Варасса в ответ промычал что-то невразумительное. Спорить не станет, но травиться невесте не позволит. Отец говорил, что чем чаще употреблять зимовницу, тем терпимее со временем станет боль. Только зачем же теперь пить зелье, если Сильванна сама утром сказала все забыть.

Вар рассеянно мотнул головой, путаясь в собственных мыслях. Рядом кто-то вздохнул. Кажется, он знал этот запах… снега и теплых углей… любил, так сильно любил ту, кто пахла снегом и углями, а еще свежей выпечкой и красными ягодами… Венцы из волчьих ягод Варасса сохранил и спрятал вместе с лавандовым букетом, чтобы слуги не вздумали выбросить.

— Вар, — он откликнулся на тихий голос, повернув голову. — Тебя же лихорадит, боги… я все-таки схожу за лекаркой.

Принц потянулся за теплом исчезнувших рук, и его с головой накрыло непроглядной тьмой. Без нее в его душе так холодно.

— Вернись…

Варасса проспал до самого вечера, а потом его вырвало несколько раз подряд под равнодушный взгляд глиммы-лекарки, которая ничем не смогла помочь. Я не была уверена, но, кажется, я нарычала на нее и прогнала взашей, едва ли не брызжа злой слюной. Больше всего вывели слова травницы о том, что я могу занять любую другую каюту, чтобы не слышать едкого запаха рвоты. Я не знала, как удержалась от ругательства. Да и удержалась ли?..

Пришлось кликать Маришку. Смышленая чернавка посоветовала настой из шиповника, за каким тут же и была отправлена в корабельный лазарет. К моему удивлению лекарка дала все, что нужно. Напоить Вара лекарством оказалось задачей не из легких, потому что он вздумал брыкаться.

— По традиции нельзя перебивать действо зимовницы другими травами. Я и так дерзнул выпить противоядие, — его язык едва ворочался, но голос все равно напоминал гром.

— К семи бесам такие традиции! — а вот я едва ли не верещала, взлохмаченная и испуганная. — Пей сам, пока я не сделала что-нибудь абсурдное.

— Не нужно, принцесса. Я все выдержку. Ни к чему…

Я щедро отхлебнула из пузыря терпкого настоя и без всякого предупреждения припечаталась к сухим губам в поцелуе. Варасса попытался отпрянуть, но я втолкнула лекарство ему в рот, заставив проглотить, и только потом отодвинулась с видом победительницы. Мой жених еще не знал, на какие безумства я была способна. У меня не было удил, чтобы затормозить.

— Я тебя предостерегала, — тяжело дыша, заявила я, вскинув подбородок.

— Зачем же, — Варасса уставился на меня так, словно был повинен в чем-то непростительном. — Касаться этой грязи. Вам нужна чистая вода, — он нахмурился и стыдливо поджал губы. Я опешила.

— Боги. Какой же ты дурной, — я с ногами взобралась на кровать, прижавшись к его груди. — Ну, какая вода, ты мне скажи?

— Ополоснуть рот, — незамедлительно последовал ответ, и я скривилась, подняв на него взгляд.

— Если ты будешь говорить подобные глупости, мне придется… совершить какую-нибудь свою глупость, — последние слова я сказала шепотом и широко ухмыльнулась. Варасса закатил глаза и вздохнул, осторожно обняв меня за плечи.

— Я говорю серьезно. Вам наверняка противно, но вы делаете вид, что это не так. И зачем же?

— Я вылизать тебя готова. С пяток до головы. Прямо сейчас. И ты думаешь, меня что-то способно остановить? — я демонстративно прижала губами к его шее. — Знаешь, как я соскучилась… целый день и ночь без тебя.

— Молчите, я вас умоляю, — Варасса обреченно застонал, пытаясь не то отстраниться, не то прижаться ближе. Я, хмыкнув, отползла в сторону и передернула плечами.

— Как хочешь. А то мало ли опять лихорадить начнет, — я бодро вскочила на ноги под разочарованный вздох Вара. Весело оскалилась, оглянувшись на него через плечо.

Мне, правда, хотелось ополоснуться в горячей воде и смыть с себя запах рвоты и пота, хотелось выйти и подышать свежим воздухом, чтобы потом снова вернуться сюда, к нему. Я не могла объяснить этого, ведь там, в Красногорье, я только к болеющим братьям и захаживала. Асен же никогда меня к себе не подпускал, а я и не слишком рвалась. Была уверенной, что все обойдется и без моего участия, но сейчас… сейчас внутри меня теплился огонек. Мне хотелось быть рядом, хотелось отдавать всю свою нежность. Я желала не только делить страсть, но и горе тоже, желала видеть Варассу любым. И знать, что о нем позаботятся. Я позабочусь.

— Тебе легче? — я, встрепенувшись, посмотрела на Вара. Тот выглядел так, словно любовался мной все то время, пока я молчала.

— Намного, — он кашлянул и отвел глаза. Меж его бровей пролегла хмурая складка. — Спасибо за то, что вы сейчас здесь.

— Я всегда буду рядом, — обещание вырвалось само собой, и мы оба оторопели.

Было слышно, как волны бьются о борт. По ту сторону иллюминаторов стояла глухая беззвездная ночь. Путь до Красногорья мог бы быть более коротким, но Каланта здраво расценила, что растрачивать ресурсы придворной колдуньи ради политически бесполезного путешествия — совершенно неблагодарное занятие.

К завтрашнему вечеру фрегат уже будет в порту Угры. А следующим утром я буду стоять в склепе Асена и уже ему давать обещания. Впервые за три года я подумала о том, что будет куда лучше, если мой возлюбленный никогда не проснется. Его похоронят, как того хочет купчиха Ганна, а я бы могла просто проститься с ним и начать новую жизнь. Рядом с Варассой.

Мысль была до ужаса привлекательной, и я резко мотнула головой, подобрала все тряпки и лохани и, коротко сообщив о том, что пойду прогуляться, вышла прочь. Холодный морской воздух ударил мне в лицо, и я на мгновение задохнулась, крепко зажмурив глаза. По щекам потекли слезы, а я сама для себя решила, что все это из-за ветра.

Оставив тары под лестницей, ведущей на капитанский мостик, я встала у края борта, с опаской посмотрев вниз, на черные воды Гранитного моря, омывавшего берега Западных Холмов. Хотелось закричать, но я, к сожалению, понимала, что женский вопль вызовет слишком много вопросов. Нужно было разыскать Клюкву, которая наверняка прикорнула где-то в куче снастей и сейчас видела десятый сон. Пусть так. Подруга точно не захочет ночевать в душной и скверно пахнущей каюте.

Я криво ухмыльнулась и напряглась, уловив всплеск знакомой магии.

— Не спится? — я не оглянулась на Зайана, продолжая смотреть на море. — Как тебе общество эголльских глимм?

— Они справляются с управлением фрегата куда лучше всех мужчин, с которыми я имел честь плавать, — его голос был предельно серьезным, и я почувствовала прилив гордости.

— Из-за чего же ты сделал подобные выводы?

— Женщины ориентируются не на скорость, а на безопасность, и это, мне кажется, лучший подход из всех возможных. А когда плавание безопасно для пассажиров и товара, то и до остального дела нет, — генерал встал рядом со мной, тоже обратив взгляд на темные воды. — Принцу уже лучше? — осведомился он, деликатно скрыв вопрос о том, почему от меня несет рвотой.

— Лучше, — я криво улыбнулась. — Корабельная качка не всех устраивает, — добавила я, не собираясь говорить о зимовнице и дрянных традициях Эголлы.

— Разумеется, — Зайан медленно кивнул. — Но тебя тревожит что-то еще. И ты можешь мне об этом сказать, — генерал Амирака, оперся спиной о борт.

— Месяц назад я рассмеялась бы в лицо тому, кто посмел бы сказать мне о том, что я буду хоронить Асена.

— А сейчас? — мужчина наклонил голову.

— А сейчас я, правда, еду хоронить его, — эти слова дались мне легко, и от самой себя стало тошно. — Я попытаюсь отвоевать у отца и купчихи еще полгода, я, возможно, найду того чаровника, который проклял его… быть может, смогу его пробудить, но… мне будет все равно? — под конец мой голос осип, и я вдохнула полную грудь воздуха. — И я не хочу, чтобы ты говорил сейчас, чтобы уверял меня, что такова жизнь. Просто молчи.

— Ты разлюбила его, Сильванна, — вопреки моим словам тихо ответил Зайан, и его слова набатом отозвались в моей голове. Я до сих пор отказывалась в это верить.