даже не обернувшись. — Этот паскуда сдохнет сегодня же.

— Нет, — тихо ответил воевода. — Мне незачем просить за убийцу.

Я мрачно хмыкнула, сильнее стиснув пальцы Варассы. Потом оглянулась через плечо. Гурьян неловко мялся на пороге.

— Зачем тогда явился?

— Я грешен пред тобой, княжна, — выпалил он, шагнув ко мне. — Винил в измене, когда сам мой брат гулял за твоей спиной без малейшего стыда.

Я удивленно вскинула брови.

— Я не знала о предательстве Асена, — напомнила я. — Значит, изменяла, уверенная в его верности и любви.

— Это не имеет большой разницы, — Гурьян сделал еще шаг. — Теперь не имеет. За отца я тоже готов нести наказание. Только дай мне свое прощение, Ягодка.

Детское прозвище, данное еще Асеном, резануло по сердцу. Меня так давно никто не звал этим именем.

— Не надо, — я скривила губы. — Если пришел за прощением, получай его и иди с миром, Гурьян. Тебя я ни в чем не упрекаю.

Он помолчал какое-то время, потом развернулся и зашагал прочь.

— Надеюсь, однажды ты простишь меня по-настоящему, Сильва. Я заслужу это прощение, — твердо произнес Гурьян и наконец вышел.

Я выдохнула, переведя взгляд на Вара. На его лице не дрогнула ни одна мускула. Завидная безмятежность. Я наклонилась и прижалась щекой к его груди, упоенно вслушиваясь в звучание его сердца.

— Мой милый, нежный Вар, — прошептала ему в грудь и прикрыла глаза.

Впрочем, насладиться этой близостью мне не позволили. Дверь опять отворилась.

— Чего тебе опять нужно? — рявкнула я, но тут же осеклась, увидав на пороге Гарпию.

Наемница насмешливо дернула губами и подошла ко мне, молча протянув мне маленький бархатный мешочек.

— Ювелирный заказ из Альпутты, — пояснила она. — Забрала его перед отплытием в Красногорье.

Я рассеянно кивнула, потянув за шнурки. Внутри было два золотых колечка. Я хотела приберечь их до свадьбы.

— Спасибо, — пробормотала я, достав одно кольцо.

Оно было широкое, с маленькими изумрудами по всей поверхности. В цвет магии Варассы. Второе поменьше, на мою руку. Тоже золотое, но камешки были красными. Кровавые рубины, как рябина. Как волчья ягода. Совершенно мой цвет.

Слабо улыбнувшись, я осторожно надела изумрудное кольцо на палец Варассы.

— Скоро назову тебя мужем, — прошептала. — А пока пусть все видят.

Маришка-Гарпия молча наблюдала за моим таинством, а потом села на соседний стул.

— Лишь раз я видела подобное, — тихо проговорила она, уставившись в стену. — Эту золотую магию.

Я напряглась.

— У кого?

Гарпия перевела на меня усталый взгляд.

— У придворной колдуньи Лунариса. У Аигоги.