— Шарлатанка эта ваша колдунья. Знаешь, как говорят в Красногорье? — я поцеловала крохотную родинку в уголке его губ. — Говорят, будто родинка появляется на том месте, где в прошлой жизни чаще всего осыпали поцелуями, — я коснулась губами под носом. — Я готова поверить в то, что в прошлой жизни покрывала тебя поцелуями с головы до пят, — прошептала я, а Варасса жарко выдохнул, судорожно оглядывая меня, словно боялся увидеть ложь.

— Думаешь, в прошлой жизни мы тоже?.. — он перехватил мою ладонь, принявшись расцеловывать каждый палец.

— Да. Я это знаю, — заверила я, наблюдая за его трепетными прикосновениями.

Все могло быть иначе, если бы Асен вернулся с битвы за Змеиный хребет в здравии, но теперь эти мысли не причиняли боли, лишь навевали тоску. Все могло быть по-другому, это правда, но теперь я не была уверена в том, что моя жизнь в таком случае была бы лучше, была бы счастливее без Варассы. Без его теплых губ и громоподобного голоса, без чарующего взгляда темных глаз и улыбок, предназначенных мне одной. Не окажись я в Эголле, не было бы сейчас этой ночи, потрескивания огня в печи и лютой метели за окном. Не было бы нас.

— Ужин стынет, — заметила я, а Вар, тихо рассмеявшись, в последний раз прижался к моим ладоням губами и отступил.

Я смотрела на него, на то, как пламя свечей отражалось в его глазах, как блестели влажные волосы, и думала о том, что в эту самую секунду находилась ровно на своем месте. В этой жизни, в этой комнате, рядом с Варассой. Это чувство было непостижимо, оно рождало больше вопросов, чем ответов, но… за минувшие три года я так устала бегать, так устала быть сильной, холодной, совершенно бесчувственной. Быть может, пришла пара снова стать собой? Теплой и мягкой, как хлопок и мед. Я бы могла снова любить.

Дубовый стол, накрытый к ужину, ломился от блюд. Лелька явно расстаралась, приволокла с кухни все, что смогла унести. Наверное, она и Гринько — единственные обитатели терема, которые не страшились идти в обход княжьему слову, прекрасно зная, что находились под моей защитой. И так будет всегда.

Я с удовольствием вдохнула аромат красного супа и прикрыла глаза. Живот заурчал, призывая взяться за еду в сие же мгновение. Я и не думала, что соскучилась по Лелькиной стряпне настолько сильно. Как бы мне хотелось сложить все с этого стола в сундук и увезти с собой в Эголлу.

— Вот это, — я с благоговейной осторожностью придвинула Варассе тарелку с пряными щи, — то, ради чего стоит жить. Нигде не готовят так вкусно, как в княжеском тереме, уж я-то знаю.

— Спасибо, — принц улыбнулся, но смотрел не на суп, а на меня. — Ты скучала? По Красногорью, — он стушевался, но я поспешила кивнуть.

— Да. Я люблю свой дом, — я повела плечами, бросив задумчивый взгляд на самовар. В натертом до блеска медном боку отражалось мое лицо. — Братьев и отца, какими бы невыносимыми они порой ни были, — я криво усмехнулась. — Наши зимы и весны. Боги, Вар, здесь недалеко такая река! Ну просто загляденье. Летом мы ходим туда купаться и ловить рыбу. А наши леса? Бывало, войдешь в сосновый бор, да так и хочешь остаться там навсегда, — я мечтательно прикрыла глаза.

— Почему ты согласилась уехать в Эголлу?

Вопрос застал меня врасплох, и я посмотрела на Варассу почти что беспомощно. Он не отвернулся, не отвел взгляда. Ждал. Конечно, он больше не верил в сказку о том, что меня вела жажда власти, ведь я уже тысячу раз доказывала обратное. Вар догадывался, что моя причина куда глубже общественных пересудов, что я скрываю гораздо больше тайн, чем он сам. И было бы справедливо довериться тому, кого я совсем скоро назову своим мужем. И кого хотела так назвать.

— После свадьбы Каланта обещала отдать под мое командование Четвертый легион, — я сжала края сарафана. — С его помощью я собиралась отыскать на территории Южных Топей того чаровника, который проклял… Асена. Ты же знаешь, что спящего может пробудить лишь колдун, который его усыпил, — я поджала губы, уловив, как изменилась магия Варассы. — После отказа Искры я отчаялась, и в моей голове родился план. У меня в запасе было четыре года до того, как проклятье вечного сна поглотит тело Асена, и я посвятила это время учебе. Князь определил мне наставницу, она делилась со мною всеми знаниями, которыми овладела в своих путешествиях. Азегиль была паломницей… Первый раз я привлекла внимание Каланты на одном из Советов, куда меня взял отец. Я намеренно вертелась возле нее, говорила, рассуждала. После этого королева сама стала писать мне письма, в которых делилась своими домыслами на счет меня.

Я не могла сказать про Ригу и мятежников юга, пока нет. План Химеры и так может пойти под откос по вине моей болтливости, но молчать я больше не могла. Только не с Варом.

— Два года спустя она предложила мне сделку: я становлюсь ее наследницей, а она «дарит» мне Четвертый легион. В ее сказке воительницы мне нужны для того, чтобы отомстить за гибель матери, — я обняла себя руками, прерывисто вздохнув. Варасса напряженно молчал. — На самом же деле я все это начала ради любви.

— А сейчас? — принц спросил это одними губами, но я все равно вздрогнула, словно бы он кричал.

— Я хочу найти чаровника и снять проклятье, — так же тихо ответила я, внимательно глядя в его глаза. — Я хочу проститься с Асеном, как полагается, потому что дала ему слово. Но… я даже не думала, что все так изменится за минувший месяц, — закончила я шепотом.

Воцарилась тишина, такая глубокая и тяжелая, что в ней можно было заблудиться. Варасса, не отводя взгляда, беззвучно шевелил губами, не в силах вымолвить и слова. Я чувствовала, как мои пальцы подрагивали, а сердце сжималось от чувств.

— И кто бы что ни думал, что бы ни говорил, я выбрала тебя сама, не по воле долга или богов. Я могла бы лгать тебе дальше, могла бы пользоваться тобой, но я никогда не пойду на это. Я дорожу тобой, Вар. Больше, чем кем-либо, — мой голос не дрогнул, не сорвался.

Варасса вскинулся, словно каким-то образом я угадала и озвучила все его тревоги. Впрочем, я почти была уверена в том, что так оно и было. Мне сложно понять его чувства, его переживания, но я очень постараюсь это наверстать, сделаю для этого абсолютно все.

— Я ожег себя раскаленной галькой, какая была в банях, — тихо начал он. С моего лица разом схлынули все краски. — Я не могу это контролировать, Сильва, — Вар закрыл ладонью лицо, а я вскочила с места и прильнула к его груди. — Это случается, когда я… виню себя. Каждый раз, когда я ранил людей на поле боя, каждый раз, когда наблюдал казнь и не мог помочь… Каждый раз, — он с шумом втянул воздух через нос, а я зажмурилась до белых кругов перед глазами.

— Что же случилось сегодня, мой милый Вар? — шепотом спросила я, положив ладонь на его щеку.

— Мне показалось… что рядом со мной ты будешь несчастна. Я не писаный красавец, Сильва, — он опередил мои возражения, и его лицо стало предельно серьезным. — Не поэт и не герой. И я знаю, в любом королевстве, княжестве или царстве я буду носить клеймо урода. Но я сделаю все, что будет в мои силах и выше них, чтобы ты не пожалела о сделанном выборе.

— Ты думаешь, что я буду несчастна из-за мнения прочих? — медленно спросила я, пробуя на вкус его мысль. Варасса кивнул.

— В Эголле муж — это часть статуса. Чем знатней его имя, чем краше наружность, тем уважаемей жена, — он обнял меня, жадно вдохнув запах моих волос. Этот разговор давался нам обоим очень тяжело. — Я сделаю все, чтобы не опозорить тебя. Закрашу все шрамы и родинки, буду от зари до зари заниматься в тренировочном зале, но мне никогда не перестать быть полукровкой, Сильванна, — Вар крепче прижал меня к себе. Я же боялась дышать, предчувствуя, что он скажет дальше. — Но когда Каланта подыщет тебе второго мужа, из Дома Воды или Огня, все станет нормально…

— Нет! — я отпрянула, разорвав объятия. — Замолчи! Хватит пороть всю эту чушь!

Мои щеки покраснели от невысказанной злости. Варасса застыл передо мной с потерянным выражением лица, смотрел на меня глазами, в которых смешались боль дикого зверя, попавшего в капкан, и беспомощность ребенка, не понимающего, за что его наказали. Мое сердце затрещало по швам, и я шумно схватила ртом воздух, пытаясь привести мысли в порядок.