Она кивает, но выглядит неубежденной. Это будет непросто. Даже если Рейнджер сегодня пострадал, он вернется. Он может обрушить на нас всю свою мощь, если на кону будут Денвер и его сын.

Каждый из нас погружен в свои мысли, и когда приезжает мать Тео, мы слышим ее раньше, чем видим.

— …мой сын, где он?!

Денвер встает с кровати, Тео продолжает спать, когда занавески резко раздвигаются. Дженнифер Мэттьюс таращится на нас диким взглядом, и я вижу момент, когда она нас узнает.

И она дает Денвер пощечину.

Этот звук отдается у меня в черепе, Денвер делает шаг назад, прижимая руку к щеке и осознавая удар. Дженнифер замахивается снова. Я притягиваю Денвер себе за спину и перехватываю руку Дженнифер.

— Я понимаю, что вы расстроены, но если вы ударите ее еще раз, я прикажу вывести вас из этой больницы, — тихо говорю я, персонал и другие пациенты смотрят на нас широко открытыми глазами. Дженнифер сквозь слезы сверкает на меня глазами, и я отпускаю ее. Она тут же бросается к Тео, а я поворачиваюсь к Денвер, обхватывая ее шею ладонями. — Ты в порядке? — Она молча кивает, ее щека уже заливается пунцовым.

Дженнифер подхватывает Тео, который начинает плакать.

— Все хорошо, малыш, все хорошо. Мамочка здесь. Мы сейчас уйдем.

— Ему нужно остаться здесь на ночь, — тихо говорит Денвер.

— Зачем? — требует ответа Дженнифер, прижимая Тео к груди. — Что вы с ним сделали? Что тот человек с ним сделал?

Денвер расправляет плечи.

— Был пожар. С ним все в порядке, с легкими тоже, но врачи хотят оставить его под наблюдением на всякий случай.

— Пожар. — Глаза Дженнифер снова наполняются слезами. — Зачем вы это сделали? Зачем вы его забрали?

Я задергиваю занавески, и Денвер берет себя в руки, на ее лице воцаряется холодное спокойствие.

— Я его не забирала. Я даже не знала, что его усыновили.

— Лгунья! У меня есть документы. Я…

— Человек, который забрал Тео — мой муж, — говорит Денвер, и ее голос звучит отстраненно, будто она говорит о ком-то другом. — Когда Тео родился…

— Дэниел, — выплевывает Дженнифер. — Его зовут Дэниел.

Денвер тяжело сглатывает, а я борюсь с желанием обнять ее.

— Когда родился Дэниел, мне сказали, что он умер. Только несколько недель назад я узнала, что мне лгали. — Дженнифер хмурится, крепко прижимая Дэниела к себе, но молчит. — Мой муж опасный человек, Дженнифер. Он влиятелен. Он в ярости. И я знаю, что вы хотите просто уйти, но вам нужна защита. Я все организую, и вы не должны мне в этом препятствовать.

Дженнифер шепчет:

— Мне плевать, кто ваш муж. Мне плевать, кем вы себя возомнили. Я еду домой.

— Если вы уедете без моей помощи, мой муж заберет его снова, — говорит Денвер. — Мне жаль, что вас во все это втянули, но мой приоритет — обеспечить безопасность моему… обеспечить безопасность Дэниелу.

Две женщины смотрят друг на друга: обе хотят одного и того же, и обе, скорее всего, презирают друг друга.

Денвер продолжает:

— Пока я не придумаю, как помешать Рейнджеру что-либо предпринять, рядом с вами всегда кто-то будет. — Она опускает руку в карман и достает листок бумаги. На нем нацарапан ее номер. — Если заметите что-то подозрительное, неважно что: машину, которая слишком долго стоит под окнами, странные звонки, даже если придет доставка, которую вы не заказывали, то звоните. Мои люди всё проверят. — Дженнифер смотрит на бумажку так, будто та заразна, но все же берет ее.

— И что теперь? Наймете какого-нибудь крутого адвоката, чтобы отсудить его? Имейте в виду, я буду бороться.

— Нет, — тихо говорит Денвер, качая головой. — Я не собираюсь забирать его из единственной жизни, которую он знает. Вы… вам даже не нужно говорить ему о моем существовании.

— Я сама знаю, что мне делать и чего не делать для собственного сына, — огрызается Дженнифер.

Денвер слегка отстраняется.

— Я знаю. Извините, я не хотела… — Она откашливается. — Я просто имела в виду, что, вероятно, будет безопаснее, если он не будет знать, с кем он в родстве.

Дженнифер выдыхает и прислоняется к кровати. Она закрывает глаза, слезы дрожат на ее ресницах, и Денвер тянется к моей руке. Она крепко сжимает ее, ее тело едва ли не дрожит, и мне больше всего на свете хочется избавить ее от этого. Сделать так, чтобы всё стало хорошо.

— Мне пора домой, — говорит Денвер. — Оставлю вас отдыхать. Если хотите, я могу устроить вас в отеле…

— Нет, — быстро отвечает Дженнифер, но уже с гораздо меньшей злобой. — Я хочу остаться здесь с ним.

Денвер слабо улыбается, переводя взгляд на Тео, который спит, прижавшись к груди Дженнифер.

— Он много спит, — замечает Денвер.

Дженнифер кивает, с опаской поглядывая на нее.

— Он всегда так спал.

— Он был спокойным? Когда был младенцем?

— Да. Ну, то есть, он у меня первый и единственный, так что… мне не с кем сравнивать, — говорит Дженнифер, и ее тон немного смягчается. — Но он был хорошим. Он… он много улыбается. Постоянно смеется.

Глаза Денвер сияют.

— Это замечательно. Я рада, что он счастлив. — Она потирает руки и шмыгает носом. — Мой номер у вас есть, если я понадоблюсь. — Она сжимает мою ладонь, проходя мимо, и исчезает за занавеской.

Дженнифер смотрит ей вслед, и я гадаю, что она думает обо всем этом хаосе. Ее сына похитили. Он в больнице. Этот день стал тяжелым испытанием для всех, но мы привыкли к аду, который является неотъемлемой частью нашего мира. Дженнифер — нет.

— Она хороший человек, — говорю я, и Дженнифер молча смотрит на меня. — Все, чего она когда-либо хотела, — это Тео. — Я улыбаюсь малышу у нее на руках. — Вы знаете, где нас найти, если мы вам понадобимся.

Спустя несколько часов мы, приняв душ и одевшись, снова лежим в постели. Охрана вокруг дома удвоена, и я жду подтверждения по поводу самолета Рейнджера. Мой телефон лежит на тумбочке, но он еще не звонил.

— Так вот оно какое — истощение? — шепчет Дель. Она в другой моей футболке, прижимается к моему боку, закинув ногу мне на живот.

— Видимо.

Мои глаза уже закрыты, и я улыбаюсь, когда она утыкается носом мне в щеку.

— Кольт?

— М-м?

— Мы можем поговорить о «навсегда»?

Я широко улыбаюсь и открываю глаза, чтобы посмотреть на нее.

— После такой-то ночи? Да. Да, черт возьми, можем.

И мы говорим. О том, чтобы найти ей собственный дом неподалеку. О казино, о ее работе с Самуэлом и о том, что она хочет делать со своим бизнесом в Сан-Франциско. Я говорю ей, что хочу работать и чтобы в меня пореже стреляли, и она смеется. Говорю, что хочу проводить больше времени с Холли.

Мы оба соглашаемся, что выйдем из этой игры в ближайшие три года.

— Совсем. Навсегда, — говорит Дель, обводя пальцем малиновку на моей ключице. — Никакого криминала, даже по чуть-чуть.

— Мне это подходит. Легальная кофейня. Поставки муки и выпечка.

Она улыбается:

— И работа по воскресеньям.

— Нет… — я стону. — Дель, мы не будем открываться по воскресеньям.

— Всего на несколько часов!

Я фыркаю:

— Ладно.

Она радостно ерзает.

— Ура.

Мы засыпаем, обсуждая будущее, которое теперь в пределах нашей досягаемости, и впервые за долгое время — хотя на самом деле прошло всего несколько часов — напряжение внутри меня исчезает.

Нам предстоит долгий путь. Рейнджер все еще где-то там. Тео нужна защита. Паук — тоже все еще проблема, он наверняка залег на дно и ждет подходящего момента для удара. Будет непросто, но пока мы вместе, мы справимся.

Денвер стонет.

— Громкие звуки.

Я открываю один глаз, уткнувшись лицом в ее волосы. Солнечный свет струится через окно, согревая мне спину.

— Что?

Она указывает рукой на дверь.

— Там внизу кто-то есть.

По коридору гремят шаги, и дверь в мою спальню распахивается.

— Эй, придурок, ты еще жив? Потому что мне нужна твоя тачка…

Уайлдер замирает на месте, а Денвер натягивает одеяло на голову. Я стону и сажусь.