— Мне сказали, ты искал меня. Зачем?

— Хотел сообщить, что завтрашним утром отправлюсь в Красногорье вместе с вами, — генерал выпрямился, и его лицо приняло такое выражение, когда спорить бесполезно.

— Будешь докладывать о каждом моем шаге султану Усэю? — я фыркнула.

— Это официальная версия, — Зайан тоже рассмеялся. — На деле просто боязно отпускать вас одну, — гоблин выразительно нахмурился. — В последний раз, когда я оставил вас, вы умудрились стать принцессой Эголлы.

— Твои шутки, как всегда, бесподобны, — съязвила я, пихнув мужчину в бок. — Я рада, что ты будешь со мной.

— Это все из-за Асена, верно? — тихо спросил генерал, а я молча кивнула, ведь больше слов и не требовалось.

По пустой галереи гулял ветер. Я не привыкла к тому, чтобы в первые дни декабря была так тепло и бесснежно. Дома уже лежали сугробы в половину человеческого роста, и я это знала. На крыльце княжеского терема снег не растает до середины весны. Почему-то я даже не думала о том, как завтра встретят меня братья, будут ли поздравлять с помолкой или, напротив, посмотрят с холодностью и непониманием? Отец же, я уверена, не обрадуется, когда я потребую для Асена еще полгода. А бедная купчиха Ганна будет в слезах умолять оставить ее младшего сына в покое и дать ему умереть. Вот только я не могла этого допустить.

— Дождись меня, Ягодка. Только дождись меня, милая моя Сильва.

Асен словно бы знал, чем обернется его последний поход. Я начала понимать только сейчас, почему он изо дня в день просил ждать его, невзирая ни на что. Мой возлюбленный не был ни пророком, ни волхвом, но откуда-то ведал свою судьбу уже тогда.

Чувствовал, что я не дождусь его.

На причале было многолюдно. Жители Альпутты вышли поглазеть на гостей из Амирака, а те, в свою очередь, явились проводить новоиспеченную принцессу Эголлы. Шехзаде Фарид особенно выделялся на фоне рыбачек и торговок. Алианский дьявол не сводил взгляда с королевского фрегата, на борту которого сейчас и стоял Варасса. Наследник Амирака затаил обиду, такую сильную, что Вару казалось, будто он видел, как искрился воздух от гнева Фарида. Ему не нравилось, что какой-то полукровка имел над ним такой сильный рычаг давления. Варасса в последний раз взглянул на шехзаде и отвернулся. Пусть так. Главное, чтобы Сильванна была в безопасности, а со всем остальным он разберется.

Он нашел глазами невесту. Она о чем-то оживленно беседовала с амиракским генералом, который по какой-то причине тоже направлялся в Красногорье. Принц бы мог задуматься о том, что Зайан-паша преследовал какие-то свои цели, но не успел, насквозь пронзенный резкой болью. Зимовница имела отложенный эффект, ее яд всасывался в кровь очень медленно, и первые симптомы отравления могли проявиться через сутки после принятия зелья. Варасса оперся о борта и крепко зажмурился, попытавшись удержать себя в стоячем положении.

В прошлый раз, когда ему пришлось выпить зимовницу, последствия были менее болезненные, потому что Вар готовил зелье сам и уменьшил концентрацию яда, оставив только необходимые для лекарства стеблевые соки. Замковые же лекарки все делали строго по древнему рецепту, и слуги тщательно проследили за тем, чтобы принц принял именно ту зимовницу, которую принесли из лазарета.

Перед глазами заплясало, а низ живота скрутило болью. Лучшего времени для этого и придумать было нельзя. Варасса сжал зубы, оглянувшись в сторону кают и прикинул, успеет ли скрыться там до того, как фрегат отчалит от берега. Он взял с собой пару сготовленных на скорую руку противоядий, которые еще предстояло испытать на себе. Мрак кромешный. Вар в тайне надеялся, что все обойдется.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Сильванны доносился словно из-под толщи воды. Варасса с трудом сумел сфокусировать взгляд на ее серьезном, обеспокоенном лице. — Ты очень бледный. Идем, — она говорила предельно тихо. Команда и прочие пассажиры хоть и поглядывали в их сторону, особого интереса не проявляли.

— Это зимовница, принцесса. Все в порядке, — прошептал Вар, шумно вдохнув. — Я взял с собой лекарства…

— Хорошо, — Сильванна прижалась к его боку и крепко взяла под локоть, позволив опереться на себя. Как и в тот день, когда Варасса в очередной раз оттянул визит за дурманкой, как и тогда, после возвращения с мыса Никса. Сильва была рядом, всегда рядом. И лишь она одна могла видеть его слабым.

Прежде чем за ними закрылась каютная дверь, Вар успел поймать на себе полный горячего презрения взгляд княжеского воеводы. В его глазах ужаса и ярости было ровно по половине, и Варасса с горечью подумал о том, что Сильванна не должна сейчас быть здесь, с ним. Эголльский принц не знал раньше любви и нежности, не ведал, каково это — терять близких, но почему-то был уверен, что сейчас его невеста носит в себе то же чувство, что испытывал бы и сам Вар, если бы лишился ее. И это чувство было тяжелым, холодным, очень страшным.

Сильванна помогла ему сесть и с озабоченным выражением лица принялась расстегивать его тяжелую накидку.

— В Красногорье снег лежит пластами. В тереме попрошу найти для тебя меха, — проговорила она, мельком улыбнувшись. От этой улыбки у Варассы сжалось сердце.

— Не нужно, — он мягко, предельно осторожно взял ее руку, слегка отстранив от себя. Сильва удивленно вскинула бровь.

— Мехов не надо? Ты же замерзнешь! — она звонко рассмеялась, ответно сжав его ладони. Вар сглотнул, превозмогая боль.

— Не нужно вам быть здесь, — хрипло отозвался он, заглянув в разноцветные глаза. Варасса так сильно любил эти глаза. — Со мной… не надо, — мысли путались, в висках пульсировала кровь, но принц не отводил взгляда, смотрел твердо.

— Почему? — Сильванна перестала улыбаться, и тут же ее губы скривились в болезненной гримасе. — Злишься на меня? — она неправильно все поняла, и Вар испуганно выдохнул. — Извини. Я наговорила много несправедливых вещей… и…

— Нет, — Варасса сильнее сжал ее ладонь. — Я не хочу, чтобы вы выбирали, княжна. Чтобы чувствовали себя виноватой. Не передо мной. Не нужно.

— Ты же еле говоришь, — Сильва разозленно дернула губой и резко отняла руки. Вар беспомощно поглядел на нее. — Где твои лекарства? — все так же раздраженно спросила она, оглядев комнату. Ее гневом искрился воздух.

— В сумке.

Княжна схватила лежащую у кровати сумку и протянула Варассе. От былой нежности не осталось и следа. Принц качнул головой, выудив несколько склянок с мутным содержимым. Сильванна, скрестив на груди руки, смотрела на него в ожидании. Не уходила. Вар откупорил пробку, залпом выпив противоядие. Он не был уверен, что вообще сработает, но лучше уж худая надежда, чем потерять сознание от боли.

— Я здесь, не потому что мучаюсь от выбора. Не потому что чувствую себя виноватой, — тихо произнесла Сильванна, опустившись рядом с ним на кровать. — Я здесь, потому что хочу. И хочу я с тобой.

Варасса не был готов к этим словам.

Он так много хотел сказать сейчас, спросить, убедиться в том, что не послышалось, что Сильванна, правда, хотела быть сейчас с ним, но боялся, что все только видения. Головная боль сжирала изнутри.

— А еще у нас одна каюта на двоих, если ты не забыл, — добавила княжна с таким видом, словно этот аргумент имел наибольший вес.

Вар вымученно улыбнулся и, пошатнувшись, рухнул на кровать. Сильванна испуганно подскочила. Принц почувствовал прикосновение ее теплых рук и шумно вздохнул. Рычащий стон сорвался с его губ.

— Я приведу лекарку, — княжна ломанулась к двери, но Варасса успел удержать ее. Сил на это хватило.

— Все терпят, и я потерплю, — прохрипел он, выгнувшись дугой. Очаги боли вспыхивали по всему телу. Казалось, будто его плоть рвали голыми руками, выворачивая наизнанку. — Останьтесь.

— О, боги, — княжна втянула носом воздух и, пару секунд спустя, снова села на край кровати. — Больше не пей эту дрянь. Надо будет, я сама выпью. Возьму из Красногорья настойку из рипы, у нашей знахарки этого добра полно… И всяко лучше будет.